На съемочной площадке воцарилась гробовая тишина.
Режиссер Фан не кричал, но от его ледяного вида у каждого на душе невольно защемило. И никто не посмел бы усомниться в весомости его слов. Именитый режиссер, которого медиакомпания «Фэнхуа» заманила к себе едва ли не на коленях, определенно имел полное право вышвырнуть из проекта какого-то исполнителя третьей мужской роли.
Сяо Ян открыл аптечку и осторожно закатал рукав пострадавшей статистки. На ее бледной коже проступили две багрово-синие полосы, а у самого запястья виднелась глубокая ссадина, сквозь свежую корку которой сочилась кровь.
Помощник тихо ахнул, мысленно выругавшись: «Ну и тварь!» Судя по ранам, Цзян Чжилинь пнул девчонку со всей дури, да еще и исподтишка, когда та меньше всего ожидала удара.
Едва смоченный антисептиком ватный тампон коснулся раны, как девушка жалобно вскрикнула. Этот резкий звук разорвал звенящее безмолвие и вывел оцепенелого Цзян Чжилиня из ступора.
Смертельно бледный, с кашей в голове, он попытался опереться о стол и подняться, судорожно лепеча в свое оправдание:
— Режиссер Фан, все не так страшно... Правда! Я могу работать, я готов сниматься дальше!
Договорить он не успел: хмурый как туча менеджер бесцеремонно усадил его обратно. Однако этого секундного порыва хватило, чтобы все присутствующие убедились — ноги у актера целы и невредимы. На площадке послышались ехидные смешки.
Щеки Цзян Чжилиня мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем от стыда.
Впрочем, его агент, быстро совладав с паникой, прижал подопечного к стулу и как ни в чем не бывало обратился к режиссеру:
— Режиссер Фан, чтобы оценить тяжесть травмы, А-Линя нужно сначала обследовать. Пока нет официального заключения врачей, не стоит торопиться с заменой актера, вам не кажется?
Сделав выразительную паузу, он добавил весомости в голос:
— К тому же и сам А-Линь, и руководство компании возлагают на эту роль большие надежды. Не слишком ли поспешно вы принимаете столь радикальные меры?
Как опытный пиарщик, повидавший немало подобных кризисов, агент разыграл классическую карту: мягко стелет, да жестко спать. С одной стороны — показное почтение к мастеру, с другой — скрытая угроза, заставляющая взвесить все за и против, прежде чем ссориться с влиятельным агентством.
Будь на месте Фана кто-то другой, он наверняка дал бы заднюю. Но Фан Чжунгуй слыл перфекционистом, не прощающим ни малейшей халатности на съемочной площадке.
Выходка Цзян Чжилиня осквернила саму суть искусства и перешла все допустимые границы.
Лицо режиссера оставалось безучастным, словно высеченное из мрамора — благородное, холодное и бесконечно далекое. Его ровный, прохладный голос резал без ножа:
— Мне не нужны дилетанты, обделенные профессиональной этикой. Этому молодому человеку больше подойдет амплуа балаганного шута, нежели работа в моем проекте, который он к тому же ухитрился превратить в хаос.
Шут? Намек на то, что он вел себя как жалкий клоун?
Лицо оскандалившегося артиста пошло пятнами. Руки, зажатые хваткой агента, мелко дрожали. Ледяное пренебрежение режиссера и абсолютное, граничащее со скукой равнодушие со стороны Юэ Цы слились в один сокрушительный удар по самолюбию. Ярость выжгла последние остатки здравого смысла.
— Да прекратите вы прикрываться своей «профессиональной этикой»! Я сыграл безупречно! — Цзян Чжилинь с силой оттолкнул менеджера, вскочил на ноги и ядовито уставился на Юэ Цы. — Скажите прямо, вы просто выгораживаете этого выскочку! Боитесь, что я затмю его на экране, вот и ищете предлог, чтобы избавиться от меня! К чему весь этот благородный пафос?
«Все из-за него! Из-за этой мрази я оказался на самом дне...» — в глазах Цзян Чжилиня вспыхнула дикая, слепая ненависть. Если уж его карьера катится к чертям, он устроит такой скандал, что мало никому не покажется!
Словно прочитав эти мысли, Юэ Цы лишь лениво изогнул бровь. С его губ слетел негромкий издевательский смешок:
— Твоя игра не дотягивает даже до уровня этой девчонки-статистки. Откуда в тебе столько пафоса и слепой уверенности?
— А?.. — растерянно пискнула пострадавшая девушка, не ожидавшая, что речь зайдет о ней.
Цзян Чжилинь задохнулся от ярости, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Твой персонаж — принц крови, воспитанный у самого трона. Он благороден, высокомерен и сдержан. Даже если между братьями зреет вражда, она проявляется в тонких интригах и скрытых пиках, а не в базарной перебранке. Истинный наследник престола никогда бы не опустился до столь позорной истерики.
Юэ Цы скрестил руки на груди, смерив противника уничтожающим взглядом. Его лаконичный разбор роли бил точно в цель:
— К тому же, клан матери пятого принца — всего лишь мелкие провинциальные чиновники, а сам он для государя — пустое место. Стал бы столь уязвимый человек открыто лезть на рожон и конфликтовать с любимчиком императора, седьмым принцем? Ты понятия не имеешь, кого играешь, потому что даже не удосужился открыть сценарий.
