Хотя слова звучали так, он всё же не стал больше толкать Ци Шэна.
Подумав, пожалуй, что человек, выбивший дверь, не должен вести себя столь смиренно, старик засомневался и, полуупираясь, полуволей-неволей зашагал вглубь комнаты.
Ци Шэн с облегчением выдохнул: одной рукой он мягко успокаивал старика, а другой через плечо подал знак Чи Чжоуду подождать его ещё немного.
Лицо Чи Чжоуду оставалось бесстрастным, он опустил голову и принялся тереть пальцами Мин Ци.
Ци Шэн не был до конца уверен, понял ли тот его жест, но сейчас ему оставалось лишь сначала завести Старость Сюя в дом.
Слепой Старец продолжал браниться, однако больше распускать руки не стал.
Ци Шэн тоже молчал. Выждав, пока Слепой Старец осипнет от ругани и у него пересохнет в горле, он вовремя поднялся, налил чашку чая и почтительно протянул её собеседнику.
— Старец Сюй, — Ци Шэн улыбнулся.
Слепой Старец замер, холодно фыркнул, на ощупь выхватил из его рук чашку и сделал два глотка, чтобы смочить горло.
— Только что... — видя, что тот немного смягчился, Ци Шэн осторожно начал.
— Тот, кто только что вышиб дверь моего двора, ведь не ты, — Слепой Старец снова холодно фыркнул, обрывая его на полуслове. — У этой девчонки нрав, однако, не из лёгких.
Ци Шэн потерял дар речи. Обосновывать было нечего, и ему оставалось лишь искренне произнести:
— Эта госпожа не имела дурных намерений, просто...
Он замолк и, погрузившись в раздумья, пробормотал себе под нос:
— Просто... она словно совсем не разбирается в человеческих отношениях.
Поначалу он думал, что Чи Чжоуду просто холоден и отстранён по характеру, но после нескольких дней пути рядом стало казаться, что он скорее просто не умеет сходиться с людьми.
Впереди ещё жгло неотложное дело, и Ци Шэн был вынужден подавить сомнения в сердце, пообещав:
— Но Старец Сюй может не беспокоиться, эту дверь я непременно...
— Оставь. Каждый вечер у подножия горы какой-то парень приходит расспрашивать меня о травах. Он проворен и куда надежнее вас, избалованных молодых господ, — Слепой Старец махнул рукой. — Можешь даже не пытаться меня уговаривать. Даже если принесёшь в обмен какое-нибудь легендарное сокровище, это Сокровище Пилюль я всё равно не отдам.
— Вот как... — Ци Шэн с некоторым недоумением произнес: — Прошу прощения за прямоту, но Старец Сюй уже давно удалился от мира, и для вас это Сокровище Пилюль практически бесполезно.
— Ты рассуждаешь здраво, — Слепой Старец хмыкнул. — Но в этом мире полно желающих забрать эту вещь из моих рук, с какой стати отдавать её тебе — дерзкому юнцу — именно сегодня?
Ци Шэн на мгновение умолк и неожиданно улыбнулся:
— Потому что Старец Сюй так и не дождался юношу, который пришёлся бы ему по душе.
Улыбка Слепого Стареца слегка застыла.
— Вроде бы людская молва говорит, что Слепой Старец странен и эксцентричен: в первой половине жизни он спасал людей и врачевал больных, за что его прозвали Бессмертным Лекарем Сюем, а во второй половине его нрав круто переменился — он стал отказывать в помощи умирающим и сам разрушил свою репутацию, после чего уединился в глухих горах, заслужив прозвище Зловещего Лекаря.
Ци Шэн произнес ровным голосом:
— И всё же, когда издалека приходили гости, Старец Сюй никогда не закрывал перед ними двери и не отказывал во встрече. Но, как вы сами изволили заметить, все они неизменно уходили разочарованными.
Слепой Старец ничего не ответил.
Ци Шэн мысленно всё взвесил и продолжил:
— По моему скромному мнению, осмелюсь сделать предположение, вы уж не взыщите.
— Я думаю, Старец Сюй ждёт кого-то. Ждёт того, кто не верит слухам, того, кто стоит того, чтобы вы спасли его в эту жизнь...
