Готовый перевод The Hero Just Wants to Be a Salted Fish / Герой желает лишь покоя: Глава 10

Слух о помолвке с принцессой пустила недоброжелательная знать, надеясь загнать Сун Иньмо в ловушку.

Пусть официального обручения между ним и Её Высочеством не состоялось, новость успела разлететься по всей столице.

Подловить человека на сплетнях — приём грязный, но чертовски действенный. Имя принцессы оказалось запятнано; если бы Сун Иньмо в итоге на ней не женился, это нанесло бы удар по престижу венценосной семьи. С другой стороны, подданные решили бы, будто командующий в ссоре с королём, а там и до обвинений в государственной измене рукой подать.

Если же он действительно вступит в брак с принцессой, то по закону обязан сложить с себя все полномочия, передать военную власть, удалиться с супругой в её поместье и навсегда уйти из политики.

Шито белыми нитками. Их корыстный расчёт лежал на поверхности.

Вот только если бы подобные дешёвые трюки могли загнать Сун Иньмо в угол, он бы давно не удержался на вершине.

Имея под рукой нужные ресурсы, любой слух можно переписать сотней разных способов.

Пустив в народ молву о том, что «королевский дом ищет сильнейшего и достойнейшего мужа для принцессы», он запустил изощрённую информационную кампанию. В тонкости вдаваться не стоит, но теперь в столице споры о том, кто же станет избранником Её Высочества, породили несколько увлечённых лагерей поклонников.

Среди фаворитов публики числились принц соседнего государства, сын верховного министра и даже личный камердинер... А в теневом секторе подпольно ходили куда более искушённые, запретные варианты, нарушающие все нормы морали и расовые табу.

Любовные романы, памятные сувениры с символикой, уличные постановки — целая индустрия работала как часы. Периодически выпускались ограниченные, заказные издания: пока товар остаётся редким, всегда найдутся богатые бездельники, готовые платить за него любые деньги.

За несколько лет на одной этой цепи продаж Сун Иньмо скопил целое состояние. Раз уж у этих господ денег куры не клюют и от скуки в столице деваться некуда, пусть расстаются с золотом.

Впрочем, к удивлению самого Сун Иньмо, даже после столь агрессивного маркетинга идея его союза с принцессой сохраняла невероятную популярность и приносила львиную долю доходов. Взвесив все за и против, он не стал давить эту волну, позволив событиям развиваться своим чередом.

— Надо же, даже в таком положении ты всё ещё печёшься о ней.

Сун Иньмо неспешно нарезал стейк серебряным ножом на тонкие полосы:

— Принцесса действовала из благих побуждений.

Чу Хуай посмотрел на него с едва уловимой, лукавой усмешкой:

— Она тебе нравится?

— Нет.

Лицо Сун Иньмо оставалось безупречно спокойным. Никаких попыток уклониться от ответа или что-то утаить — будто речь шла о сугубой банальности.

Чу Хуай долго вглядывался в его черты. В его голосе зазвучали тонкие, едва различимые ноты:

— А ведь женись ты на ней, и этот ваш король, возможно, не стал бы сжигать мосты.

— Возможно, — вскользь отозвался Сун Иньмо.

— Хм... — Чу Хуай тихо хмыкнул, во всём его облике сквозила вальяжная леность. — Сейчас у королевства Довер всего двое принцев. Старший — никчёмный слизняк, младший с головой ушёл в искусство. Выходит, принцесса среди них — единственная разумная душа. Жаль только, закон о престолонаследии признаёт лишь мужчин.

Он чуть подался вперёд:

— По уставу, женившись на Её Высочестве, ты должен сдать командование и уехать с ней в удел. Однако в нынешних реалиях основной костяк армии и Орден Рыцарей подчиняются только твоим приказам. Стоит тебе уйти — и ничтожный король не сможет сдвинуть их с места, не говоря уж о его тюфяках-сыновьях.

Рука Сун Иньмо с ножом на мгновение замерла. Он поднял ледяной взгляд на собеседника.

— Представь, если в этот момент демоны двинут войска... Или соседняя держава не сдержится и решит отхватить кусок земли...

Глаза Чу Хуая слегка сузились в мягкой улыбке:

— Да даже настоящая война не потребуется. Тебе достаточно дать знак своим людям, чтобы они создали видимость вражеского вторжения — и столица рухнет изнутри. Погибнет ли парочка принцев или сам король — никто даже не удивится.

Он сделал паузу:

— И тогда вы с принцессой останетесь единственными законными наследниками.

Комната утопала в полумраке. Скатерть с замысловатым узором, яркое пламя свечи возле хрустального бокала, чутко трепещущее от малейшего веяния сквозняка.