Разоблаченный подчистую, Цзян Чжилинь помертвел. Ему нечего было возразить.
Его уязвленное эго не желало мириться с потерей главной роли, а роль какого-то третьестепенного пятого принца он презирал всей душой, видя в ней лишь временную ступеньку. Накануне съемок он, подгоняемый истошными звонками агента, наспех перевернул всего пару страниц текста.
Он шел сюда победителем, рассчитывая без труда растоптать Юэ Цы, а в итоге собственноручно превратил себя в посмешище.
Стоило Юэ Цы замолчать, как в разговор безупречно вклинился Фан Чжунгуй — их дуэт звучал так слаженно, словно они репетировали часами:
— Ты действительно уступаешь этой актрисе массовки. После твоего внезапного выпада она кубарем прокатилась по полу, расшиблась, но даже сквозь боль продолжила играть свою роль. Она дрожала на коленях, изображая бесправную служанку, и ни на секунду не сорвала сцену между тобой и Юэ Цы. Одно лишь это отношение к делу ставит ее на голову выше тебя.
«Бездарнее безвестной массовки».
Для профессионального актера, мнящего себя звездой, эти слова прозвучали как смертный приговор. Удар пришелся по самому больному месту.
И самое страшное — крыть было нечем.
***
Когда Сы Минсю приехал забрать подопечного, буря уже утихла, однако на площадке по-прежнему царило гнетущее молчание.
Режиссер Фан застыл у монитора с абсолютно бесстрастным лицом, похожий на холодное божество. От него исходила столь удушающая аура давления, что вся съемочная группа трудилась не покладая рук, боясь даже вздохнуть. Тишину нарушал лишь приглушенный стук переставляемых декораций. Дисциплина и производительность труда выросли до запредельных высот.
— А почему съемки приостановили? — негромко спросил Сы Минсю, заметив Юэ Цы, увлеченно перелистывающего сценарий.
Чэнь Юань тут же засеменила к нему и шепотом пересказала все детали недавней драмы:
— Представляешь, Цзян Чжилиня выставили вон прямо посреди смены! Его агент пытался качать права и пугать связями в компании, но режиссер Фан только презрительно фыркнул: «В моей работе никто указывать мне не смеет». Ну те и позорно ретировались. Теперь мы все ходим на цыпочках, боясь лишний раз пискнуть, чтобы не вылететь вслед за ними.
Девушка нервно передернула плечами — воспоминания о гневе режиссера все еще заставляли ее сердце сжиматься от страха.
— В этом нет ничего удивительного, — понимающе кивнул Сы Минсю. — Шаоцзин когда-то работал под его началом. Я приезжал на съемочную площадку и своими глазами видел этот отлаженный механизм. Фан держит команду в железных рукавицах: от ведущих актеров до осветителей — все пашут на износ, четко и без лишней болтовни.
— Ого... Строго у него, — благоговейно прошептала Чэнь Юань. Ей уже доводилось сопровождать артистов на съемках, но о подобной диктатуре она слышала впервые.
— В обычной жизни господин Фан — образец изысканности и безупречных манер, но стоит ему переступить порог съемочного павильона, как он превращается в совершенно другого человека. — Менеджер выразительно взглянул на Юэ Цы. — Фан сам продюсирует свои картины, замыкая весь процесс на себе. На площадке его слово — закон, за что за глаза его зовут непреклонным тираном. Цзян Чжилинь совершил глупость, посягнув на святое. Теперь ему не помогут ни слезы, ни личное заступничество генерального директора «Фэнхуа».
Юэ Цы отложил сценарий и, глядя на мечущегося в гуще работы режиссера, тихо усмехнулся:
— Знаю. Такие увлеченные мастера — огромная редкость в наше время.
«Настоящий мастер»?
Сы Минсю недоуменно моргнул. Неужели этот невыносимый юноша пропустил все его предостережения мимо ушей? Он ведь черным по белому давал понять: не зли этого безумца, держись тише воды ниже травы!
В отличие от загруженного мыслями менеджера, Чэнь Юань рассуждала куда проще. Она воодушевленно закивала:
— Вот-вот! Режиссер Фан просто чудо. Честный, принципиальный... Не побоялся выгнать заносчивую звезду, несмотря на все его регалии и популярность. Настоящий рыцарь искусства!
Сы Минсю оставалось лишь молча покачать головой.
Сдерживая улыбку при виде обреченного лица менеджера, Юэ Цы перевел тему:
— Кстати, а какими такими наградами щеголял Цзян Чжилинь?
— Как же, премия «Золотой лис» за лучшую мужскую роль второго плана на десятой церемонии, — без тени сомнения отрапортовала помощница.
Юэ Цы озадаченно переглянулся со своим агентом. «Золотой лис»? Неужели за три года его отсутствия в индустрии успел появиться какой-то новый престижный кинофестиваль, о котором он не слышал?
Сы Минсю лишь пренебрежительно хмыкнул:
— Обычная пустышка. Местечковая награда от сомнительной гильдии, не имеющая никакого веса в серьезных кругах.
http://bllate.org/book/39110/5167666
Готово:
