Такого Лань Бэя Цзюэ Сие еще никогда не видел.
— Раз уж генералу Цзюэ неинтересно, прошу вас уступить дорогу. Мой ребенок дома ждет…
— Тот ребенок… он действительно твой и Су Сяоци? — внезапно похолодевший голос Цзюэ Сие прозвучал как-то неуверенно и зыбко.
Мужчина всё еще пытался найти хоть какой-то поворот в ситуации, когда правда уже восторжествовала.
Хотя результат теста на отцовство был неоспорим, словно железо и горы…
— А ты как думаешь?
— Я хочу, чтобы ты ответил прямо. Пять лет назад ты действительно сделал это с Су Сяоци?! Да или нет?
Лань Бэй вдруг вздрогнул, вцепившись в край стола. Его тело потеряло опору, и он стремительно рухнул на пол.
— Ох?
Но вместо жесткого пола он угодил в чьи-то широкие и мягкие объятия.
В тот самый миг, когда Цзюэ Сие поймал Лань Бэя и с облегчением выдохнул, острая боль пронзила его живот почти единым мгновением.
— М-м?! — опустив взгляд, он увидел скальпель, который сжимал Лань Бэй: лезвие вошло прямо в его живот, не отклонившись ни на миллиметр.
Цзюэ Сие не отпустил его, напротив, прижал к себе еще крепче.
051. Пырнул его ножом
Ощутив, как лезвие входит в тело мужчины, Лань Бэй всем телом крупно задрожал.
Он держал нож исключительно ради самообороны, чтобы просто припугнуть Цзюэ Сие, и вовсе не собирался по-настоящему ранить его…
Лань Бэй попытался отнять руку, но от боли хватка мужчины стала только сильнее. Одной рукой он мертвой хваткой прижал Лань Бэя к груди, а другой перехватил его руку со скальпелем, зафиксировав в прежнем положении — так, чтобы нож оставался глубоко в ране и не позволял тому сделать и малейшего движения.
Лезвие погрузилось в плоть еще глубже, и из раны брызнула кровь.
— Ты что творишь? Отпусти же…
Из кровоточащей раны доносился едва слышный влажный звук, а ярко-алые капли падали на пол, распускаясь дикими, неестественно яркими багровыми цветами на начищенных туфлях мужчины и на самом полу.
— Сяо Бэй, ответь мне: пять лет назад ты действительно осквернил невинность четырнадцатилетней девочки?
Цзюэ Сие думал об этом. Хотя тест на отцовство подтвердил, что Лань Бэй и этот ублюдок — родственники, это вовсе не значило, что матерью ребенка непременно была Су Сяоци.
Если… Если этот Нуоно родился у Лань Бэя от какой-то другой женщины, которой уже давно нет в живых…
Он согласился бы принять Лань Бэя. И принял бы того мелкого ублюдка.
Даже если в сердце осталась бы горечь.
Но это было бы куда лучше, чем потерять его навсегда.
— Ты… с ума сошел?! А ну отпусти!
Лань Бэй попытался вырваться, но не смел двигаться слишком резко. Скальпель всё еще торчал в теле мужчины, и каждое движение причиняло невыносимую боль их сердцам.
С одной стороны, была запятнанная честь Су Сяоци — он ни за что и никогда не признался бы при всех, что Су Сяоци забеременела от него в четырнадцать лет.
С другой — тайна происхождения Нуоно. Если кто-нибудь узнает об этом, Нуоно могут схватить как зараженного зомби…
— Отвечай мне: да или нет.
Кровь, словно сама жизнь, медленно и безостанавливанно сочилась из раны мужчины. Доведенный до отчаяния Лань Бэй наконец выпалил:
— Да от другой женщины он у меня, доволен?!
— И где сейчас эта женщина?
— Умерла сразу после родов! Ты теперь доволен?!
Едва эти слова сорвались с губ, железная хватка ослабла и полностью исчезла.
Получив желанный ответ, Цзюэ Сие искривил побледневшие губы в утешительной улыбке и рухнул без чувств…
**
**
Снаружи занимался яркий рассвет.
Прозрачная тонкая трубка, капля за каплей, бесшумно пропускала сквозь себя прозрачную жидкость, уходящую в тело мужчины, лежащего на больничной койке.
Лицо мужчины было окутано мертвенной бледностью, а в его крепкое предплечье глубоко вошла тонкая игла.
Стоило лишь взглянуть на его руку, чтобы заметить россыпи точечных шрамов от бесчисленных уколов вокруг.
Не нужно было и гадать — когда-то, в той самой лаборатории… Цзюэ Сие уже давно сбился со счета, сколько раз те люди вкалывали ему различные препараты в попытке создать лекарство против вируса зомби.
— М-м… — в тот самый миг, когда к нему возвращалось сознание, ослепительный свет ворвался под веки Цзюэ Сие. Лишь спустя какое-то время он смог привыкнуть к яркости.
Медленно открыв глаза, он понял, что находится в собственной спальне.
— Господин Цзюэ, вы очнулись. — Дворецкий Бонин почтительно застыл рядом. Заметив, что Цзюэ Сие пришел в себя, он тут же позвал врача, чтобы тот провел необходимые осмотры.
— Кхе… Как всё прошло? — хриплый голос заставил Цзюэ Сие прерывисто закашляться. Когда он попытался приподняться на постели, резкая боль пронзила рану на животе.
— Не беспокойтесь, вашу рану обработали вовремя. Но в следующий раз, умоляю вас, больше не делайте ничего подобного. Вы же прекрасно знаете, что ваше тело не выдержит…
— Я спрашиваю о Лань Бэе… Что с ним? Где он?
На лице дворецкого появилось затрудненное выражение, и лишь спустя долгое время он осмелился произнести вполголоса:
— Господин Лань ушел очень рано. В тот момент все слуги в поместье Цзюэ были заняты хлопотами из-за вашего ранения и попросту не уследили, так что…
— Так что вы дали ему сбежать. — На болезненно-бледном лице мужчины в ту же секунду вспыхнуло яростное пламя сквозь полузакрытые, ослабшие зрачки.
— Бонин виновен и готов понести наказание по семейному кодексу.
— Постой. — Цзюэ Сие остановил дворецкого: — Он что-нибудь говорил тебе перед уходом?
Дворецкий замер, растерянно моргая.
Прошлой ночью творился такой хаос, что он думал исключительно о ранении Цзюэ Сие, а тот Лань Бэй в суматохе исчез без следа — какая уж тут забота или прощальные слова.
Мужчина заметил замешательство в глазах дворецкого и горько, с самоиронией усмехнулся.
И это он изо всех сил ломал голову, постоянно снижая собственные планки, а вчера даже докатился до безумной мысли принять того мелкого ублюдка… Как же наивно. Лань Бэй просто взял и ушел, даже не оглянувшись на него.
Не оставив на прощание ни единого дежурного слова заботы.
— Господин, вчерашний удар ножом…
Если в любви один из партнеров давно утратил способность любить, то к чему все эти бесконечные старания?
— Я сам себя пырнул.
Если он еще хоть раз сунется в дела Лань Бэя, пусть он перестанет быть человеком.
052. Поклянись, что никогда не бросишь Нуоно
— М-м… а?
Сознание возвращалось постепенно. Судорожно вздохнув, Лань Бэй слабо оперся на мягкие подушки и кое-как сел.
Прошлой ночью, когда он вернулся домой, его тело ломило от боли. Боясь потревожить стонами чуткий сон Нуоно, мужчина решил провести остаток ночи прямо на диване.
С его плеч на пол медленно сползло теплое шерстяное одеяло.
Среди ночи Су Сяоци встал в туалет и, услышав шорох в гостиной, долго крался с дубинкой наперевес, пока не разглядел спящего на диване Лань Бэя. После этого дубинка превратилась в мягкий плед, который он тихонько набросил на плечи Лань Бэя.
Часы в гостиной показывали половину девятого утра.
Шатаясь, Лань Бэй поднялся на ноги. Вспомнив вчерашний кошмар, он поплелся к аптечке…
Он помнил, как в прошлый раз одна аптека собиралась закрываться и устраивала грандиозную распродажу лекарств. Су Сяоци посчитал это редкой удачей и накупил всего понемногу — самые ходовые медикаменты на все случаи жизни.
В том числе и тесты на беременность.
Если прикинуть время прошлой ночи с тем зверем Цзюэ Сие… если он действительно залетел, результат уже должен проявиться.
Украдкой отворив дверь спальни и убедившись, что Нуоно всё еще крепко спит, Лань Бэй с облегчением проскользнул в ванную и заперся изнутри.
Только бы пронесло… Только бы пронесло…
Не может же быть всё настолько банально, разве можно залететь с первого же раза? Точно нет…
Мысленно молил Лань Бэй.
На тесте тихо белела одна-единственная красная полоска.
Сердце Лань Бэя, висевшее до этого на волоске, наконец рухнуло на место.
— Я же говорил…
Лань Бэй уже собирался облегченно улыбнуться, но в тот же миг уголки его губ дернуло от резкой, пронзительной боли во всем теле.
— М-м… папочка? Папочка?
Из-за двери ванной донесся робкий детский голосок. Лань Бэй торопливо выбросил тест в урну и выскочил наружу:
— Нуоно, папочка здесь, только не двигайся…
…
Приоткрытая дверь ванной. Бирюзовая мусорная корзина, а на самом дне — коробка из-под теста на беременность.
Дата изготовления на упаковке гласила: три года назад.
**
После обеда Сяо Чу прислал сообщение: съемки назначены ровно через пять дней.
Причем съемочная площадка располагалась вовсе не в Цзиньчэне.
А это значило, что ему придется расстаться с Нуоно как минимум на полмесяца, а то и на больший срок.
Когда малыш узнал, что папа надолго уедет, он горько заревел. Крепко вцепившись в руку Лань Бэя, он жалобно всхлипывал:
— Папочка… ты что, больше не… не хочешь Нуоно?
— Я по телевизору слышал: когда папа с мамой больше не любят малыша, они говорят, что уйдут надолго, а потом никогда-а не возвращаются… Уу… Нуоно ведь всегда был послушным, Нуоно вовсе не капризничал…
Лань Бэй прижал к себе горько рыдающего ребенка, поглаживая его по спине длинными тонкими пальцами. Но как бы он ни утешал малыша, тот ничего не хотел слышать.
И мальчика можно было понять: с самого рождения Нуоно отец еще ни разу не оставлял его так надолго, уезжая из дома.
Лань Бэй заранее всё узнал у съемочной группы: брать Нуоно с собой на площадку, совмещая тяжелые съемки, разъезды и присмотр за маленьким ребенком, было совершенно нереально.
И когда Лань Бэй уже был готов сломаться и окончательно отказаться от этой роли, Су Сяоци внезапно предложил выход.– Но-но, давай мама заставит папочку подписать гарантийное письмо? Подпишет он его, и тогда папа обязательно вернется.
Су Сяоци частенько коротала вечера дома за просмотром сериалов вместе с Но-но, поэтому малыш, хоть и был совсем крохой, понимал очень многое.
В телевизоре говорили: если напишешь гарантийное письмо, подпишешься и оставишь отпечаток пальца, то непременно должен сдержать обещание. А если не сдержишь — дядя полицейский сможет забрать тебя в участок!
Но-но надул пухлые белые щечки, огромными, затуманенными слезами и полными невиновной доверчивости глазами уставился на лицо Лань Бэя и наконец понемногу перестал плакать:
– Тогда папочка должен написать гарантийное письмо, что вечно-вечно не бросит Но-но.
Су Сяоци принесла бумагу и ручку:
– Верно. А еще — приносить Но-но вкусняшки и обязательно обещать, что будешь каждый день звонить Но-но.
– Угу! — издав нежный малышовый звук, Но-но неуклюже обвившимися пухлыми ручонками вцепился в грудь Лань Бэя.
Лань Бэй почувствовал, как Но-но щекотно и с какой-то щемящей болью царапает его грудь. Его покрасневшие глаза исторгли мягкий взгляд, и он крепко поцеловал малыша в лоб.
– Хорошо, папочка напишет гарантийное письмо, подпишет и оставит отпечаток.
Когда гарантийное письмо было готово, Но-но крепко зажал его в кулачонке, передал Су Сяоци и с предельно серьезным видом велел:
– Мама, проверь-ка.
После проверки на напряженном личике Но-но вновь засияла привычная улыбка. Бережно прижимая гарантийное письмо к груди, будто бесценное сокровище, он на ощупь вдоль стены вернулся в свою маленькую комнатку.
Он спрячет гарантийное письмо в таком месте, где папа его не увидит и не найдет, да.
Пять дней пролетели быстрее, чем успеешь моргнуть. Все это время Но-но вел себя на редкость послушно: что бы ни говорил Лань Бэй, малыш неукоснительно все выполнял.
Если выражаться словами самого Лань Бэя, вел он себя до того послушно, что на Но-но был совсем не похож.
Посреди ночи серебристо-серый чемодан тихонько зашуршал колесиками по кафельному полу.