Мужчина небрежно качнул бокал. Густое алое вино походило на свежую кровь, идеально сочетаясь с его тёмными, пылающими искренним азартом глазами. Его лицо с самого начала было чертовски обманчивым, а в тусклом свете свечей казалось и вовсе безупречным — словно сошедшим с полотна средневекового мастера.

— Взойти на трон под предлогом спасения венца куда достойнее, чем учинить банальный бунт. Признайся, пусть даже без любви, ты ведь размышлял над подобным браком?

Сун Иньмо молчал, впившись взглядом в его глаза.

С самого первого дня, когда он встретил этого человека, где-то в глубине души вспыхнуло инстинктивное отвращение. Словно он смотрелся в зеркало, в котором безжалостно анатомировали его самую ненавистную часть: содрали внешние покровы, лживую маскировку, оставив лишь кучу гниющей плоти.

Прошло немало времени, прежде чем Сун Иньмо отложил приборы. Звонкий щелчок серебра о фарфор разрезал висевшее в воздухе напряжение.

— Не отрицаю, такие мысли были.

Он сложил руки на груди, свысока смотря на собеседника:

— И что с того?

Удивительно: он просто сидел на стуле, пленник в заведомо проигрышном положении, закованный в унизительные тяжёлые цепи, въедавшиеся в шею и запястья. Но в это мгновение Чу Хуаю на миг показалось, будто за спиной Сун Иньмо высится нечто иное.

Обломки мечей, рассыпанные шахматные фигуры, горы истлевших костей, бесконечный мрачный каскад ступеней... И на самом верху — залитый кровью трон.

— Так почему же...

Голос прозвучал настолько тихо, что Сун Иньмо не разобрал слов. Он нахмурился:

— Что?

— Выбрось эти мысли из головы, — Чу Хуай посмотрел на него, и его губы тронула мягкая, обволакивающая улыбка. — Тебе не нужно идти на это. Я и без того возведу тебя на престол.

***

Сун Иньмо не верил Чу Хуаю, и уж тем более не верил в пророчества.

Впрочем, он вынужден был признать: предсказанное будущее действительно являлось одним из тех сценариев, которые он просчитывал лично.

Они уже не раз обсуждали с Чу Хуаем вероятность мирного сосуществования людей и демонов.

В один из вечеров Чу Хуай произнёс:

«Когда-то люди считали орков чудовищами, а теперь они признаны вашими союзниками и встроены в государственную систему».

«Позволь напомнить: орки появились около трёхсот лет назад, и лишь полвека назад мы официально признали их гражданские права», — холодно парировал тогда Сун Иньмо. — «А вражде между демонами и людьми уже не одна тысяча лет».

«С чего ты взял, будто способно разрешиться то, что не решалось тысячелетием?»

Пока демоны видят в людях лишь добычу и ресурс для грабежа, Чу Хуай останется для него заклятым врагом.

Но сейчас...

Облачённый в чёрный балахон, Сун Иньмо стоял на самом краю причала, вглядываясь в черничную глубь морских вод.

Это был Луе — незамерзающий порт с исключительно выгодным географическим положением, расположенный ровно на границе между владениями людей и демонов. Один из важнейших торговых узлов, который они с Чу Хуаем некогда решили сделать совместным центром коммерции.

Сотни лавок, оживлённые улицы, стремительно развивающиеся ремёсла.

Поскольку формально порт числился за родом демонов, среди горожан преобладали именно они. Хотя время от времени Сун Иньмо улавливал скрытое присутствие могущественных архимагов, затаившихся в толпе.

Крупные сделки между расами проворачивались чуть отдаль, на дамбе, внутри укреплённых шлюзов, возведённых из железо-душистого камня и защищённых мощными барьерами. За пределами этих шлюзов никакие контакты не допускались.

«Стоит искоренить в сознании демонов мысль о том, что человек — это просто еда, и дело пойдёт на лад», — говорил Чу Хуай с такой лёгкостью, будто речь шла о сущих пустяках.

Природные эволюционные процессы формируются тысячелетиями, однако этот человек вознамерился искусственно подтолкнуть генетическое развитие демонов, взломав пищевую цепь.

«Вообще-то, за последние пятьсот лет случаи людоедства среди демонов сократились в разы», — добавлял он.

Сун Иньмо смотрел на него без единого проявления эмоций, всем видом выражая глухое недоверие.

«Не нужно так смотреть на меня, — пожал плечами Чу Хуай. — Твари и демоны — совсем не одно и то же. Если проводить аналогию, наши отношения с дикими демоническими тварями похожи на ваши отношения с животными. Честно говоря, мы и сами не всегда понимаем, что у них в голове. Для нас они — лишь один из видов пищи».

