Готовый перевод The Heartthrob's Guide to Overturning / Я стал отчимом своего бывшего спонсора: Глава 2

За считаные месяцы шоу «Я — актер» проделало путь от безвестной новинки до главного хита телеэкранов. Проект быстро окрестили золотым стандартом индустрии; теперь каждый артист мечтал получить приглашение на съемки, считая это пиком своей карьеры.

Пока десятки конкурентов плотоядно облизывались на освободившийся кусок пирога, внезапное появление Лу Си в проекте недвусмысленно дало понять: за этим юношей стоит железобетонная стена.

В этот момент юноша сидел в гримерном кресле, раздраженно слушая бесконечную льстивую болтовню исполнительного режиссера Чэнь Кэ. Лу Си недовольно поморщился, заносчиво вздернул подбородок и, полоснув собеседника резким взглядом красивых глаз, холодно обронил:

— Когда начнем?

Чэнь Кэ осекся. Один из ассистентов поспешно шагнул вперед и вкрадчиво доложил:

— Еще один гость не прибыл.

— Кто?

— Юэ Цы.

При этом имени взгляд Лу Си заледенел. На его обычно бесстрастном лице промелькнуло редкое выражение брезгливости. Играть на одной сцене с бездарной «вазой», у которой за душой нет ничего, кроме смазливого личика, — сомнительное удовольствие. Юноша растерял остатки всякого интереса к происходящему.

Чэнь Кэ, искушенный в чтении чужих эмоций, мгновенно уловил перемену в настроении звезды. Он выпрямился и напустился на подчиненных с напускной яростью:

— Да как он смеет опаздывать?! Съемки на носу, а его величество изволит где-то пропадать! Сразу видно — ни образования актерского, ни элементарного профессионализма!

В гримерной воцарилась гробовая тишина. Никто не осмеливался вставить и слова: все понимали, что Лу Си на грани взрыва.

И его можно было понять. Молодой самородок, ворвавшийся в индустрию всего два года назад, уже успел собрать «трипл-краун» главных наград для новичков: от «Лучшего дебютанта» и «Лучшего актера второго плана» до «Самого популярного артиста». Будущий кинобог вынужден сидеть и ждать какую-то бездарность, да еще и делить с ним экранное время!

Любой на его месте пришел бы в ярость. А Лу Си к тому же славился своим скверным, взрывным характером.

Лу Си — талантливый, разносторонний, да еще и с мощнейшим покровителем за спиной. А кто такой Юэ Цы? Жалкая игрушка, которую влиятельный Фу Цзинь поматросил и бросил. С какой стати их вообще ставят на одну доску?

Минуты утекали одна за другой, неумолимо приближая время мотора, но опаздывающего все не было. Лу Си мрачнел на глазах.

Сотрудники съемочной группы испуганно переглядывались. По углам пополз ядовитый шепот:

— Да струсил этот Юэ Цы, сто процентов.

— С его-то деревянной игрой... Придешь на сцену — только позориться перед камерами. Вот и решил вообще забить, терять-то уже нечего.

Лу Си презрительно хмыкнул и швырнул сценарий на столик. В его сузившихся глазах вспыхнул опасный огонек:

— Раз не хочет работать — скатертью дорога. Пусть катится к черту и больше никогда не суется в шоу-бизнес!

Присутствующие дружно затаили дыхание. Такое заявление из уст протеже могущественных сил фактически означало смертный приговор карьере Юэ Цы.

И именно в эту секунду дверь гримерной распахнулась. В комнату ворвался чистый, звонкий голос, который хрустальным ручьем смыл гнетущее напряжение:

— Ого, и кто же посмел рассердить нашего драгоценного молодого господина Си?

Лу Си вскинул голову. На пороге стоял молодой человек. Свет из коридора очерчивал его силуэт золотистым ореолом, подчеркивая безупречные, ослепительные черты лица, которые затмевали само солнце. На его губах играла легкая полуулыбка, а в разрезе красивых миндалевидных глаз таилась манящая, чуть хмельная поволока.

Он вошел небрежной, летящей походкой, приковывая к себе взгляды подобно магниту.

—... Юэ Цы? — потрясенно выдохнул Чэнь Кэ.

Режиссер не верил собственным глазам: этот уверенный, сияющий юноша ну никак не вязался с прежним Юэ Цы — вечно угрюмым, забитым и молчаливым.

