Предпочтение...
Янь Вэня осторожно опустили перед четырьмя львицами. Глядя на их огромные пасти, Янь Вэнь испытал нелепую иллюзию, словно он — жертва в каком-то живом жертвоприношении. Он недовольно покосился на Симбу: неужели тот не мог использовать свой авторитет, чтобы приказать остальным львицам принять его?
Янь Вэнь переставил свои четыре короткие лапки, пытаясь отступить к Эмме, но Симба решительно подтолкнул его обратно к львицам.
— Рр-р, — Симба издал пару звуков, обращаясь к Янь Вэню. Тот беспричинно закатил глаза: он же совсем недавно родившийся львёнок, откуда ему знать львиный язык?
Симба принялся когтями цеплять хвост Янь Вэня, и от каждого такого движения у Янь Вэня шерсть вставала дыбом.
В результате четыре львицы с удивлением увидели, как этот пушистый малыш едва ли месячного возраста принялся ожесточенно кусать и царапать лапу грозного самца, широко открывая еще беззубый рот и грозно рыча на Симбу.
Он совершил с поразительной ловкостью такой прыжок, который был не под силу обычному маленькому львенку, и самое странное...
Его выносливость. Янь Вэнь занимался столь бурной деятельностью почти полчаса, и при этом у него совершенно не было чувства усталости.
Стоит отметить, что хотя львы обладают крепкими и мощными телами, страшными клыками и острыми когтями, их сердце при этом крайне слабое. Именно поэтому взрослая львица, способная бежать со скоростью шестьдесят километров в час, лишена выносливости для долгого преследования — пробежав лишь небольшой отрезок пути, она выбивается из сил. Из-за этого в большинстве случаев они вынуждены возвращаться ни с чем.
Янь Вэнь же нарушил эту традицию: его выносливость достигла поразительной, извращенной степени.
Наконец Симба прекратил провокации, и Янь Вэнь тоже быстро пришел в норму, тяжело и учащенно задышав. Когда Симба внезапно затеял с ним эту игру, Янь Вэнь был крайне удивлен. Но, протупив пару секунд, он сообразил, что Симба, скорее всего, хотел продемонстрировать львицам его живость и здоровье. Поэтому он редкостно для себя контратаковал Симбу, а не просто закатил глаза и с обреченным видом ушел, как делал обычно.
Похоже, этот трюк сработал: львицы молча вернулись в свой отряд, что также означало молчаливое принятие Эммы и Янь Вэня. Однако сам он оставался в полном неведении о том, какой шок его поведение произвело на прайд.
Он просто, подобно обычному нормальному львенку, принялся высматривать сверстников для игр. Когда же он разглядел, что всего в прайде четверо малышей, но при этом все они заметно крупнее его самого, он, подобно крайне ненормальному львенку, вернулся к Эмме, лег рядом и принял отрешенный вид.
Он блаженно прижал уши, стараясь лечь на траву как можно более плоско. Жар в теле еще не до конца утих, а внутри всё еще будоражило шумное возбуждение. На самом деле, так было даже неплохо: он словно вернулся в беззаботное детство, где только и делал, что ел да спал, ел да спал. Вот только неизвестно, сколько продлятся эти хорошие времена — говорят, дикие животные растут очень быстро.
А когда вырастешь, придется добывать еду самому. Янь Вэнь сладко зеванул и, лишь когда Эмма подтолкнула его, неохотно поплелся следом за повернувшим и уходящим прайдом.
Ближе к вечеру в отряд вернулся еще один рослый лев. Он выглядел очень суровым — такое впечатление Синди произвел на Янь Вэня. Почему его звали Синди? Да потому что он был младшим братом Симбы. Для такого ленивца, как Янь Вэнь, было уже подвигом утруждать себя запоминанием имени Симбы — и то лишь потому, что тот являлся его кормильцем! Что же до остальных львов, тратить на них душевные силы он вовсе не планировал.
Вечером прайд добыл маленького буйвола. Насытившись, львы принялись лениво подыскивать место для отдыха. При прохождении через рощу мангровых деревьев все львы настороженно уловили чужацкий запах, и Янь Вэнь тоже смутно почувствовал, что этот кровавый смрад ему подозрительно знаком.
Всплывшие в памяти образы львов-людоедов заставили его содрогнуться от страха. Подражая Симбе, он принялся тщательно принюхиваться к запахам, оставленным на корнях деревьев и траве. Возможно, человеческое самосознание делало страх Янь Вэня перед жестокими львами-людоедами еще более глубоким.
Судя по всему, за исключением Симбы и Синди, обменявшихся на этот счет лишь короткими взглядами, остальные львицы после секундной настороженности принялись неторопливо подыскивать местечки, чтобы прилечь. Избыток же энергии у маленьких львят выливался в возню: они бегали вокруг друг друга, то и дело затевая шуточные драки и кусаясь.
Хотя их и называли львятами, габариты у них были немаленькие — на вид им было примерно по два-третий году. Они оттачивали навыки охоты друг на друга и очень скоро должны были превратиться в смертоносное орудие хищников.
Симба и Синди, похоже, обсуждали необходимость завтрашнего коврового прочесывания территории. Кроваво-кровожадный дух заставлял самцов, отвечавших за защиту прайда, чувствовать беспокойство, а может, дело было в том особом, странном запахе крови.
Этот запах исходил не от какого-либо привычного саванного зверя, к которому львы давно привыкли — он принадлежал высшему существу, добывающему пропитание разумом: человеку.
Склоняющий ко сну Янь Вэнь всю ночь видел кошмары. Ему снились самые разные способы собственной гибели, и неизменно рядом стоял гривастый лев без гривы, который медленно и методично разрывал его плоть. Янь Вэнь видел, как из него с плеском вываливаются кишки, заполняя всю землю вокруг. Если смотреть на это от собственного лица, зрелище приобретало жуткую, пугающую реалистичность.
Янь Вэнь хрипло застонал и проснулся. Солнце уже высоко поднялось в небе, и кусок его живота палящим лучам пекло напрямую — неудивительно, что ему казалось, будто живот горит огнем.
Янь Вэнь закрыл пасть, которую во сне держал широко распахнутой, и почувствовал, как слюна стекает по уголкам рта, уже вымочив шерсть на шее. Львята вокруг давно вовсю резвились. Янь Вэнь с презрением фыркнул: какая детвора, ни капли технической сложности.
Что особенно обрадовало Янь Вэня, так это то, что прайд двинулся к пруду. Ему как раз стало невыносимо жарко, а пушистая шерсть, намокшая от пота, неприятно прилипала к телу. Он шел и одновременно сгребал землю задними лапами, но поскольку управлять своими конечностями еще не научился сносно, он постоянно спотыкался и падал на ходу.
Возле знойного водоема животных почти не было — лишь небольшое стадо газелей подняло изрядную суматоху, завидев львиный прайд. Янь Вэнь брезгливо глянул на воду, взбитую в мутную жижу копытцами газелей, и недовольно принялся искать новое место для питья.
Наконец, возле зарослей гербер Янь Вэнь отыскал чистую речную воду, к тому же место там было более мелководным. Он с огромным удовольствием бултыхнулся прямо туда, чтобы как следует искупаться.
Львята шумели неподалеку от него. Кроме сородичей, у них практически не было естественных врагов, а матери приглядывали рядом, так что их баловство переходило все границы дозволенного.
Наконец Янь Вэнь неторопливо выкарабкался из реки и с силой отряхнул капли воды. Прохладная речная вода позволила ему на время забыть об ужасе перед львами-людоедами и переключиться на созерцание редких по красоте видов.
Странно... напоследок он с любопытством покосился на собственное отражение в воде. Хм, ему вечно казалось, что что-то не так. Что же именно?
Он прижал круглую голову вплотную к водной глади, внимательно разглядывая себя, а затем перевел взгляд на шумящих львят. Точно.
Почему они выглядят точь-в-точь как маленькие львы, в то время как он сам смахивает на симпатичного леопарда?
Он посмотрел на чисто-коричневую шерстку львят, а затем — на отчетливые пятна на собственном теле. Быть того не может!
Мутация? Или... на самом деле он — детеныш леопарда? Янь Вэнь с чувством глубокой вины склонил голову набок и принялся себя разглядывать. Да нет, бред какой-то, Эмма ни за что не перепутала бы собственного ребенка... Хм, точно мутация.
Автор пишет:
Знаете, почему у Янь Вэня пятна? Ла-ла-ла, викторина с призами!
http://bllate.org/book/39375/4979675
Готово:
