Глава 6. Кто чей сын
Новая книга Е Чу рассказывала о том, как юная модель постепенно превращается в суперзвезду в запутанном и порочном мире шоу-бизнеса. Одной из главных интриг произведения были сложные, запутанные отношения героя с акулами индустрии и королями сцены.
Слог Е Чу отличался утонченностью и свежестью: он мастерски выписывал внутренний мир и положение моделей с самого дна индустрии, из-за чего читатели не переставали восхищаться тем, насколько правдиво всё описано. Хотя любовная линия пока оставалась туманной, все ключевые персонажи уже вышли на сцену. Многие читатели даже начали выстраиваться в очередь в комментариях под главами, требуя развития отношений между тем или иным героем и предвкушая горячие сцены.
Стоило зайти речь о горячих сценах, как Е Чу хотелось рыдать. Он был совершенно безнадежен в этом плане: как только дело доходило до интима, его перо словно превращалось в трактор — как ни старайся, а с места не сдвинешься.
В итоге, промучившись до глубокой ночи, он всё равно выложил лишь целомудренную главу, чтобы хоть немного утолить любопытство читателей.
Проснувшись утром под звон будильника, Е Чу сначала засыпал в рисоварку разные виды риса, замоченные еще с вечера, а потом снова рухнул в кровать, чтобы досмотреть сны. Когда пришло время, он поднялся, почистил зубы, умылся и привел себя в порядок — к этому моменту восьмикровиевая каша была уже готова.
Затем он достал из холодильника два яйца и пучок лука-батуна. Мелко нарезав лук, он смешал его с яичной смесью и обжарил на медленном огне до золотисто-коричневой корочки. Сняв со сковороды, Е Чу смазал омлет кетчупом, добавил соленых овощей — вот и вся приправа к каше.
Стоило ему только поставить завтрак на стол, как раздался звонок в дверь. У Е Чу возникло дурное предчувствие, но тело среагировало быстрее мозга. Открыв дверь, он увидел Сунь Доудоу в толстовке с уточкой, который вихрем влетел внутрь, а следом за ним вошел высокий и статный Сунь Чэнвэнь, одетый в черный повседневный костюм.
— Учитель Е, прошу прощения. Я собирался отвести Доудоу позавтракать, но он захотел заглянуть к вам — узнать, не приготовили ли вы чего-нибудь… — Дальнейшее было понятно без слов. Впрочем, хотя Сунь Чэнвэнь и извинялся, в его взгляде и выражении лица не было ни капли смущения.
— Учитель Е, ваша каша так вкусно пахнет! Можно мне немножко? — Сунь Доудоу обнял Е Чу за ногу и посмотрел на него такими умоляющими глазами, что тот просто не смог отказать.
— Конечно, ха-ха… — Е Чу старался выглядеть невозмутимым, хотя внутри у него всё бурлило, словно лава. Он едва сдерживался, чтобы не закричать: что вообще происходит? Неужели всё из-за того злосчастного одеяла? Эти отец и сын решили превратить его дом в столовую?
Вспомнив про одеяло, Е Чу велел себе успокоиться: стоимость той вещи превышала пять тысяч, и сейчас он был не в состоянии расплатиться. Поэтому нельзя было идти на поводу у эмоций и злить этого кредитора, с которым, судя по всему, шутки плохи.
Омлета, который приготовил Е Чу, хватало только на одного, поэтому пришлось вернуться на кухню и сделать еще порцию.
Когда он вынес тарелки, Сунь Доудоу и Сунь Чэнвэнь сидели за столом, с нетерпением дожидаясь, пока он присоединится к ним.
Е Чу поймал себя на мысли, что это даже забавно. Он привык есть в одиночестве, но компания оказалась не так уж плоха.
Сунь Доудоу нетерпеливо подцепил палочками кусочек омлета и, не скупясь на похвалу, поднял вверх большой палец:
— Учитель Е, ваша стряпня просто объедение! В сто раз вкуснее, чем у папы!
Услышав это, Сунь Чэнвэнь тихонько кашлянул, и Доудоу тут же опустил голову, принявшись за кашу маленькой ложкой.
Е Чу посмотрел на Сунь Чэнвэня и понял: этот человек явно привык к ожесточенным схваткам в мире бизнеса, а не к тому, чтобы стоять у плиты с половником.
Кстати, он ведь до сих пор не знал, чем занимается Сунь Чэнвэнь.
Впрочем, они не настолько близки, чтобы спрашивать о работе. Е Чу проглотил готовый сорваться с языка вопрос и уткнулся в свою кашу.
Он не заметил, как Сунь Чэнвэнь бросил на него сложный, задумчивый взгляд.
Доев завтрак, Е Чу сложил миски в раковину, решив помыть их вечером, и надел рюкзак, собираясь уходить. Сунь Чэнвэнь, сидя на стуле, пододвинул к нему кредитную карту.
— Учитель Е, нам с Доудоу неловко, что мы пользуемся вашим гостеприимством. Это деньги на продукты для нас обоих, можете пользоваться ими, когда понадобится.
— Нет… не нужно, — хотя слова сорвались с губ сами собой, Е Чу понимал: его зарплата невелика, часть он каждый месяц отдает матери, и на руках остается лишь самый минимум на жизнь. А тут нарисовались два лишних рта.
— Возьмите, на всякий случай, — настоял Сунь Чэнвэнь.
Е Чу не совсем понял, что именно тот имел в виду под случаем, но в целом это звучало разумно. Он взял карту и на всякий случай уточнил:
— Здесь ведь, наверное, не так много денег?
— Мм, сущие пустяки, — Сунь Чэнвэнь слегка улыбнулся, изогнув губы.
Е Чу впервые увидел его искреннюю улыбку. Сунь Чэнвэнь и без того был красив, но эта улыбка, подобно тающему льду, принесла с собой бесконечное тепло.
Е Чу невольно засмотрелся и застыл.
Заметив это ошеломленное выражение лица, Сунь Чэнвэнь улыбнулся еще шире. Он коснулся пальцем межбровья Е Чу, поднялся и сказал:
— Идем.
Е Чу поспешно тряхнул головой, приходя в себя. Как он мог позволить кому-то соблазнить себя внешней привлекательностью?Спустившись вниз, Е Чу уже собирался направиться к своему велосипеду, как Сунь Чэнвэнь помахал ему рукой и предложил:
— Учитель Е, если вы не брезгуете, я отведу Доудоу в детский сад и заодно подброшу вас.
— Не нужно, мне очень удобно ездить на велосипеде, — покачав головой, отказался Е Чу.
Сунь Чэнвэнь ничего не ответил и бросил взгляд на Сунь Доудоу.
Сунь Доудоу тут же подбежал, вцепился в ногу Е Чу и отказался отпускать, проявив решимость, превосходящую ту, с которой Дун Цуньжуй в былые годы обнимал пакет со взрывчаткой:
— Учитель Е, поезжайте со мной в машине, мне ведь одному жутко скучно.
Глядя на заплаканное яблоковидное личико Доудоу, Е Чу мысленно подумал: неужели всё так серьезно?
Но всё же последовал за Сунь Доудоу, который силой затащил его в машину.
Сунь Чэнвэнь сидел на водительском месте и наблюдал, как Сунь Доудоу, ластясь, прильнул к груди Е Чу, повернувшись к нему своей пухлой попкой.
Его глаза опасно сузились:
— Учитель Е, садитесь-ка на переднее сиденье.
— Ни за что, мне одному сзади очень опасно, только с учителем Е рядом я буду в безопасности, — первым запротестовал Сунь Доудоу.
— Да уж, ребенку одному сзади и правда небезопасно, при резком торможении легко угодить в аварию. Пожалуй, лучше я посижу сзади и присмотрю за Доудоу, — с небольшим опозданием произнес Е Чу.Сунь Чэнвэня, которого эти двое прижали к стенке своими слаженными репликами, передернуло, и атмосфера вокруг него мгновенно похолодела на несколько градусов. Сунь Доудоу, прекрасно знавшая характер отца, вздрогнула: она понимала, что задела его за живое, и поспешно прижалась к Е Чу, ища у того защиты.
Е Чу ничего не смыслил в машинах. Всю дорогу он чувствовал, насколько комфортно ехать в этом авто: ход был настолько плавным, словно он сидел на ровной земле. Однако, взглянув на эмблему, он увидел две буквы М или что-то в этом роде, и решил, что это, должно быть, Фольксваген.
Фольксваген, Фольксваген — наверняка недорого. Если в следующий раз отец надумает сменить машину, Е Чу обязательно посоветует ему эту модель.
Поэтому он тихо подался вперед и спросил:
— Господин Сунь, какая это модель Фольксвагена? И сколько она стоит?
Сунь Чэнвэнь чуть не поперхнулся собственной слюной. Сделав над собой усилие, он успокоился и невозмутимо взглянул на Е Чу:
— Учитель Е, что вы сказали?
— Я говорю, — терпеливо повторил Е Чу, с ожиданием глядя на собеседника, — какая это модель Фольксвагена и во сколько она обошлась?
— Учитель Е хочет купить машину? — вместо ответа на вопрос Е Чу, Сунь Чэнвэнь перевел тему.
— Да нет, просто к слову спросил, — увидев, что Сунь Чэнвэнь не намерен отвечать, Е Чу смущенно замолчал.
Сунь Чэнвэнь достал из кармана визитку, зажал её между длинными пальцами и протянул назад Е Чу. Тот поспешно принял её.Если учитель Е захочет купить машину, можете позвонить по этому номеру. Скажите просто, что это я вас направил, и вам обязательно предложат отличную цену, — сосредоточенно глядя на дорогу, сказал Е Чу Сунь Чэнвэнь.
Хорошо. — Раз уж Сунь Чэнвэнь проявил такое участие, Е Чу, разумеется, не стал отказываться: возьмет на заметку для отца, вдруг тот действительно собирается сменить машину.
Что же до того, чтобы сесть за руль самому — пожалуй, не стоит. Если он выедет на дорогу, то станет настоящим стихийным бедствием.
Доставив Е Чу и Сунь Доудоу к детскому саду, Сунь Доудоу шустро выпрыгнул из машины, подбежал к окну со стороны водителя и помахал отцу:
— Папа, пока!
Его пухленькая ручка крепко сжала руку Е Чу. Вчера-то он мертвой хваткой вцеплялся в чужие ноги и не желал отпускать, а теперь так и норовил поскорее от него избавиться — ну просто маленький предатель.
Сунь Чэнвэнь предостерегающе глянул на Сунь Доудоу и мягко произнес, обращаясь к Е Чу:
— Что ж, учитель Е, до встречи.
— До встречи.
Ничего не подозревающий Е Чу кивнул Сунь Чэнвэню и, повернувшись, повел Сунь Доудоу в детский сад.
Сидя в машине, Сунь Чэнвэнь дождался, пока две фигуры — большая и маленькая — не скрылись за поворотом, и лишь после этого снова завел двигатель.
Едва он добрался до своего инвестиционного банка, как ассистент тут же сообщил о звонке из Соединенных Штатов.
Сунь Чэнвэнь велел перевести вызов в кабинет. Войдя внутрь и сняв пиджак, он услышал зазвонивший телефон.
— Алло.
— Сунь Чэнвэнь, ты ублюдок! Почему ты не отвечал ни на один из моих звонков? — На том конце провода раздался вспыльчивый женский голос: судя по всему, Сунь Чэнвэнь изрядно ее разозлил.
— Если бы я не хотел принимать твои звонки, неужели ты думала, что смогла бы дозвониться? — бесстрастно отозвался Сунь Чэнвэнь, ни капли не задетый вспышкой гнева.
— Где мой сын?
Женщина, похоже, давно привыкла к характеру Сунь Чэнвэня и сразу перешла к делу.
— Сейчас он мой сын, или мне напомнить тебе об этом еще раз, госпожа Хань? — поправил ее Сунь Чэнвэнь.
— Ты... — Хань Цзинъяо прекрасно знала, что спорить с Сунь Чэнвэнем себе дороже: он ведь обладал двойной степенью магистра экономики и права Стэнфорда. И все же уступать она не собиралась: — Где Доудоу?
— В детском саду.
— Я имею в виду, почему вы уже неделю как вернулись на родину, а мне до сих пор не поступило ни единого звонка? Неужели трудно было догадаться, что я волнуюсь о Доудоу? — выпалила на одном дыхании Хань Цзинъяо.
Сунь Чэнвэнь равнодушно протянул «ага», после чего в разговор снова затянулась пауза.
Лишь когда Хань Цзинъяо уже была готова кровью хардкнуть от злости, Сунь Чэнвэнь соизволил продолжить:
— Я забыл, а Доудоу сам о тебе не вспоминал, так что я подумал, будто в звонке нет никакой необходимости.
— ... — На этот раз Хань Цзинъяо и впрямь едва не захлебнулась собственной желчью от ярости.
http://bllate.org/book/39102/4935404
Сказали спасибо 0 читателей