Глава тринадцатая. Пятидневный поход по снежным равнинам
Глядя на эту бескрайнюю белоснежную равнину, Фан Чэньгэ остолбенел. Повсюду лежал белый снег, уходящий прямо к горизонту; сам небесный свод казался от этого намного меньше. Стоявшие поодаль деревья тоже словно надели белые вуали, и под сиянием бледно-желтого света они мерцали серебристыми точками. Острые, похожие на ледяные кристаллы колючие порывы ветра с рёвом неслись со всех сторон, ударяя в лицо и обжигая кожу болью, словно от тысяч иголок.
Вздрогнув от неожиданности, Фан Чэньгэ торопливо задействовал Технику Духа Природы, и вокруг его тела сформировалась невидимая плёнка — холод и мелкая ледяная крошка тут же исчезли без следа прямо перед ним.
В голове возник закономерный вопрос: что это за место? Оказаться вдруг из зелёных горных лесов на заснеженной равнине — к такому перепаду кто угодно привыкнет не сразу. Разумеется, за исключением сидевшего рядом чудица Цзы Чжу: что бы он ни видел, в его глазах не возникало ни малейшей ряби. Поистине непостижимо, как можно было закалить подобное состояние духа! При первой же возможности обязательно нужно будет поучиться у него этому мастерству. Даже обладая опытом двух жизней, по сравнению с Цзы Чжу он сам уступал ему на добрых сто тысяч ли. По крайней мере, такой долей самопознания Фан Чэньгэ обладал.
— Сперва прочувствуй очарование снежных равнин нашей Империи Снежных Земель! Быть может, в следующий раз ты ступишь сюда лишь спустя много лет, а может, и вовсе никогда больше! — на сей раз в отношении Майдикана к обоим спутникам уже не было прежней заносчивости, а на его спокойном лице читалась легкая гордость — вероятно, они прибыли в его родные края, и теперь можно было не бояться, что Цзы Чжу кто-то уведет.
— Почему не в город? Разве здесь ставить магические массивы проще? — уголки губ Фан Чэньгэ приподнялись. Ему просто претил этот высокомерный вид, словно тот держал в своих руках жизни их обоих.
Самодовольство Майдикана мгновенно застыло на лице, сменившись редким выражением неловкости. Раздраженно он бросил:
— Что понимает этот сопляк? Разве магический массив может поставить кто угодно? Это наследие легендарных фигур эпохи десятитысячелетней давности, мы лишь воспользовались готовым.
Больше не обращая внимания на этого напыщенного пространственного мага — словно тот великий легендарный маг пространства древности приходился ему прямым предком, — Фан Чэньгэ непринужденно взял Цзы Чжу за руку и жалобно протянул:
— Чжу Цзы, я ведь позволил себя схватить исключительно ради тебя. Впредь ты обязан гарантировать мне безопасность… И еще вкусную еду. Короче говоря, отныне я твой человек.
В глазах Фан Чэньгэ Цзы Чжу выступал в роли собственного защитного артефакта. С какой стати все эти люди относились к нему столь вежливо? Даже если те и были недовольны, то ограничивались лишь упреками на словах, вовсе не смея применять силу. В конечном счете, в глазах окружающих он был тем, кто вызвал интерес у Цзы Чжу; в противном случае убить Фан Чэньгэ для них не составляло большего труда, чем прихлопнуть муравья.
Легко похлопав Фан Чэньгэ по руке, Цзы Чжу произнес необыкновенно мягким голосом:
— Раз отныне ты мой человек, никто не посмеет тебя тронуть. Иначе...
Доселе безмятежный взгляд Цзы Чжу внезапно стал острым, излучая пронзительный холод:
— Никому не захочется узнать исход, я в этом уверен.
Сердце Фан Чэньгэ неожиданно подпрыгнуло от испуга. Подобная властная аура была совершенно недоступна обычному человеку — даже мощь, испускаемая правителем целой империи, не шла ни в какое сравнение с сотой долей того, что исходило от Цзы Чжу. Неужели этот парень обладал способностью сбежать? Просто ему было смертельно скучно, а тут как раз подвернулись те, кто готов был кормить, поить и прислуживать с усердием, вот он и решил плыть по течению, притворившись плененным?
Неужели всё настолько захватывающе? Прямо как у бродяг, отчаянно стремящихся угодить за решетку? Ну а он-то сам тогда кто? Пока другие наслаждались изысканной едой и питьем, а тот предавался скуке, он сам бросился напролом, да еще и бахвалился, будто собирается его спасти. Теперь эта речь казалась ему верхом нелепости — всё равно что муравей, бросающий вызов слону. В глазах слона этот муравей — всего лишь забавное насекомое. Получается, в глазах Цзы Чжу он тоже превратился в самонадеянного муравья? Подобные догадки повергали Фан Чэньгэ в полное уныние. Впрочем, подумав еще немного, он решил, что дело обстоит вроде бы иначе: в момент их встречи тот как раз голодал. Чем дальше он размышлял, тем сильнее запутывался, так что махнул рукой и бросил думать об этом вовсе: в конце концов, в теле парня содержалась нужная ему энергия природы, так что он мог считать это платой за нее.
Придя в себя, он счел фразу Цзы Чжу странной до предела. Что еще значит: отныне ты мой человек?
Пока он обретал душевное равновесие, Майдикан и Хаке, напротив, помрачнели. Кого они в конце концов притащили — сокровище или двух бедствий? То давление, что излучал Цзы Чжу... если бы оно проявилось в момент пленения, Майдикан был уверен, что ни за что не полез бы на рожон. Лихорадочно перебирая в памяти события, он припомнил, что во время поимки вел себя с ним довольно бесцеремонно. Судя по характеру Цзы Чжу, тот вроде бы не должен был затаить обиду, но вот насчет того паренька рядом с ним поручиться было нельзя. Нет, лучше поскорее убираться отсюда! Задание выполнено вполне сносно, а после передачи обоих пленников остальным его обязанности закончатся. Хотя лично вручить их императору было бы делом почетным, при мысли о той ауре у него пропадало даже малейшее желание сопротивляться — в голове билось лишь одно стремление безоговорочно подчиниться отданному приказу. Что это была за способность такая? Во всяком случае, противостоять ей он был не в силах. Приняв решение, Майдикан немного расслабился.
У Хаке же подобных мыслей не возникало. Его восприятие оказалось под угрозой: рядом с ним незаметно скрывался столь могущественный персонаж, а он, будучи вором, не имел об этом ни малейшего понятия. Это позор, удар по его профессиональной чести! Настороженно выставив защиту, каждый из четверки погрузился в собственные мысли.
— Господин маг, куда мы направляем путь?
Шагая уже добрых два часа, они не замечали ни малейших изменений в окружающем пейзаже — повсюду стлалась лишь белая пелена, не позволявшая определить направление. Единственным ощущением было то, что свет вокруг заметно потускнел.
Майдикан закатил глаза. У этого сопляка действительно язык без костей, к тому же каждая его фраза норовит лишить собеседника всякого достоинства. Прежде чем ответить ему, теперь приходилось хорошенько всё взвешивать, иначе за безобидным на вид вопросом неизбежно следовала искусно расставленная ловушка.
— Разумеется, мы направляемся к выходу из снежной равнины. Сейчас мы находимся в самом ее центре, и если двигаться с нашей нынешней скоростью, на дорогу уйдет по меньшей мере пять дней.
Произнеся это, Майдикан резко переменился в лице и перевел настороженный взгляд на фигуру Фан Чэньгэ.
Почему он раньше не обращал внимания на одежду этого ребенка и его возраст? Лишь из-за того, что тот находился рядом с Цзы Чжу, он полностью упустил из виду статус обычного человека. Досадливо потрепав себя по волосам, он вспомнил: в Империи Лант сейчас в самом разгаре осень, и люди все еще ходят в легких одеждах. Само по себе это пустяк, но беда в том, что окружение изменилось. Теперь это была не просто слегка прохладная Империя Лант, а ледяная равнина со свирепым ветром и ледяной крошкой, раязящей острее стальных игл. Оставим в покое Цзы Чжу и Хаке — один из них сущее дитя природы, другой — искусный вор; сам он — маг и легко может отогнать холод магией. Но Фан Чэньгэ был совершенно иным. Согласно полученным сведениям, этот мальчишка только-только вышел из горной деревушки и никогда в жизни не соприкасался ни с какой магией или боевыми искусствами. Однако... разве можно назвать обычным человеком ребенка, который два часа шагает по снежной равнине в легкой одежде и при этом непринужденно ведет беседу?
Взглянув на Цзы Чжу, Майдикан заметил, что тот даже глазом не моргнул на потрясающую приспособляемость Фан Чэньгэ — словно так и должно было быть, словно это в порядке вещей.
Верно говорят: рыбак рыбака видит издалека, а люди сбиваются в стаи. Раз даже ребенок, случайно встреченный на дороге самим Цзы Чжу, оказывается столь непростым, он поистине оправдывает звание Владыки Бамбуковой Рощи! Оставалось надеяться, что нынешняя поездка в столицу принесет свои плоды. При одной мыслей о колоссальной концентрации духовной энергии в Области Бамбуковой Рощи Майдикан невольно воспылал жадностью. Жаль только, что его собственный уровень культивации не позволял рассчитывать на вход туда в обозримом будущем. Впрочем, если подумать... если удастся прибрать к рукам самого Цзы Чжу, выступающего Владыкой Бамбуковой Рощи, то плотность духовной энергии там наверняка окажется еще выше, чем у синего бамбука.
