Готовый перевод I Transmigrated as the Heartthrob Flatterer / Перерождение в любимого подлизу императора: Глава 8

Пожелать человеку на пороге смерти долгих лет жизни... Су Яньхуэй ругал себя за длинный язык последними словами. Полночи он ворочался в постели, не в силах сомкнуть глаз от стыда, и страстно желал лишь одного — вернуться в прошлое и дать себе хорошую затрещину.

Впервые в жизни он лежал в постели наследного принца, и сердце его испуганно колотилось в груди. Спать бок о бок с будущим владыкой Поднебесной — это ли не чистой воды государственная измена? Конечно, юноша пытался слабо сопротивляться, но если бы об этом узнали... Отец-канцлер наверняка думал, что сына устроили в боковом приделе дворца, и даже в страшном сне не мог представить, что тот улегся на императорские шелка.

Вообще-то, Су Яньхуэй честно пытался уйти в другое место, но Его Высочество самолично прижал его к матрасу. Против тренированного с детства тела принца его собственное, совершенно не приспособленное к боевым искусствам телосложение казалось тростинкой перед бурей. Не прояви Яньхуэй благоразумие, принц, пожалуй, сам бы сорвал с него одежды.

Глядя на спящего принца, Су Яньхуэй не мог понять, спит тот на самом деле или лишь притворяется. Неужели человек способен контролировать себя настолько, чтобы даже во сне держать безупречную осанку?

Цзинмо лежал идеально ровно: на спине, сложив ладони на животе. С той самой секунды, как он опустился на постель, простыни под ним не смялись ни на вершок. В полумраке Дворца наследного принца, залитых бледным лунным светом, его лицо казалось болезненно-серым, почти пепельным. У Су Яньхуэя перехватило дыхание. На мгновение ему показалось, что рядом с ним лежит не живой человек, а холодный мертвец.

От этой жуткой мысли юноше стало не по себе. Не удержавшись, он робко протянул руку к лицу принца, желая проверить, дышит ли тот вообще. Но стоило его пальцам приблизиться к чужим губам, как Цзинмо резко открыл глаза. Его взгляд, ледяной и пронзительный, сверкнул во тьме подобно острию клинка. Су Яньхуэй едва не лишился чувств от страха.

«Мамочки, покойник восстал!»

В ушах оглушительно стучало сердце, в голове воцарилась звенящая пустота. От испуга Су Яньхуэй едва не заработал разрыв сердца и теперь судорожно хватал ртом воздух.

— Ва-ва-ва... Ваше Высочество... — едва выдавил он. — Вы... вы ещё не спите?..

— Сплю, — отозвался принц и снова закрыл глаза.

Его глубокий, приятный голос мгновенно рассеял окутавший комнату ужас. Он прозвучал ровно, но в этом негромком ответе чувствовалось биение живой силы. Су Яньхуэй наконец перевёл дух и обнаружил, что рубаха его насквозь взмокла от холодного пота.

— Да... спите... Простите, Ваше Высочество, не смею больше тревожить ваш покой.

Утерев лоб, Яньхуэй подумал, что принц действительно спал, но его тело даже в забытьи оставалось натянутой струной. Любое чужое прикосновение мгновенно пробуждало его защитные рефлексы. Цзинмо не позволял себе погрузиться в глубокий сон. Было ли это следствием нынешней смуты, или же он жил так всегда? Неудивительно, что с каждым днём наследник престола выглядел всё более изнурённым.

Ложе было поистине огромным, и между ними легко поместился бы ещё один человек, так что никто никому не мешал. Пережив ночной испуг, Су Яньхуэй наконец почувствовал, как наваливается усталость, и медленно погрузился в полусонный бред.

Рядом зашевелился источник тепла. Цзинмо вновь приоткрыл глаза. Его чтец-компаньон, не отличавшийся спокойным сном, уже крепко спал. Повинуясь неосознанному желанию согреться, юноша придвинулся ближе и уткнулся лбом в плечо принца. Он тихо, мерно дышал; на его безмятежном лице не осталось и следа прежней тревоги, а пальцы беззащитно сжимали край чужого одеяла, словно ища защиты.

Цзинмо не стал отодвигаться. Он лишь тихо вздохнул и закрыл глаза. Сонливость компаньона оказалась заразительной, и остаток ночи принц провел в редком для него покое.

Су Яньхуэй проснулся от тихого шороха. За окнами едва брезжил рассвет, а в покоях уже горели свечи. Глаза слипались: из-за бурных ночных переживаний он заснул слишком поздно и теперь отчаянно хотел поваляться подольше, хотя разум вовсю трубил тревогу, приказывая немедленно подняться.

