Готовый перевод Interstellar Love Marriage / Звёздная любовь: Неожиданный брак принца: Глава 8

Сяо Вэньло посмотрел на Аэня, сказавшего столь искренние слова, и тоже слегка улыбнулся. Аэнь на мгновение залюбовался этой улыбкой, но тут же опомнился, сообразив, что только что избил другого самца прямо на глазах у Сяо Вэньло — такого же самца.

Лицо Аэня мгновенно помрачнело от внезапно пришедших в голову мыслей, и он занервничал. Сидевший рядом Сяо Вэньло моргнул: он заметил, что, когда Аэнь распускал кулаки, он всегда выглядел грозно и уверенно, словно за ним правда, но стоило ему прийти в себя, как он невольно становился осторожным и смущенным.

Возможно, дело было в том, что его детские годы выдались не самыми радостными.

Аэнь вёз Сяо Вэньло обратно на полицейском флаере. Общественный транспорт, разумеется, был куда лучше его собственной развалюхи: сидя внутри, по крайней мере, не приходилось бояться, что тебя сдунет порывом ветра, и флаер не гремел так, будто вот-вот развалится на части.

Всю дорогу оба молчали, атмосфера царила довольно тягостная.

Что же касается того самца, которого отделали так, что родная мать не узнала, — о нём оба уже давным-давно забыли посреди улицы.

Изначально Аэнь собирался отвезти Сяо Вэньло прямо к нему в квартиру, но на перекрёстке, где можно было повернуть в нужный коридор, он вдруг заговорил:

— Мне нужно заехать в больницу, ты...

Он подумал, что раз уж Сяо Вэньло случайно оказался на месте преступления, то вряд ли ему хочется сидеть в одиночестве в четырёх стенах, а потому решил уточнить. В конце концов, менять маршрут, ни о чём не спросив, было не в его правилах.

Сяо Вэньло, как он и рассчитывал, подхватил разговор:

— Я поеду с тобой в больницу.

Аэнь направлялся навестить Билла. К моменту их прибытия операция уже закончилась, и омегабилл** отец Билла по имени Ян общался по комлинку с главой семьи Джордж прямо у дверей операционной.

Отец Билла обладал миловидной и утонченной внешностью, но характер у него был слабохарактерным, а на лице всегда читалось безропотное подчинение.

Родители отца Билла умерли рано, когда он был еще ребенком, и он вырос в императорском приюте. Империя выделяла на сирот целевые субсидии, за счет которых казна содержала их до восемнадцати лет, после чего они должны были сами заботиться о своем выживании.

На какой-нибудь другой, более спокойной планете это еще куда ни шло, но в таком хаотичном мире человеку с нравом отца Билла было не выжить.

Его совершеннолетие наступило совсем недавно; подыскивая себе жилье, он случайно спас главу семьи Джордж, которого пытались похитить, после чего тот привел его в дом Вейс и сделал одной из своих постельных наложниц.

В этот момент он чуть втянул голову в плечи и со страхом в голосе докладывал главе семьи Джордж о состоянии Билла. Собеседник на том конце что-то ответил, отчего у отца Билла покраснели глаза. Он облизал пересохшие губы и, наконец, робко откликнувшись, завершил вызов.

Заметив Аэня и Сяо Вэньло, отец Билла на секунду замер, но затем шагнул навстречу и неуверенно произнес:

— Аэнь, ты пришел навестить Билана? Ему уже сделали операцию, сейчас он отдыхает в палате восстановления… В этот раз я должен тебя поблагодарить.

Аэнь кивнул, потом покачал головой и ответил:

— Это моя работа. Как он?

Отец Билла шмыгнул носом и срывающимся голосом произнес:

— Жизненно важные органы не задеты, операцию провели вовремя, но он потерял много крови и сильно ослаб, ему придется провести в палате какое-то время, прежде чем выписаться.

Аэнь только хмыкнул и последовал за отцом Билла в палату, чтобы проведать пострадавшего, а Сяо Вэньло от скуки поплелся следом.

Билл уже пришел в себя. Он был кругленьким и на больничной койке казался похожим на какой-то мяч.

Увидев Аэня, он по привычке попытался скорчить надменную и насмешливую гримасу, но свежая боль от только что перенесенной операции тут же исказила его лицо.

Сяо Вэньло не стал спрашивать, почему при столь высоком уровне развития медицины в Империи Биллу не сделали обезболивающее. О некоторых вещах лучше не спрашивать, чтобы лишний раз не сыпать соль на чужие раны.

Аэнь молча смотрел на Билла спокойным взглядом. Била с трудом втянул воздух, уголки его глаз покраснели от боли, а на щеках еще виднелись следы слёз, из-за чего его пухлое лицо выглядело довольно жалостливым.

