Готовый перевод A World of My Own / Мир под маской: Путь фальшивого святоши: Глава 8

Пространство

Цзюнь Цинюй не знал об ожиданиях маленького львёнка, вернее сказать, даже узнав, он бы не обратил на это внимания. Существование крошечного создания казалось ему лишь способом скрасить скуку. И дело было даже не в неразумном звере — даже если бы речь шла о человеке, спустя день-другой он бы почти всё забыл. К тому же маленький львёнок каждый день вовремя получал еду, а значит, о нём наверняка заботились как о домашнем питомце. Раз это питомец, рядом есть кто-то ещё. Убедившись, что может свободно входить в Пространство и покидать его, Цзюнь Цинюй со спокойной душой остался внутри.

По правде говоря, всё это казалось весьма иронией. Когда его внезапно затянуло внутрь, Цзюнь Цинюй сперва подумал, что дух-хранитель Пространства сменил тактику расправы и собирается заточить его здесь, чтобы медленно изводить мучениями. В конце концов, с самого момента обретения Пространства он тысячекратно пытался проникнуть внутрь, но всё было тщетно. Позже, когда ему с трудом удалось восстановить часть истинной ци, возникла защитная преграда. Поэтому, едва оказавшись здесь, он сразу начал обдумывать дальнейшие шаги. В конце концов, в данный момент он всё ещё оставался для Пространства чужаком: он мог подчиняться здешним законам, но не мог их изменить, а значит, без сомнений, находился в невыгодном положении.

Однако он никак не ожидал, что, попытавшись выпустить божественное сознание за пределы Пространства, не встретит ни малейшего сопротивления. Это доказывало, что Пространство не удерживало его взаперти — он мог приходить и уходить свободно. Более того, облетев Пространство по кругу с помощью божественного сознания, он не обнаружил присутствия никакого другого разума. Это заставило Цзюнь Цинюя задуматься: существовал ли вообще у этого Пространства дух-хранитель? Если да, то каков был смысл так прятаться? Если нет, то была ли прежняя враждебность Пространства лишь обычной защитной реакцией магического артефакта?

Да и ладно, лучше плыть по течению. С его нынешним уровнем культивации он всё равно был ещё очень далёк от того, чтобы тягаться с Пространством.

Конечно, оставаться в этом Пространстве ему нравилось куда больше, чем во внешнем мире. Обильная духовная энергия — пусть ещё и предстояло проверить, действительно ли скорость культивации здесь, как утверждала Юй Лань, во много раз превосходила внешнюю — несомненно, делала это место прекрасным для практики. Поэтому в ту же минуту он выборочно забыл о маленьком комочке под дождём за пределами Пространства.

Зелёные горы простираются на мириады ли в безмятежной тишине, белый дождь доверху омывает свисающие лианы. Маленький мир, как и говорила Юй Лань, изобиловал горами и водой: с трёх сторон он был окружен горами, а с одной примыкал к озеру. Горы вздымались высоко в облака, а озеро поражало бескрайней и чистой гладью. Цзюнь Цинюй небрежно взмахнул рукой, и появился Меч Тяньюй. Он плавно опустился перед ним, Цзюнь Цинюй легко запрыгнул на клинок и, взмыв ввысь, совершил круг над Пространством. Вокруг раскинулись бескрайние просторы и изумрудная зелень трав, отчего на душе у него сразу стало необычайно легко, и он издал долгий свист.

Однако совсем недалеко от кромки воды путь Цзюнь Цинюю преградила прозрачная преграда. Помолчав немного, он на мече покинул это место и в конце концов остановился перед трёхэтажным деревянным теремом. Опустившись на землю, Меч Тяньюй сам вернулся в ножны.

Снаружи терем выглядел классическим и миниатюрным, перед ним был разбит небольшой дворик, обнесённый плетчатым забором. Во дворе выстроили беседку для винограда, под которой стояли маленькое плетёное кресло и миниатюрный деревянный столик. По другую сторону в беспорядке пестрели цветы — редкие и самые простые росли вперемешку. Позади двора простирались возделанные поля, до отказа засаженные целебными травами, которые бурно шли в рост. К своему радости, Цзюнь Цинюй обнаружил среди них несколько разновидностей лекарственных трав, давно исчезнувших в Мире Культивации. Для него это было отличной новостью, ведь он как раз собирался заняться алхимией.

Войдя в терем, он оказался в просторном холле, где стояли стол и стулья. На первый взгляд всё выглядело самым обычным, но вся мебель была изготовлена из десятитысячелетнего линтуна. Даже в Мире Культивации древесина линтун ценилась на вес золота.

Поднявшись наверх, сразу у лестницы он обнаружил кабинет, а в глубине этажа — две жилые комнаты.

Убранство комнат было предельно простым: кровать, шкаф, небольшой столик да ширма.

Куда больший интерес представлял кабинет. Помимо четырёх драгоценностей ученика, он был забит до отказа полками с нефритовыми бамбуками. Цзюнь Цинюй бегло прошёлся по ним божественным сознанием и внутренне содрогнулся: большинство из них составляли давно утерянные в Мире Культивации тайные техники и руководства. Стоило вынести отсюда хотя бы одно из них, как мир перевернулся бы с ног на голову.

Если бы этот терем достался Учителю...

Цзюнь Цинюй прищурился. Хотя он уже твёрдо решил преподнести это Пространство в дар Учителю, но если Учитель вдобавок получит и эти техники...

Похоже, ему необходимо, пока Учитель ещё не заполучил Пространство, забрать себе несколько самых ценных и мощных из них.

Приняв решение, Цзюнь Цинюй решил начать именно с этих нефритовых бамбуков. Хотя методика, переданная ему Учителем, считалась превосходной по меркам нынешнего Мира Культивации, она всё же шла ни в какое сравнение с древними техниками и руководствами.

Подумав об этом, Цзюнь Цинюй неспешно подошел к книжной полке. В отличие от прежнего поверхностного осмотра, на этот раз он принялся изучать всё тщательно. Извлекши один нефритовый бамбук, он направил в него истинную ци и плавно провёл по поверхности — мгновенно содержимое бамбука отпечаталось у него в голове. Это оказался свиток техник духовного культивирования. Вернув его на место, он перевёл взгляд на следующий.

Пока не...

Техника Пламенеющего Феникса? Цзюнь Цинюй извлёк из угла нефритовый бамбук. Вероятно, в тереме действовало заклятие очищения от пыли, поэтому даже на свитке, лежавшем в самом укромном и заброшенном углу, не было ни единой соринки. Высеченные на бамбуке иероглифы отличались размашистостью, силой и пронзительной остротой. Огонь сам по себе являлся стихией с самой мощной разрушительной силой среди пяти элементов, а если прибавить к нему Огонь Нирваны, превосходящий даже Трёхчистый Истинный Огонь, то разрушительный потенциал этой техники после успешного освоения трудно было даже вообразить — она с лёгкостью могла сжечь дотла целые равнины и уничтожить всё живое.

Цзюнь Цинюй бережно погладил нефритовый бамбук в руке. Учитывая его чистейший огненный духовный корень, Техника Пламенеющего Феникса и впрямь была для него наилучшим выбором. Ходили слухи, что эту технику создал небожитель по имени Истинный Владыка Фэн, и те, кто постигал её, не только могли призывать на помощь фениксов, но и возрождаться из пламени. При этой мысли на губах Цзюнь Цинюя заиграла едва заметная улыбка: можно ли было считать это наградой за пережитое смертельное бедствие?

Вслед за этим Цзюнь Цинюй отыскал ещё и Меч Плавучей Жизни. Словно сон — плавучая жизнь, словно плавучая жизнь — сон, ходили слухи, что её записал бессмертный, постигший Дао в мгновение обретения божественности. Бесчисленные трансформации, меч следует за мыслью, меча нет нигде, но всё вокруг становится мечом — овладев ею, можно было уничтожать божеств и Будд. Судя по приёмам этой Юй Лань, она, должно быть, изучала именно эту технику владения мечом, вот только начальные ступени Меча Плавучей Жизни были довольно слабыми.

Школы Сючжэня в основном специализировались на пути меча или пути ци, дополняя их другими направлениями — такими как путь духа, путь материальных тел или путь растений. Секта Минъянь делала упор на путь ци, а путь меча шёл у них вспомогательным, поэтому Цзюнь Цинюй вполне мог изучать обе техники одновременно. Вот только его уровень культивации уже достиг Стадии Золотого Ядра. Если бы он вздумал начать всё заново, ему пришлось бы разрушить прежние духовные каналы и заново расчистить те, что подходили для Техники Пламенеющего Феникса. Это на какое-то время заставило Цзюнь Цинюя засомневаться: хотя с момента попадания в Пространство оно пока не проявляло к нему явной враждебности, бережёного бог бережёт. А что, если он уничтожит собственные духовные каналы, но так и не сможет достичь совершенства...

Если дело обстоит так, то уничтожать свою культивацию и начинать всё сначала прямо сейчас — не лучший выход. Но...

Цзюнь Цинюй погладил гладкую и прохладную поверхность нефритового бамбука. В конце концов, ему было жаль отступаться. Стоило ли так рисковать?

Третий этаж был запечатан защитной формацией, вход туда запрещался. Цзюнь Цинюй бросил туда взгляд: судя по всему, открыть его удастся лишь на Стадии Зарождающейся Души. Однако раз это место намеренно запечатали формацией, находившиеся там вещи были либо невероятно ценными, либо смертельно опасными.

В конце концов Цзюнь Цинюй принял окончательное решение рискнуть. В конце концов, сейчас он был тяжело ранен, а его уровень культивации ещё не восстановился, так что разрушить её сейчас было даже проще, чем на пике сил. А если восстанавливать всё заново на пике формы, то из-за малейшей неосторожности можно было навсегда лишиться способности к культивации. К тому же, если удастся выиграть эту ставку, опираясь на эти две техники, его будущее станет безоблачным. И тогда ему не придётся гнуть спину не только перед Сектой Минъянь, но и перед всем Миром Культивации, и даже в будущем, попав в Бессмертный Мир.

Его рука крепко сжалась в кулак, а в глазах мелькнул свирепый блеск: если он превзойдет в силе абсолютно каждого, то отпадет и необходимость отдавать кому-то это Пространство!

http://bllate.org/book/39442/4992461