— Ваше Высочество... — сонно пробормотал юноша, зарываясь лицом в подушку. — Вы трудитесь день и ночь... мне с вами не сравниться. Из-за... глубочайшего почтения к вашей особе... вчера я так разволновался, что долго не мог уснуть... Умоляю, простите... простите ничтожного слугу... за то, что не смог вовремя встать... чтобы помочь вам одеться...

Цзинмо стоял посреди комнаты, разведя руки в стороны, пока служанки облачали его в утренние уборы. Услышав это невнятное, полусонное бормотание, одна из придворных дам невольно улыбнулась, но тут же испуганно прикусила язык и робко глянула на принца. Заметив, что Его Высочество ничуть не разгневан, она облегчённо выдохнула.

— Ваше Высочество... господин... я... — Яньхуэй окончательно запутался в собственных мыслях, проваливаясь обратно в сонную одурь.

Он сделал слабую попытку приподняться, но на его плечо легла тёплая ладонь, мягко возвращая на подушку.

Кто-то заботливо натянул сползшее одеяло до самого подбородка юноши. Над ухом раздался тихий, едва слышный вздох, который окончательно усыпил его колеблющееся сознание.

— Спи.

Сквозь сон Су Яньхуэй почувствовал, как его ладони коснулась приятная прохлада. Что-то гладкое и твёрдое легло в его руку, а мягкий шёлковый шнурок обвился вокруг пальцев. Затем его ладонь бережно укрыли одеялом.

Когда он окончательно проснулся, солнце стояло уже высоко. Юноша зажмурился, прикрывая глаза от яркого света, и с удовольствием потянулся — сон отлично восстановил силы. Но тут он ощутил, что сжимает в кулаке какой-то предмет. Су Яньхуэй поднёс его к лицу, и улыбка мгновенно сползла с его губ.

«Что за?..»

«Жетон Императорских теней?!»

Он резко сел на постели, широко распахнув глаза от изумления. Откуда у него эта вещь? В памяти всплыло смутное воспоминание о том, как кто-то бережно вложил ему в руку холодный предмет перед уходом. Сомнений не оставалось: это сделал принц.

Отец отдал этот жетон Его Высочеству, чтобы тот мог защитить себя в случае опасности, а принц передал его ему. Су Яньхуэй растерянно смотрел на сокровище в своих руках, словно держал раскалённый уголь. На душе сделалось невыносимо скверно.

Он опустил взгляд на полированную поверхность Юйинлина, теряясь в догадках. Что задумал Цзинмо? Неужели он раскрыл его поиски и теперь просто испытывает на верность? Или же... искренне хочет, чтобы эта вещь уберегла его компаньона от беды?

— Третий молодой господин, — раздался из-за двери вежливый голос. — Его Высочество оставил указ: как только вы проснётесь, вам надлежит покинуть дворец. Экипаж уже подан. Позволите ли слугам войти и помочь вам прибраться?

Су Яньхуэй отозвался, и в покои послушной вереницей потянулись слуги. Оказавшись в центре их заботливого внимания, он сполна ощутил, что значит быть приближённым к императорской семье, однако все его мысли были заняты жетоном. Красный шёлковый шнур был завязан замысловатым красивым узлом, надёжно удерживая табличку на его запястье.

— Его Высочество просил передать, — продолжал слуга своим тонким, певучим голосом, — что в столице сейчас неспокойно. Третьему молодому господину лучше без нужды не покидать поместье и беречь себя. Когда же буря утихнет, Его Высочество непременно найдёт способ снова призвать вас во дворец.

Этот вкрадчивый голос обычно раздражал Су Яньхуэя, но сейчас от его слов в груди разлилась щемящая тоска. Принц был так добр к нему. По-настоящему добр. Ну почему у такого благородного человека должна быть столь трагическая судьба? И ведь ему, Су Яньхуэю, придётся стать одним из тех, кто подтолкнёт его к бездне.

Всю дорогу до Поместья канцлера Су Яньхуэй просидел с мрачным лицом. Предавать принца он не желал, но и умирать за чужие амбиции не собирался. Жизнь ведь одна, разве можно винить человека за желание уцелеть? Да, он эгоист, но эгоист разумный.

Юноша сложил ладони вместе и беззвучно взмолился:

«Пусть Небеса смилостивятся над принцем и подарят ему достойный финал».

У ворот Поместья канцлера его уже ждал Чжу Фэн. Телохранитель стоял у входа, небрежно опершись на меч и скрестив руки на груди. Его ледяной взгляд медленно скользнул по вернувшемуся беглецу с головы до ног, после чего воин толкнул тяжёлую створу двери рукоятью клинка. Жест читался без слов: «Вернулся наконец? А теперь живо под замок».