Стоит ли верить его словам?..

Сун Иньмо вглядывался в работающий неподалёку шлюз.

На том конце дамбы наверняка дежурят люди из Ордена Рыцарей. Стоит ему применить заклинание подачи сигнала — и появится шанс вырваться.

Чу Хуай прекрасно знал об этом, но всё равно позволил ему свободно бродить в одиночестве.

Сун Иньмо на мгновение прикрыл глаза, затем ниже надвинул капюшон и повернул назад.

— А-а!

Не успел он завернуть за угол, как снизу донёсся тонкий испуганный возглас. Голос принадлежал ребёнку.

Сун Иньмо опустил взгляд. На каменистой мостовой ничком лежал малыш в потёртой серой робе.

— Ты в порядке, малыш?

Он присел на корточки, но уже занеся руку, сообразил: перед ним дитя демонов.

А значит — враг.

— Всё в порядке... — Дитя не заплакало. Попытавшись подняться, оно задрожало на слабых, неокрепших ножках. После нескольких неудачных попыток дитя бессильно осело на землю, обиженно поджав губы.

Сун Иньмо не выдержал и подал ему руку, помогая подняться.

— Спасибо тебе, дяденька! — Ребёнок вскинул головку и искренне, светло улыбнулся.

Рассмотрев его лицо, Сун Иньмо ощутимо вздрогнул.

Каштановые волосы, карие глаза, смуглая кожа — типичные черты человека. Вот только кончики ушей были заострёнными, как у демона.

Сун Иньмо мгновенно сжал его запястье и активировал магию обнаружения.

Человеческая кровь действительно текла в его жилах, но на коже проступали родовые узоры демонической расы.

Получеловек-полудемон.

— Больно... — пискнул ребёнок.

Поджав губы, Сун Иньмо разжал пальцы и мягко улыбнулся:

— Извини, малыш. Я перепутал тебя с другим.

Ребёнок стал отряхивать балахон и только тут заметил на колене сплошное ссаженное кровавое пятно. Он любопытствующе ткнул в него пальчиком и тут же зашипел от боли.

Сперва он думал, что просто испачкался, но рана оказалась глубокой, и слёзы сами собой потекли из глаз.

Однако уже в следующее мгновение его внимание привлёк яркий сноп лазурно-голубых искр. По колену разлилась приятная прохлада.

Ссадина затянулась прямо на глазах.

— У тебя больше не болит?

Малыш ошеломлённо мотнул головой:

— Не болит...

Сун Иньмо хотел подняться, но тонкие пальчики мёртвой хваткой вцепились в край его мантии.

— Дяденька, ты умеешь лечить? — Дитя снизу вверх посмотрело на него с мольбой в глазах. — Моим друзьям тоже очень плохо! Ты можешь пойти и посмотреть их?

Сун Иньмо всматривался в эти чистые глаза, и из его груди вырвался едва слышный, тихий вздох.

— Веди.

Глаза ребёнка вспыхнули радостью, и он низко поклонился:

— Спасибо, дяденька!

***

Ночь. Башня Демонов.

Сун Иньмо сидел у окна, держа под лунным светом резной лазурный камень в форме цветочного лепестка.

Камень Пато.

Редчайший самоцвет, добываемый в глубоководных шельфах на границе людских и демонических земель.

Для демонов он не представлял никакой ценности, однако среди аристократии людей ценился на вес золота из-за своей чрезвычайно редкой природы.

Тот малыш привёл его к заброшенному фабричному корпусу. Внутри ютились десятки таких же полулюдей-полудемонов — детей людей и демонов. Они занимались ткачеством и простой обработкой сырья.

Помещение было скромным, но вполне пригодным для жизни: сухим и тёплым.

Никто из этих детей не был болен в привычном смысле — они просто истощились от недоедания и тяжёлого труда. В итоге Сун Иньмо раздал им все остатки укрепляющего зелья из своего пространственного кольца.

В знак благодарности дети завалили его поделками ручной работы.

В том числе и этим кулоном из Камня Пато.

Прошло много времени. Вглядываясь в ночную тьму за окном, Сун Иньмо тихо произнёс:

— Все эти дети... они ведь появились на свет за последние пятнадцать лет, когда демоны бесчинствовали в людских деревнях и насиловали женщин?

— Не стану отрицать, — в воздухе закружились тёмные магические потоки, и из тени соткался силуэт Чу Хуая. — Для людей они чужаки, для демонов — грязнокровки. К тому же из-за смешения кровей они обладают слабым здоровьем и редко доживают до тридцати. Их потолок — лёгкий физический труд.