Пришедший вежливо кивнул режиссеру и перевел взгляд на Лу Си, который только что сыпал угрозами.

Лу Си действительно был на редкость хорош собой. Даже сейчас, когда он смерил Юэ Цы ледяным надменным взглядом, его точеные черты лица так и дышали аристократичной спесью. «Очаровательный дикий котенок», — промелькнуло в голове у Юэ Цы. Вживую парень казался еще более милым, чем в тусклых воспоминаниях прежнего владельца этого тела.

Лу Си неожиданно для себя утонул в этих смеющихся глазах. Внимательный, обволакивающий взгляд Юэ Цы заставил его сердце пропустить удар, а по спине пробежала странная теплая дрожь.

Впрочем, наваждение мгновенно рассеялось. Лу Си тут же взял себя в руки, и его лицо исказилось еще большей неприязнью.

«Сразу видно подстилку Фу Цзиня! — ядовито подумал он. — Таланта ноль, зато как профессионально строит глазки!»

От этой мысли внутри вскипела глухая злость — то ли от отвращения к чужой угодливости, то ли от раздражения на собственную слабость.

Резко поднявшись, Лу Си отвел взгляд и сухо бросил:

— Начинаем подготовку.

Он демонстративно проигнорировал присутствие Юэ Цы. Если бы не секундное замешательство от чужого взгляда, его холодность выглядела бы безупречной.

***

На огромном светодиодном экране в зале вспыхнули контрастные титры:

[ «Эпоха мечей и сабель»]

[Лу Си в роли Тан Сюня]

[Юэ Цы в роли Цинь Суяня]

«Эпоха мечей и сабель» была признанной классикой жанра уся. Сюжет вращался вокруг легендарного трактата «Чуньцю», за право обладания которым велась кровопролитная война, утопившая весь цзянху в слезах и крови.

Для выступления на сцене выпал один из самых драматичных эпизодов — предательство названого брата.

Главный герой Тан Сюнь на пути в родную обитель попадает в западню, устроенную адептами демонического культа. После изнурительного, яростного сражения силы сторон оказываются на исходе. В этот критический момент на поле боя является правый протектор культа. Тан Сюнь с ужасом узнает в предводителе врагов своего лучшего друга и верного побратима — Цинь Суяня.

Классическая драма: сокрушенный предательством Тан Сюнь осыпает вчерашнего брата проклятиями, обвиняя его в корыстолюбии и осквернении памяти великого клана Цинь.

Цинь Суянь же в ответ винит Тан Сюня в трагической гибели своей семьи, обещая стереть с лица земли весь мир боевых искусств и уничтожить предателя.

Сцена должна была завершиться решающим ударом: Цинь Суянь вонзает меч в грудь Тан Сюня.

Зал ревел от восторга. Скандирование «Лу Си!» лавиной прокатывалось по трибунам. Фанаты вскакивали с мест, размахивая светящимися неоновыми вывесками. Градус ожидания зашкаливал.

Голос ведущего торжественно разнесся над толпой:

— Встречайте наших участников — Лу Си и Юэ Цы!

Стоило прозвучать второму имени, как восторженный гул споткнулся, сменившись волной дружного и громкого освистывания.

— Какое разочарование... Неужели этот Юэ Цы опять пришел поганить классику?

— Слава богу, ему досталась роль злодея. Будь он протагонистом, я бы лично швырнула в него бутылку с водой!

— Да ладно вам, мерзкий и глупый антагонист — как раз его уровень. Пускай играет самого себя, даже вживаться в роль не придется!

Вопреки ядовитому шепоту, Юэ Цы ступил на сцену твердой, уверенной поступью. Одетый в белоснежные одеяния, с мечом у пояса, он казался сошедшим со старинного свитка благородным господином. Безупречные черты лица, благородная осанка — перед такой обезоруживающей красотой гнев зала начал медленно утихать. Даже самые заядлые хейтеры невольно прикусили языки, завороженные этим зрелищем.

Актеры замерли друг напротив друга. Лу Си, облаченный в окровавленные одежды, полулежал на подмостках, устремив на побратима взгляд, полный муки и неверия. Он не мог осознать, что человек, которому он безоговорочно доверял, оказался палачом из демонического культа.

Шок, боль, крушение целого мира — Лу Си за доли секунды выдал шедевральную гамму эмоций, заставив зрителей поверить каждому его вздоху.

В режиссерской будке и за кулисами другие участники шоу, маститые и популярные актеры, затаив дыхание следили за мониторами.

— Потрясающе, — уважительно кивнул один из мэтров. — В его-то возрасте показать настолько глубокую драму... Поистине редкий дар.

Коллеги согласно закивали.

Но внезапно один из присутствующих вскрикнул, указывая на экран:

— Стойте! Посмотрите на Юэ Цы!

Все недоуменно обернулись к экрану, собираясь снисходительно покритиковать «вазу», но застыли как громом пораженные.

Этого просто не могло быть.

Взгляд Юэ Цы источал могильный холод. В глубине его темных глаз бушевал ураган безумия и затаенной злобы, однако на губах играла мягкая, почти ласковая улыбка. Сверху вниз он созерцал поверженного побратима с искренней жалостью.

— Третий брат, — негромко вздохнул он. — И снова ты довел себя до такого плачевного состояния.

Его вкрадчивый, бархатный голос разнесся под сводами студии, но вместо покоя принес с собой леденящий ужас. Воздух на съемочной площадке мгновенно сгустился, превращаясь в предгрозовую удушливую взвесь. По спинам присутствующих побежали мурашки.

Зрители в зале одновременно затаили дыхание. Им показалось, будто на свободу вырвался хищник — безжалостный, голодный, готовый в любую секунду растерзать свою жертву. Напряжение нарастало с каждым мгновением.

За кулисами у мэтров отвисли челюсти. Игра Юэ Цы была настолько органичной, что грань между реальностью и вымыслом стерлась. На сцене стоял не смазливый айдол, а сам Цинь Суянь — безумный мститель, восставший из пепла.

Но... как это возможно?!

Все ведь знали, что Юэ Цы бездарен, что он не способен выдать даже простейшую эмоцию без подсказок режиссера! Откуда взялось это пугающее мастерство?

Если такая игра считается бездарной, то кем тогда были они сами? Неотесанными бревнами?

Лу Си принял этот удар первым. Как только Юэ Цы заговорил, на него обрушилась колоссальная, почти физически осязаемая волна первобытной ненависти. Она сковала его волю, лишая возможности сопротивляться.

Юэ Цы медленно сокращал дистанцию. Его улыбка становилась все более хищной и торжествующей. Смотря на согнувшегося пополам друга с ледяным пренебрежением, он тихо рассмеялся:

— Горько, правда? В последнее время Альянс праведных сил несет колоссальные потери. И все вокруг клеймят тебя предателем. Они и не подозревают, что крыса, которую они так отчаянно ищут... стоит прямо перед ними.

— Но... почему... — Лу Си с трудом выдавливал из себя слова. Его ладони сжались в кулаки, лицо побледнело, а по вискам катился крупный холодный пот. Он отчаянно пытался удержать ускользающий контроль над сценой, но понимал: в ауре этого пугающего давления его собственное хваленое актерское мастерство рассыпалось в прах.

Юэ Цы плавно опустился на одно колено. Его прохладные пальцы скользнули по испачканной бутафорской кровью щеке Лу Си. Это нежное, почти интимное прикосновение несло в себе такую бездну неприкрытой угрозы, что юноша невольно застыл, боясь даже вздохнуть.

— Неужели ты думал, — прошептал Юэ Цы ему на ухо, — что кровь ста двадцати невинных душ клана Цинь так легко сойдет тебе с рук?

В его глазах вспыхнуло безумие. Пальцы, сомкнувшиеся на горле Лу Си, начали медленно сжиматься. Красивое лицо исказилось гримасой многолетней, выстраданной ярости, превращая его в одержимого жаждой мести демона:

— Тан Сюнь! Я доверял тебе больше, чем себе! Я готов был отдать за тебя жизнь! А ты... ради спасения собственной шкуры молча смотрел, как мои родители гибнут под клинками карателей! Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда вернулся и увидел горы трупов и реки крови в родном доме?!

Этот момент стал абсолютной кульминацией выступления. Облик благородного мужа в белых одеждах, поглощенного тьмой и ненавистью, завораживал своей дьявольской красотой. Его безумный, горящий взгляд буквально впечатался в память каждого, кто находился в студии.

Это был разгром. Тотальный, безоговорочный разгром!

Всего несколько реплик — и признанный гений нового поколения Лу Си оказался полностью раздавлен колоссальной актерской мощью Юэ Цы.

http://bllate.org/book/39110/5019431