На душе у Су Яньхуэя воцарилось полное уныние — он и думать забыл, что всё ещё находится под домашним арестом. Знать бы заранее, сошёл бы с экипажа на полпути и заглянул в гости к молодому господину Сиучжу. Юноша поспешно, стараясь не привлекать внимания, спрятал жетон поглубже в широкий рукав.

С унылым видом проходя через главный двор, он заметил одного из тех людей, которых когда-то спас от смерти. В своё время парень показался ему ладным и красивым; к тому же Яньхуэй, как истинный пришелец из другого мира, надеялся получить за доброе дело какую-нибудь редкую награду. Тогда несчастный был изранен так, что на нём живого места не осталось. Лекари в один голос твердили, что даже если калека выживет, то останется бесполезным бревном. Яньхуэй не поверил. А теперь видел: лекари оказались правы — парень действительно ни на что не годился.

Су Яньхуэй поманил его пальцем.

— Ван И, подойди-ка.

Всего Су Яньхуэй приютил троих бродяг, бесхитростно назвав их по номерам: Ван И, Ван Эр и Ван Сан. Первый был самым искалеченным из них. Никакой выгоды его спасение юноше действительно не принесло, разве что двор этот малый всегда мёл на совесть.

Чжу Фэн, шедший следом, недовольно нахмурился, явно желая поторопить подопечного, но Яньхуэй тут же заговорщически подмигнул ему.

— Братец Чжу Фэн, не сердись так. Отец велел запереть меня в поместье, но ведь он не уточнял, что я должен сидеть исключительно в четырёх стенах своей спальни! Поместье — оно ведь тоже под арестом считается. К тому же ты у нас мастер выдающийся, с твоей внутренней силой я и на три шага уйти не успею, как ты меня поймаешь. Мне просто скучно сидеть взаперти, обещаю — никаких хлопот я тебе не доставлю!

Чжу Фэн лишь вздохнул. Против красноречия этого избалованного юноши у него не было никаких средств. Телохранитель, никогда не отличавшийся разговорчивостью, предпочёл промолчать. Он отошёл к колонне и застыл там безмолвным изваянием, сквозь пальцы глядя на капризы молодого хозяина.

— Эх... Ван И, скажи честно, как тебе живётся в нашем доме?

— Премного благодарен третьему молодому господину за спасение жизни. У вашего слуги есть всё необходимое, жаловаться не на что, — Ван И почтительно поклонился, сложив ладони перед грудью, хотя сам при этом незаметно, но внимательно разглядывал юношу.

«Жаловаться не на что, значит...»

— Послушай, когда я подобрал тебя, ты ведь дышал на ладан, — участливо проговорил Су Яньхуэй. — Как сейчас твоё здоровье? Двор ты подметаешь знатно, да и выглядишь куда бодрее, движения стали уверенными, работаешь на совесть. Думаю, если решишь уйти от нас, то легко сможешь сам себя прокормить. Пусть даже старые раны иногда ноют, это ведь не помешает тебе жить самостоятельно, верно?

— Что значат слова молодого господина? — Ван И удивлённо приподнял бровь.

Су Яньхуэй лишь развёл руками. Как-никак, он потратил немало сил и средств на спасение этого парня. И пусть тот целыми днями лишь лениво мёл дорожки, юноша успел привязаться к нему, словно к преданному домашнему зверьку. Но тучи над Поместьем канцлера сгущались. В грядущей борьбе за трон их семья неизбежно пострадает, и чем меньше невинных душ окажется под ударом, тем лучше.

— А как там поживают Ван Эр и Ван Сан? Из-за этой суматохи я совсем забыл навестить их.

— Благодаря вашей великой милости они полностью оправились. Обоих природа наделила недюжинной силой, и они готовы верно служить третьему молодому господину.

— И зачем вам мне служить? Я ведь ни на что не годен, — Су Яньхуэй со вздохом уселся прямо на каменные ступени крытой галереи. — Пошли бы вы к моему старшему брату — он бы устроил вас в армию. Пошли бы к второму — получили бы приличное место при дворе. А со мной вы только время потеряете, никакого будущего у вас не будет!

— Прошу молодого господина не смеяться над своими преданными слугами.

— И вовсе я не смеюсь, чистую правду говорю, — Су Яньхуэй раздосадованно взъерошил волосы. — Ван И, вы все трое ещё молоды, перед вами открыты сотни дорог. Нечего вам пропадать вместе с этой усадьбой. Когда я забирал вас, у вас не было рабского клейма. Я поставлю нужные печати на ваши бумаги и отпущу вас на все четыре стороны. Живите своей жизнью.

http://bllate.org/book/39501/5079695