— Ты ведь нарочно устроил нашу встречу, верно? — равнодушно спросил Сун Иньмо.

Чу Хуай посмотрел на него и тихо хмыкнул:

— Я знаю, что в твоих глазах демоны — абсолютное зло. Но разве у вас, людей, нет поговорки?

Он сделал шаг ближе:

«Никто не заслуживает смерти лишь по праву своего рождения».

Чу Хуай заглянул ему в глаза:

— Что скажешь о них?

Заслуживают ли эти дети смерти?

Сун Иньмо промолчал.

— Их существование доказывает простую истину, — Чу Хуай опустился рядом с ним. — Людям и демонам не предназначено быть вечными врагами. Виды с абсолютно несовместимым генотипом просто не способны дать потомство — плод погибает ещё в утробе.

Сун Иньмо перевёл на него ледяной взгляд:

— Если я узнаю, что ты намеренно отдал приказ нападать на деревни только ради того, чтобы проверить эту гипотезу...

Чу Хуай встретил его морозный взор с кроткой улыбкой:

— Я очнулся от долгого сна совсем недавно. Встреча с ними — чистая случайность.

Сун Иньмо отвернулся к окну.

— Род Гермес никогда не стремился к войне, — продолжал Чу Хуай, и его глаза изогнулись в мягкой полудуге. — Я искренне хочу наладить мирные отношения с родом людей. За тысячелетия контактов сами демоны сильно изменились. В наших повадках и генах становится всё больше общего с людьми. Со временем эти границы и вовсе сгладятся. Это не вопрос морали. Это лишь вопрос времени.

Тучи на небе рассеялись, проливая вниз холодный лунный свет.

После долгого молчания Сун Иньмо первым нарушил тишину:

— Это ведь твоих рук дело?

Чу Хуай взглянул на ажурный кулон, лежащий на ладони спутника, сохраняя на лице лёгкую улыбку:

— О чём ты?

— Камень Пато добывают лишь на самой глубине океана. Детям никогда бы не удалось достать необработанный самоцвет, если бы им его кто-то не подарил.

— Что ж... Да, это мой подарок, — тихо рассмеялся Чу Хуай. — Если мне не изменяет память, в древних фолиантах людей слово «Пато» означало «мир».

— Надень его на меня.

— Что? — Чу Хуай на мгновение замер. На секунду ему показалось, будто он ослышался.

Сун Иньмо смотрел на него абсолютно спокойно:

— Не можешь?

Чу Хуай молчал. Затем он аккуратно поднял лазурный кулон за цепочку, наклонился ближе и осторожно отвёл волосы от уха Сун Иньмо, заводя руки за его шею.

Он надевал на него этот символ мира с почти благоговейной трепетностью.

На миг расстояние между ними сократилось настолько, что они ощущали дыхание друг друга.

В эти дни противостояния они ещё никогда не были так близки.

Ледяной мороз его магии сплёлся с пронизывающей тьмой демонической силы, сливаясь в единое целое.

— На самых первых практических занятиях мой наставник говорил: никогда не поворачивайся спиной к тому, кому не доверяешь.

Чу Хуай улыбнулся:

— Мудрый совет.

— У тебя была масса способов убедить меня, — Сун Иньмо смотрел в его глаза, пальцами слегка натягивая металлическую цепочку, отчего та отозывалась тихим шуршанием. — Но ты выбрал тот, который я ненавижу больше всего.

В конечном счёте Сун Иньмо сомкнул руки на его плечах, наклоняясь к самому уху Чу Хуая, и тихо прошептал:

— Ты подмешивал галлюциногены в мою еду. Я понял это с первого же дня.

Он сделал короткую паузу, впиваясь взглядом в глаза собеседника:

— Жаль только, что иллюзии на меня не действуют.

Ледяной клинок со скрежетом пробил ткань одежды. Запах свежей крови мгновенно впитался в ночной воздух.

Пейзаж за их спинами дал трещину и рассыпался на тысячи мелких осколков, обнажая истинный облик реального мира.

— Вот как... Как досадно, — тихо проговорил Чу Хуай, хотя его улыбка лишь слегка угасла. — Ты решил вырезать мне сердце?

— Да.

В груди с левой стороны зияла сквозная рана, нанесённая ледяным клинком, и в лунном свете блестела густая, алая кровь.

Сун Иньмо поднял руку, безэмоционально смахнув с лица случайно попавшие капли.

— Это единственный способ вырваться отсюда, который я смог придумать.

http://bllate.org/book/39124/5092332