Заметив, что сын очнулся, отец Билла радостно просиял. Он опустился на стул у изголовья, взял Билла за руку и с проблеском воодушевления заговорил:

— Хорошо, что ты очнулся, Билл. У меня для тебя хорошие новости: твой отец только что связался со мной и сказал, что семья Сун уже в курсе произошедшего. Они не собираются расторгать помолвку между тобой и Сун Веем, но ты должен отправиться в дом Сун и принести Сун Вею искренние извинения. Как ты вообще мог поднять руку на своего самца? Если бы Сун Вэй действительно захотал дать делу ход, ты бы провел остаток жизни за решеткой. К счастью, Сун Вэй — твой жених, и ради семьи Вейс он не стал поднимать шум.

Сяо Вэньло, стоявший позади всех, в этот момент словно отчетливо разглядел глубокое отчаяние на лице лежавшего на койке Билла.

Аэнь машинально полез в нагрудный карман за сигаретой, но, нащупав ее и вспомнив о запрете на курение в палатах, скомкал пачку в пальцах.

Билл скривил губы. Глядя на счастливое лицо своего родителя, он выдавил из себя улыбку, которая выглядела хуже слез, затем зажмурился и тихо, обессиленно произнес:

— Отец, я устал, хочу немного поспать.

Отец Билла тут же суетливо бросился помогать ему устроиться поудобнее, продолжая при этом бормотать что-то о том, какие подарки следует преподнести семье Сун в качестве извинения.

Аэнь и Сяо Вэньло тихо выскользнули из палаты, оставляя Билла наедине с отцом.

Усевшись в флаер, Аэнь наконец сунул в рот помятую донельзя сигарету. В служебном транспорте курить строго запрещалось — встроенная система тут же выдавала предупреждение, — если не считать собственную развалину Аэня.

Впрочем, едва сирена полицейского флаера успела взвыть, Аэнь отвесил пинок динамику голосовой системы, и тревога мгновенно умолкла, продемонстрировав классический подход к тем, кто слабее.

По дороге в холостяцкие апартаменты Аэнь внезапно заговорил:

— Хотя на людях мы с Биллом ладим не сказать чтобы хорошо, большинство домашних сплетен я узнаю именно от него.

— Например, новости о твоем возможном замужестве? — с улыбкой вставил Сяо Вэньло.

Аэнь хмыкнул и продолжил:

— В семье Вейс омега должен доказать свою полезность, иначе от него просто избавятся. Билл хоть и старший брат, но вечно крутился возле Карло, помогая отцу и Карло проворачивать темные делишки. Я до сих пор помню, как в первый раз он подрался с кем-то: у него жутко тряслись руки, и потом до середины ночи он проплакал, забившись в угол. Вся эта его спесь — исключительно напоказ, ничего по-настоящему ужасного он никогда не совершал. Самым красивым омегой в нашей семье считается второй брат, Вэньла. Из-за смазливой мордашки отец счел его перспективной партией для брачного союза, так что он пользуется определенной милостью. А я, наверное, самый бунтарский элемент в семье: заниматься семейным бизнесом наотрез отказался и всеми силами рвался в полицейский департамент. Отец поначалу, должно быть, планировал сделать из меня шпиона внедренного в полицию, но, сообразив, что я совершенно не ценю его заботу, перекрыл мне с моим отцом все денежные потоки. К счастью, жалование в полиции поступает напрямую из государственного бюджета: пусть оно и невеликое, но до него отцу не дотянуться, так что совсем без кредитов я не остался.

Закончив говорить, Аэнь потер переносицу:

— Жениха для Билла отец выбирал сам. Семья Сун довольно известна на планете Роста. Вот только сам Сун Вэй ни в грош не ставит Билла, но это был брак по расчету — каждый преследует свою выгоду. А мнение самих детей никого не волнует.

Сун Вэй за глаза и вовсе обзывал Билла жирной скотиной, заявляя, что омеги семьи Вейс, кроме Вэньлы, — сплошное убожество.

Жаль только, что сам Вэньла на него и смотреть не хотел.

— Раз так, почему они не расторгнут помолвку? Законы Империи разрешают омегам разрывать помолвки, и далеко не все самцы такие уроды, всегда можно найти кого-то нормального, — заметил Сяо Вэньло.

Аэнь покачал головой:

— Омеге, пожелавшему расторгнуть помолвку по собственной инициативе, приходится платить слишком высокую цену. Сам Билл с удовольствием порвал бы с этим, но по поведению его родителя ты и сам видишь, что это нереально. Отец Билла слишком многое вытерпел ради него, и Билл просто не может все бросить. В конце концов, дело упирается в то, что самцов в Империи катастрофически мало и они на вес золота.

Сяо Вэньло промолчал. Он смотрел на ночной город Фуло: из окон летящего флаера тот ничем не отличался от других миров, где ему довелось побывать — те же залитые огнями улицы и иллюзия процветания.

Отвернувшись от стекла, Сяо Вэньло перевел взгляд на Аэня и вдруг криво усмехнулся, но прежде чем Аэнь успел это заметить, выражение его лица вновь разгладилось. Шутливым тоном он произнес:

— Помнится, больше тысячи лет назад один из депутатов Имперского парламента предлагал лишить имперских самцов всех должностных прав и заставить их сидеть дома, занимаясь исключительно продолжением рода.

Аэнь усмехнулся в ответ и продолжил:

— Это предложение совпало по времени с нападением межзвездных пиратов на Империю. Предводитель тех пиратов обладал двойным S-уровнем духовной силы. Его Величество Император как раз инспектировал пограничные миры, так что он лично выехал на передовую и в два счета раскатал эту шайку. Разобравшись с пиратами и услышав об этой инициативе, Император прямо перед камерами СМИ обложил депутата последними словами за бред собачий, а затем, не дожидаясь голосования парламента, воспользовался своим императорским правом и наложил абсолютное вето, проштамповав отказ красной печатью. В истории Империи этот инцидент так и называют — кризисом самцов.

Императорский трон традиционно занимали мужчины из правящего рода. Самым высоким уровнем духовной силы в императорской семье всегда считался двойной 3S-уровень, то есть когда и духовный потенциал, и физические возможности достигали предельного показателя SSS.

Хотя в последние годы в династии не рождалось столь одаренных личностей, самцы королевской крови неизменно удерживали за собой пальму первенства в Империи по силе духа.

— Имперские самцы — величайшая ценность, но нельзя же из-за их редкости попирать их собственную природу, превращая в тупых племенных жеребцов, которые только и умеют, что валяться на постелях и штамповать потомство, — тихо процитировал Аэнь пассаж Императора, вошедший во все учебники по истории Империи, и в его голосе явственно послышалось восхищение.

Сяо Вэньло приподнял бровь, глядя на собеседника. Он-то думал, что Аэнь сокрушается о малочисленности самцов из-за недовольства их привилегиями, но у того и в мыслях не было ничего подобного.

Уголки губ Сяо Вэньло тронула легкая улыбка, и он непринужденно произнес:

— Сто лет назад в Империи выдвинули идею искусственного выращивания самцов из генного материала. Сначала они ставили эксперименты на животных и успешно вывели целую партию полноценных особей. А когда генные технологии стали совершеннее, они создали целую партию человеческих самцов.

Лицо Аэня помрачнело при этих словах, и спустя долгое время он тяжело вздохнул:

— Но животные остаются животными, их успех не заменит людей. Говорят, те искусственные самцы вобрали в себя идеальные генетические цепочки обоих доноров. Ученые отобрали лучшее от каждого: в их геноме не было скрытых патологий, они обладали совершенной наследственностью и могли перенять пиковые показатели духовной силы. Все с замиранием сердца ждали их появления на свет. Но большинство этих искусственных самцов бесславно погибли, не дожив до взрослого возраста. А те, кто выжил, выросли чудовищно жестокими и искаженными созданиями. Они были лишены эмоций, страдали перепадами настроения и забавы ради убивали людей, вызвав небывалую панику в обществе. В конце концов выживших образцов пустили под нож — подвергли утилизации. И хотя Император выступал против, Имперский парламент впервые в истории единогласно проголосовал за их уничтожение.

Произнося это, Аэнь невольно вспомнил гулявшие по сети видеозаписи утилизации. Те, на кого возлагали столько надежд, отправлялись в утиль медицинским персоналом словно какой-то мусор. Живой человек, пройдя через конвейер утилизатора, превращался в горстку биоразлагаемых отходов, от которых избавлялись простым движением руки.

Лишь после того как Император издал указ с красной печатью, запрещающий генные эксперименты, последствия этого кошмара начали постепенно стихать.

— Так что подобное общество, где самцы находятся под абсолютной защитой, просуществует еще очень долго, — помолчав, с улыбкой заключил Сяо Вэньло.

Аэнь не заметил подвоха в его словах. Уверенно ведя флаер, он произнес:

— Самцы действительно бесценны, и они пользуются покровительством имперских законов, но, как ты и сказал, далеко не каждый из них похож на Сун Вея.

— Подумать только, я ждал, что ты возмутишься, а ты рассуждаешь так спокойно, — с улыбкой протянул Сяо Вэньло. — Интересно, как бы ты поступил, столкнись с подобным сам лично?

Аэнь не ответил, подумав про себя: кто же знает, что будет в будущем.

http://bllate.org/book/39236/4955204