Готовый перевод A World of My Own / Мир под маской: Путь фальшивого святоши: Глава 7

Циркуляция истинной ци по малому небесному кругу завершена... Цзюнь Цинюй тихо выдохнул и открыл глаза. В тот же миг в его взгляде мелькнули отблески света, но тут же погасли, сменившись прежним спокойствием.

Он выделил крупицу божественного сознания, чтобы оценить собственное состояние. Стало намного лучше: после того как меридианы напитались духовной энергией, они перестали быть такими закупоренными, как прежде. По крайней мере, теперь он без проблем мог прогнать три полных цикла. Однако до прежнего уровня культивации было еще далеко, а времени... времени у него как раз и не хватало. Хотя до сих пор он не встретил в этой глуши ни души, береженого бог бережет: излишняя надежда на удачу зачастую ведет к краху.

Опустив веки, Цзюнь Цинюй перевел взгляд на браслет, охватывающий левое запястье. Нефрит по-прежнему оставался тускло-зеленым, в нем не чувствовалось даже намека на ауру, подобающую настоящему магическому артефакту. Теперь, когда его истинная ци окрепла, он мог открывать Мешок Цянькунь, но браслет по-прежнему не откликался. Неужели истинной ци все еще недостаточно? Или…

Нет, Юй Лань не мог его обмануть. Значит, дело в нехватке энергии? Но, по словам Юй Ланя, тот вошел в Пространство, будучи всего лишь на Стадии Закладки Основы. Если судить по талантам, нынешних сил Цзюнь Цинюя должно было хватить с избытком. Почему же ничего не выходит? Неужели браслет выбирает владельца?

Если это так, то что делать, если артефакт продолжит его отвергать?

Правая рука легла на нефрит, и в глубине глаз Цзюнь Цинюя на мгновение вспыхнула жестокость. Спустя долгое время он медленно разжал пальцы. В голове созрел план: как бы магический артефакт ни сопротивлялся, стоит его подчинить, и он будет беспрекословно слушаться своего хозяина!

Решив, что, как только культивация восстановится, он немедленно займется подчинением магического Пространства, Цзюнь Цинюй достал из Мешка Цянькунь пилюлю Духа Сердца и проглотил её. Лишь когда лекарство полностью усвоилось, он опустил взгляд на черный комок у своих ног.

Тот свернулся калачиком и замер, казалось, в нем больше не осталось жизни. Красные пятна крови на земле под ним все расползались, а желтый песок, пропитавшись кровью, окрасился в темный цвет.

Цзюнь Цинюй слегка нахмурился. Одним взмахом руки он убрал звукоизоляционный массив, и воздух тут же наполнился тяжелым запахом крови.

Неужели сдох? Чтобы обычное существо обрело духовные корни, требуется идти против воли небес, меняя саму свою суть. Боль, которую приходится при этом терпеть, невыносима для простого смертного, и говорят, что даже пытки тысячью лезвий — лишь малая часть этого страдания. Если из сотни выживет двое, это уже чудо, а остальные либо сходят с ума, либо умирают.

...Я думал, он сможет выдержать, но, похоже, переоценил его.

Однако, пока Цзюнь Цинюй был погружен в раздумья, до его слуха донесся тонкий, слабый писк.

— ...У-у. — Звук был тише и слабее, чем у новорожденного котенка — мягкий, едва слышный и бесконечно жалобный, словно зверек готов был испустить дух в любую секунду.

Цзюнь Цинюй достал кровоостанавливающую пилюлю и уже собрался поднять малыша, чтобы накормить его, но обнаружил, что из-за равномерного черного цвета невозможно разобрать, где голова, а где хвост.

Он осторожно ткнул пальцем в один из краев — никакой реакции.

Тогда он просто схватил зверька. Тотчас показался хвост, который заерзал у него на ладони.

— ... — Цзюнь Цинюй помрачнел, осознав, что ошибся стороной. Он ловко перевернул маленького львенка и взял его за загривок.

— Ао-у… — Маленький лев почувствовал, что его поймали, и с трудом открыл глаза. Круглые, влажные, они отражали прекрасное лицо человека. Зверек на мгновение задержал взгляд, а затем бессильно опустил голову и снова закрыл глаза. — Ао-у…

Цзюнь Цинюй сжал пальцами челюсть львенка, применил силу, вывихнув её, быстро протолкнул внутрь пилюлю и вправил челюсть на место.

Все произошло так быстро, а львенок был настолько одурманен болью, что не издал ни звука. Он просто повис на руке Цзюнь Цинюя, свесив голову. Кровоостанавливающая пилюля подействовала быстро, затягивая разорванные сосуды.

Убедившись, что кровотечение прекратилось, Цзюнь Цинюй опустил зверька на землю, прислонился к дереву и закрыл глаза, чтобы помедитировать. Это было единственное, что он мог сделать.

Прошло много времени. Небо начало темнеть, наступила глубокая ночь, когда маленький львенок наконец пошевелил передней лапкой, затем другой, и, наконец, распахнул глаза.

Он полежал в тишине, потряс головой и попытался встать, но, пошатываясь, снова растянулся на земле. Так повторялось несколько раз. Наконец, сбитый с толку, львенок наклонил голову, его глаза забегали, пока он не увидел прислонившегося к дереву человека.

— Ао-у! Ао-у! Ао-у!

Цзюнь Цинюй, который проснулся, как только львенок пошевелился, открыл глаза и приложил средний палец к его лбу.

— Ао-у?

Через некоторое время он убрал руку и с сожалением произнес:

— Разум еще не пробудился.

— Ао-у?

Цзюнь Цинюй махнул рукой:

— Раз очнулся, уходи. — Этот львенок постоянно приносил ему еду, наверняка он чей-то питомец.

— Ао-у… — Львенок попробовал встать и, на этот раз успешно, не упав, радостно запрыгал вокруг Цзюнь Цинюя. — Ао-у!

— Возвращайся домой. — Жаль. После стольких мучений духовные корни так и не сформировались, и даже разум остался дремлющим. Похоже, судьба этого существа — прожить жизнь в неведении.

Львенок заметил, что уже совсем стемнело. Черный зверек в ночи стал совершенно невидимым, лишь белки глаз выдавали присутствие живого существа.

Он подошел ближе и высунул язык, собираясь лизнуть руку Цзюнь Цинюя в знак прощания, но снова потерпел неудачу. За исключением первого дня, когда Цзюнь Цинюй был тяжело ранен и позволил ему это сделать, всё остальное время заканчивалось одинаково — зверек отлетал в сторону от одного небрежного щелчка.

Оказавшись вверх тормашками, львенок привычно вскочил, потявкал на Цзюнь Цинюя, вильнул хвостом и убежал.

Цзюнь Цинюй не обратил внимания на уходящего зверька и посмотрел на звезды. Пять дней он наблюдал за ночным небом, но расположение звезд не совпадало ни с одним известным ему рисунком. К тому же, с тех пор как он здесь оказался, он ни разу не видел луну…

— Ао-у! — Это вернулся убежавший львенок, таща за собой корзинку. В ней, как всегда, лежали кусок жареного мяса, выпечка с подгоревшей корочкой и сморщенное яблоко.

— Ао-у! — Львенок пододвинул корзинку к самому Цзюнь Цинюю и поднял на него свои большие черные глаза.

Цзюнь Цинюй обернулся и замер: из-за положения головы зверька казалось, будто россыпь звезд отражается в его глазах, придавая черным зрачкам золотистый отлив.

Золотистый?

Он снова взглянул на небо, охваченный странным предчувствием.

Заметив, что Цзюнь Цинюй смотрит на него, львенок начал кататься по траве, потом бросился ловить насекомых, несколько раз споткнулся, но вернулся. Увидев, что в корзинке осталось только мясо, он с писком залез внутрь, и корзинка накрыла его сверху. Зверек доел мясо, не выбираясь наружу, и Цзюнь Цинюй в конце концов не выдержал и сам приподнял плетеную крышку, чтобы малыш мог выйти.

Наевшись, львенок снова попытался лизнуть его руку, но опять был опрокинут на спину и, опустив голову, убежал.

Дни тянулись, наполненные возней маленького львенка. Недавно у него появилась новая привычка: когда Цзюнь Цинюй начинал культивацию, малыш больше не бегал за жуками и не топтал цветы, а укладывался рядом и замирал.

Цзюнь Цинюй не придавал этому значения — для него сейчас важнее было восстановить уровень культивации и подчинить магический артефакт. Сила была единственной опорой, поэтому он не замечал, как во время его медитаций часть духовной энергии оседала на зверьке, пока вокруг того не начал формироваться крошечный светящийся ореол.

Прошло еще десять с лишним дней. Культивация Цзюнь Цинюя восстановилась на тридцать процентов. Вчера, пытаясь воздействовать на браслет, он ощутил явное сопротивление, а значит, стоило ему взломать все запреты и стереть зачатки чужой воли, как это Пространство станет его по праву!

В прекрасном настроении Цзюнь Цинюй, когда львенок в очередной раз пришел прощаться, неожиданно позволил ему лизнуть свою ладонь. Зверек от радости принялся кувыркаться, прыгать вокруг, а уходя, постоянно оглядывался. Его жалобный вид с влажными глазами обещал, что стоит Цзюнь Цинюю пошевелиться, как тот тут же примчится обратно.

Иногда Цзюнь Цинюй находил это странным: хотя по всем признакам разум львенка был закрыт, многие его действия не были присущи обычному животному. Например, он всегда приходил ровно к обеду, а вечером послушно уходил... Впрочем, неважно. Он сам здесь не задержится. Через пару дней, когда он взломает запреты и подчинит себе Пространство, он вряд ли увидит его снова. Жизнь льва коротка, куда короче, чем жизнь культиватора.

И вот этот день настал. Цзюнь Цинюй официально приступил к взлому запретов браслета. Львенок, как обычно, устроился рядом, чтобы поспать — не зная почему, рядом с ним ему всегда было необычайно хорошо…

Стоило его божественному сознанию столкнуться с первым барьером, как возник мощный отпор. Цзюнь Цинюй среагировал мгновенно, сложил несколько магических печатей, подавляя волну отдачи, и, наращивая мощь своего сознания, начал медленно давить…

Э? В тот момент, когда он был всецело поглощен борьбой, барьер внезапно поддался, будто тяжелые ворота, которые только что были заперты, вдруг распахнулись без всякой защиты. А затем…

Не успев вовремя отозвать свое божественное сознание, Цзюнь Цинюй вместе с ним оказался втянут внутрь Пространства.

***

Сегодня была отличная погода, особенно приятно спать под деревом. Львенок бессознательно потряс головой — он всегда делал так перед пробуждением.

Медленно открыв глаза, он по привычке раскинул лапы и повертел головой, ища того, кто всегда просыпался позже него.

— ...Ао-у? — Никого? А где же он?

— Ао-у? — Куда он делся?

— Ао-у? — Раньше такого никогда не было. Он всегда был здесь, под деревом. Неужели ему стало скучно, и он решил прогуляться по лесу?

— Ао-у! — Конечно, точно! Я пойду и найду его!

— Ао-у! Ао-у! Где ты? Если не выйдешь, я обижусь! В будущем... ладно, в будущем я тоже буду вести себя хорошо! Буду приносить тебе самое вкусное!

— Ао-у… ао-у… — Почему ты до сих пор не выходишь…

Обыскав всю рощу, львенок вернулся к дереву, опустив голову. Под деревом лежала пустая корзинка и одеяло, которое он притащил из дома, боясь, что человек замерзнет. Он всегда приносил вещи тайком, чтобы никто не узнал о его присутствии.

Но… его все еще не было…

— Ао-у… — Куда он ушел?

— Ао-у… — Он будет ждать здесь. Тот наверняка просто заблудился, как и он сам — он ведь тоже часто терялся…

Он будет ждать. И тогда, когда тот вернется и обрадуется, может быть, снова позволит себя лизнуть…

Он будет ждать. Будет ждать до самого конца…

— Ао-у…

http://bllate.org/book/39442/4992460