— Последнего человека.
И лишь исполнив своё заветное желание, он сможет отпустить терзающие душу узы и по-настоящему уединиться от мира.
Стоило этим словам прозвучать, как в комнате воцарилась мертвая тишина.
— ...Буду считать, что ты сморозил глупость по малолетству. А теперь проваливай, живо проваливай, — после долгого молчания Слепой Старец нетерпеливо махнул рукой, делая вид, что собирается лечь спать, и, повернувшись к нему спиной, забормотал под нос: — Уединишься тут, поживешь в покое хоть денёк...
Ци Шэн не удержался от смеха и не стал больше настаивать.
— Что ж, тогда я сегодня пойду, а в другой день навещу вас снова.
— Проваливай! И в другой день тоже не смей приходить!
Слепой Старец бросил еще пару ругательств, выглядя совершенно как сумасшедший нищий с причудливым нравом.
Ци Шэн с улыбкой покачал головой и повернулся, чтобы уйти.
— Юноша.
Шагнув к выходу, Ци Шэн вдруг услышал позади зов. Он оглянулся.
Слепой Старец неизвестно когда снова приподнялся; его впалые, тусклые глаза были устремлены в сторону двери.
— Что люди говорят, о чём в сердцах судачат — мимо ушей пропускай.
Его голос был грубым и хриплым, словно в нём смешались свист цзянхуских ветров и крупицы снега.
Ци Шэн на мгновение задумался, после чего со всеми положенными почестями ответил поклоном:
— Слушаюсь, благодарю Старца Сюя за наставление.
Глава 8. Рыбалка
Затворив за собой дверь дома, Ци Шэн в спешке бросился к выходу из двора.
Он не питаил особых надежд: в конце концов, госпожа Чи совсем не походила на человека, способного ради кого-то придержать шаг. И действительно.
Дверной проем зиял пустотой, а перед воротами было совершенно пусто.
Увидев это, Ци Шэн замедлил шаг и тяжело вздохнул, переступая порог одной ногой.
Ладно уж, раз Сокровище Пилюль здесь, госпожа Чи наверняка...
Боковым зрение он неожиданно уловил какую-то фигуру, замер и тут же перевёл взгляд в сторону.
Чи Чжоуду стоял у забора, молча наблюдая за ним. Он ждал его.
В тот самый миг сердце Ци Шэна словно пронзило чем-то, он остановился и выдохнул:
— Ты...
Чи Чжоуду посмотрел на дом, и его тон прозвучал безразлично:
— Пустозвонство.
Подумать только, ещё и упрекает его за то, что тот мешал.
Распознав скрытый смысл в этих словах, Ци Шэн вовсе не рассердился. Подойдя ближе, он терпеливо заговорил:
— Госпожа, как ни крути, а силой отнимать нам никак нельзя.
Чи Чжоуду чуть замедлил шаг:
— Почему?
Взывая к чувствам и рассудку, Ци Шэн подобрался поближе и понизил голос:
— Если бы кто-то другой попытался вот так отнять у вас вещь, вы ведь наверняка тоже не захотели бы отдавать её добровольно.
— Мм.
Ци Шэн с облегчением кивнул:
— Вот именно...
Он уже собирался продолжить уговоры, как Чи Чжоуду вдруг произнес:
— Один отбирает — грабёж; двое отнимают — разбой; тысячи берут — долг праведный.
Один отнимает — злодеяние против неба и людей.
Двое отбирают — пренебрежение кодексом чести.
Тысячи берут — значит, так тому и быть.
Осмыслив сказанное, Ци Шэн то открывал, то закрывал рот, но так и не смог найти что ответить.
Чи Чжоуду не стал ничего добавлять. Бросив эту фразу без начала и конца, он повернулся и пошел прочь.
В его тоне не было ни насмешки, ни издевки — скорее это звучало как констатация факта, к которому он не имеет никакого отношения.
Ци Шэн не мог до конца понять, что творится у того в голове, некоторое время в нерешительности потоптался на месте, а затем ускорил шаги, догоняя его.
http://bllate.org/book/39498/5001136
Готово: