После возвращения Цзи Яофэй принялся очень серьезно раздумывать над тем, какой ответный подарок сделать Нин Чжици.
Честно говоря, преподнести дар Даоцзюню Цинъяо, стоявшему на вершине боевой мощи, было задачей не из легких. Во-первых, его уровень культивации на пике Стадии Преодоления Скорби являлся непреодолимым невидимым барьером. Во-вторых, прожив достаточно долго, он был невероятно богат, обладал обширными познаниями и широким кругозором — как сделать так, чтобы подобный даоцзюнь испытал искреннее удивление и радость?
Но Цзи Шифан, к несчастью, в этом деле оставался сущим цыпленком, не нюхавшим пороху. Желая утереть нос практикующим путь Дао, он наотрез отказался дарить всякие оригинальные, но не слишком дорогие вещицы.
Он хотел подарить нечто весомое и наполненное глубоким чувством!
Ведь от этого зависели стремления и достоинство святых культиваторов, накопленные за мириады лет!
Начальник стражи, которого позвали помочь советом и рассудить спор: «…» Разве культиваторы демонического пути не стремятся захватить Северные Земли и возродить Демоническую Школу?
Ах, нет, то есть Святую Школу. Только практики Дао называют культиваторов демонического пути демоническими практиками, сами же они обычно величали себя святыми практиками. Какие же сокровища хранятся у святых практиков Южного Региона, о которых даоцзюнь ничего не знает и которые могли бы прийтись ему по душе?
— Колокол Цянькунь? Котел Хаоса? Знамя Инь-Ян Пяти Элементов? — Цзи Шифан на одном дыхании перечислил все три величайших сокровища Святой Земли.
Когда-то все эти три реликвии принадлежали Владыке Демонов Лючжи, но теперь ими совместно владели разрозненные Святые Владыки Южного Региона. Однако по неизвестной причине еще никто и никогда не видел, чтобы они пускали эти сокровища в ход — смысл их почитания значительно превосходил практическую ценность.
После Владыки Демонов Лючжи среди практиков Южного Региона больше не находилось смельчаков, осмеливавшихся называть себя владыками. Некогда единая ситуация периода тысячелетней давности раскололась на семь частей, и власть перешла в руки семи Святых Владык. С Цзи Шифаном были связаны лишь некоторые из них. Но, разумеется, в Святой Земле не особо жаловали уважение к старшим: их отношения с Цзи Шифаном строились скорее на взаимной выгоде, и никто, достигнув вершины власти, не пожелал бы вновь добровольно склонить голову и подчиниться.
Начальник стражи подумал: заставить их добровольно выставить напоказ сокровища Святой Земли, да еще и позволить Цзи Шифану использовать их для заискивания перед главой даосских практиков — не шутки ли это?
— Не годится, — прежде чем начальник стражи успел сообразить, как бы помягче выразить свое несогласие, Цзи Шифан с ходу все отверг. — Те сильно поврежденные подержанные железки я и в те годы не жаловал, как же теперь можно дарить их Чжици?
Начальник стражи: «…» Мне кажется, я узнал о чем-то невероятно шокирующем.
— К тому же, он подарил мне артефакт, а я в ответ подарю ему артефакт — незнающие подумают, будто мы тут разыгрываем первобытный обмен по принципу бартера, — Цзи Шифан развалился на кушетке и придирчиво разглядывал «реликвии» Владыки Демонов, транслируемые наружу через Нефрит Дальнего Звука, всем своим видом выражая презрение в духе И это всё?
Хотя Цзи Шифан и являлся реинкарнацией Владыки Демонов и обладал его воспоминаниями, это нисколько не мешало ему не воспринимать самого себя из прошлой жизни как нынешнего. Культиваторы демонического пути по большей части эгоцентричны и надменны, ибо таков их путь. До того как Владыка Демонов Лючжи обрел свой титул, в Южном Регионе и в помине не было подобных терминов — они, как и обитатели Северных Земль, именовали себя святыми государями (даоцзюнями). Однако Владыка Демонов Лючжи полагал, что меж небесами и землей лишь он один достоин почитания, и самого слова государь для него было уже недостаточно. Цзи Шифан в этой жизни считал, что Владыка Демонов его недостоин.
Цзи Шифан с большим трудом отыскал в бескрайних воспоминаниях прошлой жизни вещицу, которую счел более-менее пригодной для подарка. Эта штука во всех отношениях была неплоха, единственная сложность заключалась в том, что Цзи Шифану требовалось лично слетать за ней.
Поэтому в последующие несколько дней по всей Академии поползли слухи о том, что состояние единственного сына клана Цзи резко ухудшилось и он не может даже встать на ноги.
Мин Минцзы, ответственный за хозяйственную часть, даже с заботливой предусмотрительностью подготовил гроб из нефрита для погребения.
Нин Чжи искренне хотел навестить больного, но начальник стражи преградил ему путь ценой собственной жизни. Весь дрожа и трепеща от страха, он так и не осмелился заглянуть в глаза даоцзюню, смертельно боясь, что тот раскусит его двуличие: Сердце мое в лагере Цао, но душа стремится к Хань.
— Наш молодой господин не желает, чтобы кто-либо видел его в столь немощном состоянии.
— Но ведь мы друзья.
— Тем более вы… столь особенный друг.
— ??? — голова Нин Чжи заполнилась вопросительными знаками.
Начальник стражи задействовал свой умный котелок и вспомнил исторический сюжет:
— Вы слышали о госпоже Ли при императоре У из династии Хань?
Нин Чжи опешил: Конечно слышу, но почему ты тоже об этом знаешь? Неужели истории двух миров имеют точки пересечения?
— Госпожа Ли тяжело заболела, укрылась с головой под одеялом и отказалась прощаться с императором У, наотрез не желая предстать перед государем с истинным лицом. Все потому, что она считала себя исхудавшей и лишенной прежней красоты. Разве ваше сердце стерпит причинять молодому господину такие муки?
Так Нин Чжи и ушел, хотя ему все время казалось, что причина и следствие в этих словах немного хромают.
Время летело быстро. Отборочные матчи шестнадцати сильнейших еще не начались, а в Байюйцзине уже наступила ранняя весна.
Проснувшись однажды утром, Нин Чжи с радостью обнаружил, что полоса прогресса снова сдвинулась, причем значительно — прибавив целых 0,5%. Хоть он еще до конца и не разобрался, за счет чего именно продвигается эта шкала, но с этого момента укрепился в своей идее следовать принципу всеобщего равенства в Мире Сяньчжэнь.
Не успел Нин Чжи зайти на Вэньдао, чтобы посмотреть обсуждения ответного письма великой княжны, как Чи Яньцзы прибежал жаловаться первым. Точнее, яростно и с пеной у рта поносить Сюань Тяньшэна от лица брата и сестры из семьи Се:
— Этот подражатель чертов!!!
— Что случилось? — Нин Чжи протянул Чи Яньцзи чашку духовного чая, опасаясь, как бы тот не задохнулся от брызжущей во все стороны слюны.
— Да все из-за дел на Вэньдао.
Чи Яньцзы наконец опубликовал свои впечатления о прочитанном, и, как и предполагал Нин Чжи, сила влияния знаменитостей оказалась страшной вещью. После череды дополнительных событий эта тема в конце концов заставила всех обратить пристальное внимание на личные боевые навыки Се Гуаньмяо.
Поразительно: стоило лишь женщине оказаться замешанной в любовной истории, как ее способности в прочих сферах словно испарялись в никуда. Каких бы высот она ни достигала, в глазах общественности она неизменно оставалась лишь неудачницей на любовном фронте.
Но если подобное случалось с мужчиной, отношение публики было совершенно иным.
Нин Чжи изо всех сил старался изменить это положение дел в Мире Сяньчжэнь, и вот-вот его усилия должны были принести плоды, как вдруг не желающий сдаваться Сюань Тяньшэн нанес ответный удар.
— Только этот ублюдок мог додуматься до такого, больше некому вздумать нападать на Се Гуаньмяо в такой момент, — Чи Яньцзи с такой силой хлопнул ладонью по столу, что тот задрожал. — Еще вчера вечером общественное мнение было на нашей стороне, а сегодня невесть откуда выскочил некто и заявил: раз уж мы заговорили о справедливости, так давайте разберем правила проведения турнира в Байюйцзине — справедливы ли они на самом деле?
В прошлые годы регламент состязаний сводился к парным поединкам: из шестнадцати отбирали восемь, затем четверку лучших, и в финале определяли первого и второго призеров.
Однако изъяны подобной системы были очевидны: огромную роль играл фактор удачи. Могло случиться так, что сильные, но равные по силе практики сталкивались друг с другом уже в раунде шестнадцати сильнейших. В то же время некоторые соперники не столь выдающихся способностей умудрялись проскользнуть аж в четверку сильнейших или даже в финал. Он, может, и не превосходил тех, кто выбыл до восьмерки, но все равно признавался вторым по силе.
Как назло, в турнире шестнадцати сильнейших этого года обнаружилась именно такая пара: один — старший ученик Стадии Золотого Ядра из Секты Бессмертных Цинсюй, а второй — первый ученик Секты Конмэнь. Из-за того, что оба носили одинаковую фамилию, их прозвали Двумя Ли. Один — Восточный Ли, другой — Западный Ли. Пусть они и не обязательно заняли бы первые два места, но по силе определенно входили в четверку сильнейших этого сезона. И теперь один из них был обречен занять девятое место, оказавшись позади тех, кто уступал им во всем. На каком основании?
В мгновение ока все внимание толпы переключилось на инцидент с Двумя Ли. Это действительно звучало не слишком справедливо, а фанаты обоих лагерей схлестнулись в ожесточенной битве.
— Да этот способ переключения внимания — точь-в-точь то, что мы делали раньше!
Зачем что-то отмывать и объяснять? Достаточно вбросить проблему покрупнее, чтобы отвлечь внимание общественности.
Чи Яньцзи едва не тошнило от подобных приемов попугайничанья.
Нин Чжи же ничуть не тревожился. Он уже обсуждал с Хуа Сянжун вопрос изменения регламента турнира, так что использование противником этой темы не только не станет помехой, но и добавит светлой репутации Академии Иннянь весомый аргумент в пользу честности и справедливости. Нин Чжи едва не рассмеялся в голос: Тот, кто подражает мне — выживает, тот, кто копирует меня — погибает. Древние мудрецы поистине не лгали.
Чи Яньцзи ошеломленно хлопал глазами: Что это значит?
В этот самый момент из-за пределов дворика донеслись раскатистые драконьи крики, подобные грохоту океанских волн, начисто прервав и без того не слишком упорядоченный ход мыслей Чи Яньцзи.
Нин Чжи и Чи Яньцзи с любопытством вышли из кабинета и увидели, как по лазурному небу проносится колесница, запряженная девятью драконами.
Девять четырехпалых драконов рассекали пространство меж волнами благоприятной ауры и звучанием буддийских песнопений. Выпятив груди и гордо задрав головы, они излучали столь величественный и мощный порыв, что стоило лишь бросить на них взгляд, как становилось понятно, какой гордой и могущественной была раса драконов в эпоху, когда драконы и фениксы владычествовали над небесами и землей. И лишь четырехпалые драконы — эти полудраконы, обреченные никогда не обрести разум — заслуживали права быть самыми свирепыми боевыми скакунами.
Сама колесница, в которую они были впряжены, разумеется, не нуждалась в лишних хвалебных словах: позолоченные и расписанные красками оси, навес, украшенный птичьими перьями — все это безмолвно свидетельствовало о ее ослепительном величии и роскоши. Ей были нипочем ни парение в облаках и туманах, ни пересечение небесных просторов.
Во всем Мире Сяньчжэнь могла существовать лишь одна подобная колесница, способная заслонить собой небо и солнце.
Чи Яньцзи остолбенело глядел в небеса — даже ему еще не доводилось видеть стольких четырехпалых драконов одновременно.
Цзи Шифан с совершенно невозмутимым выражением лица спустился с небес и лично передал в руки Нин Чжи золотые вожжи, управлявшие девятью драконами. Предельно стараясь придать своему голосу непринужденный тон, дававшийся ему ценой немалых усилий, он произнес:
— Мне тут на днях подумалось: если Чжици воссядет на этой драконьей колеснице, сколь же прекрасен будет его бессмертный облик? Вот я и велел родным пригнать их сюда. Эти четырехпалые драконы донельзя глупы, но, к счастью, везут колесницу довольно плавно. Прошу тебя, Чжици, не брезгуй.
Нин Чжи: «…» Вот это размах подарков от вас, ребят из Джуцючжоу? Похоже, я проиграл, ууу.
Выпендрившись, Цзи Шифан тут же удалился. Хотя ему отчаянно хотелось остаться и насладиться досадной завистью даоцзюня, извлечение на свет колесницы с девятью драконами стоило ему немалых трудов и было далеко не столь легким делом, как он только что расписал. Если он не хотел, чтобы кто-то заметил изъян, ему следовало смыться пораньше.
Нин Чжи позвал учителя Чэня: Каково вообще происхождение клана Цзи? Откуда у них даже драконы? Да еще и сразу девять штук с первой же попытки!
Учитель Чэнь чувствовал, что он мгновенно и до конца постиг скрытый смысл слов собственного даоцзюня — пусть клан Цзи и могущественен, наша академия ни за что не проиграет!
Затем учитель Чэнь отвел Нин Чжи к задней скале академии, где была спрятана сокровищница даоцзюня. После произнесения односложного запретного заклинания ворота горной обители с грохотом распахнулись. Внутри целой горы громоздились сокровища даоцзюня: миллионы духовных и бессмертных артефактов лежали слоями от самого пола до самой макушки горы. Нин Чжи почувствовал себя Гарри Поттером, впервые попавшим в Гринготтс и увидевшим горы золота, оставленные ему родителями.
Выходит, я… настолько богат?
Впрочем, если подумать, все сходится: это же сон, а раз так, то самого себя непременно нужно было во сне сделать богатейшим человеком мира. Нин Чжи даже заподозрил, что таковой была очередная заплатка, которую он мысленно наложил на свой сон, когда тот дошел до этого этапа.
Пока учитель Чэнь стоял на месте, раздумывая, как бы не уронить достоинство даоцзюня, Нин Чжи рассуждал иначе: раз уж у него столько денег, то с делом Се Гуаньмяо можно поступить куда смелее.
Например, выкупить у него пару сотен аллегорических текстов и нанять самых известных литераторов Мира Сяньчжэнь, чтобы они написали самые безумные фанфики!
Хотя нет, лучше уж сразу устроить официальный конкурс фанфикшена.
Нин Чжи решил тайком выкупить несколько работ на определенные темы, а затем заявить их на конкурс — это обеспечит и готовый приток читателей, и взаимную популярность произведений, да еще и через такую легко усваиваемую форму развлечения, как новеллы. Просто идеально!
***
Когда Цзи Шифан услышал, что Нин Чжици собирается устроить на Вэньдао конкурс художественных текстов в дополнение к турниру в Байюйцзине, его первой реакцией стало воспоминание о той вольной трактовке неофициальной истории про Владыку Демонов и даоцзюня, которую он случайно прочитал в тот день.
Неужели Нин Чжици уже мало просто тайком просматривать подобное у себя, он еще и намерен потратить духовные камни, чтобы специально нанять людей для написания новых?!
http://bllate.org/book/39332/4971984
Сказали спасибо 0 читателей