В этот момент взгляд, которым Майдикан одарил Цзы Чжу, стал поистине жгучим.
Сам же Цзы Чжу оставил это без малейшего внимания. Он невозмутимо шел по снежной равнине в развевающихся фиолетовых одеждах, напоминая заблудшего в мире людей эльфа. И в самом деле, будучи Владыкой Бамбуковой Рощи, Цзы Чжу являлся не только ее духом, но и самой ее душой. Если бы Цзы Чжу исчез, то и синий бамбук, зависевший от него, не протянул бы долго — тогда всему континенту грозило полное истощение духовной энергии. Именно поэтому, сколь бы сильно ни желал заполучить Цзы Чжу каждый обитатель континента, никто не смел поднять на него руку.
Эта фигура вызывала у верхушки континента смешанные чувства любви и ненависти: у него попросту не удавалось отыскать слабости, и в целом мире не было ничего и никого, к чему он питал бы привязанность. Метод соблазнения красавицами перед Цзы Чжу не работал вовсе. Разумеется, некий обратный эффект все же наблюдался: отправленные к нему девы, возвращаясь в целости и сохранности, неизменно впадали в безумную одержимость им, бросались в крайности и творили немыслимые вещи. После пары таких попыток единственным приобретением империи становились нервный тик у императора и толпы помешанных на нем девиц.
И вот теперь, когда наконец объявился некий Фан Чэньгэ, как высшие круги континента могли не проявить к нему внимания? Именно поэтому Империя Снежных Земель, услышав слухи, захватила с собой и Фан Чэньгэ. Если всё обстояло столь правдиво, как гласили донесения, контроль над Фан Чэньгэ означал обладание слабостью Цзы Чжу — разве станет он после этого упираться?
В ходе долгих наблюдений в пути Майдикан обнаружил множество несоответствий с полученными сведениями. Например, слухи о том, что Цзы Чжу вовсе не владеет боевыми искусствами: пусть он ни разу не демонстрировал атак, но кто поверит в отсутствие у него сил при виде той ауры? Прежде все считали его бессильным лишь потому, что он не удостаивался прибегать к силе или не имел для этого причин. Теперь же появился Фан Чэньгэ — будучи уязвимым местом, он одновременно превратился и в обратную сторону его чешуи: тронешь — и умрешь. Разумеется, всё это работало лишь при условии, что Цзы Чжу по-прежнему испытывает к Фан Чэньгэ интерес. Что же до «безупречного происхождения» Фан Чэньгэ... уже по одному его неуязвимому к холоду навыку Майдикан отказывался верить в то, что он простак. К тому же, стал бы Цзы Чжу придавать столь большое значение обычному мальчишке? Ответ напрашивался сам собой.
Они шагали ровно пять дней: днем шли вперед, а с наступлением ночи выкапывали снежные пещеры для отдыха. И вот во второй половине дня перед ними наконец предстала долгожданная земля. Даже выдержка всех четырех путников не смогла сдержать радости в глазах — не выйди они оттуда вовремя, они рисковали и вовсе ослепнуть на оба глаза. Пять дней подряд созерцать сплошную белизну и не заработать проблем со зрением было бы чудом.
Яростно моргая, чтобы вернуть расфокусированному зрению резкость, Фан Чэньгэ приподнял уголки губ. Его безмолвная радость передалась и Цзы Чжу: нарушив все привычки, он неожиданно озарил лицо легкой, редкой улыбкой. Выражения лиц десятка ожидавших их людей мгновенно застыли — в их головах синхронно промелькнуло одно и то же слово: «красота». Окружавший их белый снег тут же поблек перед этой чистой, безупречной улыбкой, что уж говорить о простых смертных. Кто-то даже посмотрел с завистью на руку Фан Чэньгэ, покоившуюся в изгибе локтя Цзы Чжу — как бы хотелось оказаться на его месте!
Майдикан с двумя спутниками стояли спиной к Цзы Чжу и, разумеется, не увидели эту потрясающую воображение улыбку. Зато заметив глуповатые выражения на лицах встречающих, у которых едва ли не текли слюнки от вида Цзы Чжу, он густо покраснел от вспыхнувшего гнева. С какой стати император прислал для встречи столь поверхностных людей? Если их идиотские физиономии вызовут недовольство Цзы Чжу, не пойдет ли прахом вся предшествующая работа? Раньше, когда считалось, что Цзы Чжу безоружен, на это можно было закрыть глаза, но теперь всё изменилось. Наличие у Цзы Чжу боевых навыков не вызывало сомнений, но вот какова их истинная глубина — оставалось загадкой. Стоит ли заставить кого-нибудь проверить его в деле? Майдикан на мгновение заколебался, не зная, какое решение принять.
http://bllate.org/book/39326/4970961
Сказали спасибо 0 читателей