Мужчина бережно пододеятель малыша, прикрыл дверь и переобулся в обувь для дальней дороги.
Лань Бэй боялся увидеть печальное лицо ребенка, боялся, что горечь расставания преградит ему путь, а потому решил просто уйти тайком посреди ночи.
– Уходишь?
В гостиной внезапно зажегся приглушенный свет. Су Сяоци в светлой пижаме не сводила глаз со спины Лань Бэя у прихожей.
– Да... Сяоци, на это время Но-но остается на тебя. Если он будет баловаться, то ты...
– Слегка поколачивай его.
Су Сяоци тихонько хихикнула:
– Но-но очень послушный. А вот ты, братец Лань, будешь один в чужих краях, береги себя.
– Да... — ручка двери повернулась на нужный угол, и створка отворилась.
Лань Бэй покатил чемодан, его миниатюрный кадык с трудом дернулся вверх-вниз:
– Сяоци, спа...
– Ой-ой-ой, ты вообще считаешь меня своей младшей сестрой или нет? Братец Лань, если ты еще хоть раз такое скажешь, я потом отлуплю Но-но так, что он реветь белугой будет — все равно тебя дома нет!
Су Сяоци перебила Лань Бэя, делая вид, что сейчас откроет дверь в комнату Но-но.
– Ладно... я понял. Если попадешь в беду, обязательно позвони мне.
– Мы с Но-но отлично справляемся! Вот тебе-то как раз нужно быть осторожнее.
Су Сяоци проводила Лань Бэя до порога, но он мягко втолкнул ее обратно в квартиру.
Он отроду не любил, когда близкие провожают его взглядом в спину.
Лань Бэй улыбался, и на его глазах размытый силуэт Су Сяоци постепенно растворялся в щели между сходящимися створками массивной двери.
Раздался легкий щелчок — дверь закрылась накрепко и надежно.
Ночное небо освещала полная луна. Лань Бэй забронировал номер на четыре часа в придорожном мотеле — переждать до рассвета.
Шум колесиков чемодана, шоркающих по асфальту, то затихал, то нарастал, и Лань Бэй вдруг снова вспомнил, как выглядел раненый Цзюэ Сие несколько дней назад.
Тот мужчина... в самый последний момент перед тем, как рухнуть, он улыбнулся.
Из-за его собственной выдумки на ходу, мол, мать Но-но давно умерла, тот взял и улыбнулся.
Улыбка мужчины была похожа на бумажную бабочку — такая хрупкая, исполненная даже какого-то облегчения. Она отпечаталась в его памяти и в самом его существе, причиняя Лань Бэю такую щемящую тоску в глубине души, что от нее никак не получалось избавиться.
Интересно, как там сейчас А-Е?..
Прошлой ночью он собирался дождаться, когда Цзюэ Сие вне опасности для жизни, но испугался, что после всех хлопот врачи заставят его пройти медицинский осмотр.
Если Цзюэ Сие обнаружит тайну его тела...
Он наверняка сочтет его сущим чудовищем.
Мужчина, а обладает способностью давать жизнь, в его теле скрыта матка...
Утренний воздух сгустился в туманную дымку. Лань Бэй сел в машину съемочной группы Ся Чуня и навстречу наполовину скрытому утреннему солнцу отправился в Цзинду.
Цзинду был столицей Хуася, а также одним из тех мест, где в свое время впервые вспыхнула эпидемия вируса зомби.
Поскольку снимался сериал про живых мертвецов, режиссер Ся Чунь стремился к предельной реалистичности, поэтому грим зомби для Лань Бэя делали из по-настоящему грязных и вонючих субстанций.
К тому же стояла жара, а Лань Бэй впервые снимался в женской роли. В первые дни дубли переснимали бесчисленное множество раз; съемки шли от зари до заката, и к концу дня он уставал так, что кости буквально трещали по швам. Возвращаясь по вечерам в свою комнату отдыха, Лань Бэй неизменно засыпал прямо во время разговора с Но-но.
К счастью, у Лань Бэя была прекрасная способность к обучению: после того как первые три дня Ся Чунь крыл его последними словами, дальше дело пошло как по маслу.
Возможно, из-за сильнейшей усталости, но за эти дни на съемочной площадке аппетит Лань Бэя заметно возрос: за один присест он уплетал по две порции коробочек с едой, причем непременно сдобрив все острым перцем, — аппетит разыгрался не на шутку.
Дни шли своим чередом, и в мгновение ока пролетело почти полмесяца.
Если поначалу Но-но каждый день тосковал без папочки и ходил сам не свой от грусти, то постепенно он ко многому привык.
А вечерние разговоры с папой по телефону стали для малыша самым радостным временем суток.
Но-но мысленно вел счет дням: ну надо же... папочка уже совсем скоро вернется.
В этот день Су Сяоци, как обычно, усадила Но-но к себе на колени и с увлечением смотрела по телевизору семейную драму.
— Дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь! —
Резкий телефонный звонок внезапно раздался из розового смартфона Су Сяоци.
– Мама, твой телефон звонит.
Су Сяоци как раз делила с Но-но пачку печенья с мишками. Сунув коробку малышу в руки, она поднялась, чтобы взять аппарат.
На экране высветилось имя звонящего: Су Хуайфан.
Су Сяоци вдруг почувствовала, как в висках запульсировало — жилка забилась тяжело и тревожно.
Су Хуайфан приходилась Су Сяоци родной теткой.
Дурные воспоминания, словно шевелящиеся опарыши, по крупицам выползали из глубин коры головного мозга, причиняя такую боль, что девушка едва не выронила телефон из рук.
– Мама... Мама, реклама началась! — Но-но с аппетитом жевал печенье. Услышав телевизионную реплику про то, что все засияет в один миг, он сразу понял, что настало время рекламы шампуня Ван Ба.
– А? Ох... — Су Сяоци от голоса Но-но окаменела всем телом, перевела телефон в беззвучный режим и молча положила обратно на журнальный столик.
Сделать вид, что ничего не слышала и не видела...
Она не хотела ничего знать о Су Хуайфан, а тем более — слышать этот до боли знакомый высокомерный голос.
Включив наугад детскую передачу для Но-но, девушка погрузилась в оцепенение. Малыш хлопал большими растерянными глазами, увлеченно прислушиваясь к звукам из экрана, а Су Сяоци из-за одного-единственного звонка превратилась в бездумную статую: одной рукой она обнимала ребенка, но мысли ее уже давно витали где-то за тридевять земель.
Говорят, беда познается в друзьях, но Су Сяоци могла лишь горько усмехнуться: ее беды на самом деле лишь срывали с людей маски.
Однажды ее бессердечно захлопнула перед носом лучшая подруга, госпожа Ли, чуть не выдав на растерзание зомби.
А еще раньше — все началось из-за тетки Су Хуайфан.
В тот год отец ушел из жизни внезапно. Девочка, которая должна была с беззаботной улыбкой ходить в школу с девчачьим рюкзачком, впервые сполна вкусила человеческого тепла и холода — причем в том возрасте, когда знать об этом еще не полагалось. И было там сплошное обледенение, без единого лучика тепла.
В осиротевшем доме царила такая пугающая пустота, будто в груди осталась лишь пустая оболочка сердца без единого удара. Маленькая Су Сяоци так боялась, что разучилась плакать, и лишь ночами ее неизменно будили злые демоны одиночества и всепоглощающего страха.
Позже в этот дом, не дававший Су Сяоци сомкнуть глаз по ночам, переехала бабушка. Она провожала ее в школу и встречала после уроков, готовила вкусности и покупала пусть дешевые, но яркие и красивые платьица в цветочек.
Су Сяоци вспоминала: кажется, у нее действительно был период относительно счастливой жизни. В те дни, когда отца не стало, бабушка постоянно была рядом. Вплоть до того дня, когда в квартиру въехала тетка Су Хуайфан.
Тогда Су Сяоци еще мало что понимала и наивно думала, что тетя переехала, чтобы заботиться о бабушке и о ней.
Но позже Су Сяоци поняла: тетка появилась здесь вовсе не из-за каких-то там семейных чувств, а исключительно из-за...
Этой грязной, чертовой бумаги, без которой никто не может обойтись.
Отец не оставил завещания, и старый дом, первоначально записанный на его имя, разумеется, подлежал разделу между Су Сяоци и бабушкой в равных долях. А тетя Су Хуайфан переселилась сюда...
Потому что ей нужна была доля наследства, причитавшаяся бабушке.
Однажды Су Сяоци своими ушами слышала, как тетка Су Хуайфан, чистя на кухне овощи, заговорила с бабушкой:
— Мам, в квартире моего брата половина наследства оформлена на тебя. Ты... как собираешься с ней поступить?
http://bllate.org/book/39215/4952781
Готово:
