Готовый перевод The Mermaid Princess and the Madman / Русалочка и безумец: Глава 22

Она сразу же попала в самую суть:

— По-моему, ты хочешь заманить меня, чтобы я чистила волосы аристократов?

В нынешнем Антони разве кто не знает, что облысение стало настоящей национальной бедой?

Подозрения горничной Б и сомнения Элеоноры положили конец этой бессмыслице.

Элеонора втянула голову и, прислонившись худым позвоночником к холодной стене, почувствовала ещё большее смятение. В голове мелькнула дерзкая мысль.

Неужели она вчера… признавалась Цюй Сяо в любви?

Идея была настолько абсурдной, что грудь её начала судорожно вздыматься, а сердце забилось быстрее.

Она призналась?

Или не призналась?

Призналась?

Не призналась?

Мозг будто набили густой, липкой пастой — самое важное воспоминание спряталось где-то внутри и упрямо отказывалось показываться. Элеонора глубоко вдохнула, пригнулась и решила вернуться в комнату прежней дорогой. Ей срочно требовалась горячая ванна — и физически, и морально — чтобы прийти в себя.

Горячая вода струилась из душа, мягко скользя по надбровным дугам, подбородку, ключицам…

Элеонора закрыла глаза и запрокинула голову. Каждая секунда приносила тяжёлому телу блаженство, окутанное водой, но в душе всё ещё клокотало беспокойство.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем она выключила воду и вышла из ванны.

В её ванной комнате висело большое зеркало во весь рост. В этом не было ничего удивительного — почти у каждого джентльмена и леди в покоях находилось не одно зеркало. Элеонора считала, что это, вероятно, косвенный способ принцесс следить за своей фигурой.

Когда она впервые попала в замок, то часто заглядывала в зеркало — из любопытства к своим ногам — и могла смотреться по сотне раз в день, не уставая. Но как только новизна прошла, она почти перестала обращать на него внимание.

Туман от горячей воды окутал зеркало лёгкой дымкой. Босыми мокрыми ножками она подошла к полотенцу, чтобы вытереться. В этот момент взгляд случайно скользнул по зеркалу.

Как пел однажды Ван Фэй: «Просто потому, что я взглянул на тебя в толпе, я больше не смог забыть твоё лицо».

В эту секунду Элеонора, кажется, уловила каплю этой таинственной магии — ей почудилось, будто в зеркале мелькнуло нечто невероятное. Она, заворожённая, подошла ближе.

Протянув руку, она кончиком пальца стёрла лёгкий туман с поверхности зеркала.

И остолбенела от увиденного.

От подъязычной кости до ключицы её шея была усеяна множеством тёмно-красных пятен, словно её обильно обрызгали спелой вишнёвой краской.

На её бледном личике не читалось ни тени дурных мыслей; мокрые пряди волос прилипли к щекам, резко контрастируя с алыми отметинами.

Взрослая девушка должна была понимать, что это такое.

Но согласно логике русалки —

Ой.

Элеонора слегка надула губки и, не придав этому значения, неторопливо натянула халат.

Значит, на балу она просто упала.

Повернувшись, она вышла из ванной и задвинула раздвижную дверь.

Но почему я упала именно на балу?

Как странно.

******

Даже самые обыденные дни, лишённые всяких волнений, всё равно сияют. До седьмого мая осталось пятнадцать дней.

Элеонора пряталась в тесном замкнутом пространстве.

Да-да, именно так. Это давящее, душное замкнутое пространство — шкаф Цюй Сяо.

Она пришла украсть его волосы.

Вы, возможно, спросите, откуда у неё ключ от комнаты Цюй Сяо. Не спрашивайте — просто подкупила горничную. За месяц пребывания в замке Элеонора многому научилась, особенно в самых странных вещах.

Её большие глаза быстро оглядели шкаф, и она недовольно надула губки.

— Фу, у этого мужчины одежда такая однообразная — сплошь чёрная!

Она взяла уголок рубашки и мысленно фыркнула: «Если волосы тоже чёрные, как мне их вообще искать?»

Она думала, что одежда — самое вероятное место, где могут остаться его волосы, но, похоже, ошиблась.

Элеонора осторожно приоткрыла дверцу шкафа, выглянула наружу и, ступая на цыпочках, выскользнула из укрытия. В воздухе едва уловимо витал лёгкий табачный аромат, который ей не очень нравился, но ради любимого она готова была терпеть.

Она подошла к кровати Цюй Сяо, присела у изголовья и, будто поднимая розу, аккуратно приподняла подушку, прищурившись. Элеонора клялась — в этом жесте не было и капли презрения, просто она боялась, что Цюй Сяо почувствует на подушке её запах.

«Почему он так одержим чёрным цветом?» — думала она, продолжая поиски.

Во всей комнате, кроме глубокого чёрного, не было ни единого другого оттенка.

Случайно Элеонора взглянула на себя — сегодня на ней тоже было маленькое чёрное платье. На самом деле это была пижама, но она была так взволнована, что даже не переоделась, сразу помчалась в комнату Цюй Сяо. Ведь времени оставалось всё меньше.

Она посмотрела на себя, и мысли её понеслись вдаль.

«Я тоже в чёрном… неужели он…»

Она встряхнула головой, возвращая себя в реальность.

Если бы чистюльство можно было разделить на степени, Цюй Сяо давно бы стоял на последней стадии. Поэтому найти его волосы было задачей не из лёгких.

Она перерыла всё: от-под подушки до пола под кроватью и щелей у изножья — но безрезультатно.

Элеонора обессиленно опустила голову и мысленно прокляла его педантичность и манию чистоты.

Именно в этот момент её взгляд зацепился за предмет на прикроватной тумбочке.

Это, скорее всего, был экспонат.

Объект был зажат между двумя матовыми стеклянными пластинами и хранился в сухом, защищённом от света месте.

Элеонора невольно приблизилась.

Содержимое экспоната было необычным — не хлопковые цветы и не насекомые, а один-единственный волос, золотистый, крайне редкий.

Её заинтересовало. Она задержалась на мгновение.

Этот волос… похож на её собственный?

Она машинально потянулась к экспонату. И в этот момент —

«Щёлк» — раздался звук открывающейся двери, вернувший её в реальность.

Цюй Сяо вернулся.

Опасность быть пойманной нависла над ней. Элеонора в панике прижала ладони ко рту и снова нырнула в шкаф, осторожно задвигая дверцу.

От волнения она нечаянно прищемила палец дверцей шкафа. Белая, почти прозрачная кожа вокруг ногтя мгновенно покраснела. Она тихо вскрикнула от боли и засунула палец в рот, чтобы успокоить. В этот момент дверца шкафа сама собой чуть приоткрылась, образовав узкую щель. Но это оказалось кстати — сквозь щель она увидела, как Цюй Сяо и Беллами вошли в комнату. Пока они её не замечали.

Одежды Цюй Сяо было немного, а тело Элеоноры — маленькое. Ей легко удалось спрятаться в самом дальнем углу шкафа, откуда её пристальный синий взгляд устремился прямо на лицо Цюй Сяо.

По его выражению было ясно: он не хотел пускать Беллами в свою комнату — ведь он терпеть не мог, когда чужие запахи проникали в его личное пространство. Она это знала.

— Принцесса Беллами, по какому делу вы здесь? — холодно и нетерпеливо спросил он, ясно давая понять: «Говорите быстрее и уходите».

Но Беллами явно была настроена иначе. Она, казалось, была счастлива уже от того, что вошла в комнату Цюй Сяо, и чувствовала себя, будто парит в облаках. Она вела себя как дома, устроилась на диване и налила себе воды:

— Не торопись так! От главного зала до твоей комнаты я так устала, дай мне сначала немного попить.

Она незаметно осматривала комнату Цюй Сяо.

Он всё видел.

Без эмоций, нахмурившись, он уставился на диван.

Он думал, сколько времени уйдёт на замену обивки.

Вскоре Беллами поставила стакан и сказала:

— Ой, в твоей комнате так темно! Почему ты не включаешь свет?

Брови Цюй Сяо нахмурились ещё сильнее.

Он считал себя человеком, чрезвычайно чувствительным к темноте, способным видеть в полумраке то, что другим недоступно.

Но обоняние…

Аромат розового дерева с нотками фруктов и морского бриза.

Запах Элеоноры.

…А?

Цюй Сяо на мгновение замер, поражённый неожиданным ароматом, проникшим в комнату.

Даже если несколько дней назад Элеонора спала на его кровати, сейчас запах не должен быть таким насыщенным, если только…

Он медленно моргнул, и взгляд его остановился на щели в дверце шкафа.

Если только она сейчас не прячется где-то здесь.

Такой педантичный, как он, никогда бы не оставил шкаф незапертым.

Раздражение от присутствия Беллами достигло предела. Он подошёл к шкафу, будто собираясь взять одежду, и сказал:

— Так в чём дело? Мне сейчас нужно срочно уйти.

— Я собираюсь переодеться.

Беллами уже много раз получала отказ в своих ухаживаниях, но не сдавалась. Она считала, что он отказывает ей лишь потому, что она ещё не показала ему лучшую версию себя. Поэтому она организовала путешествие, чтобы в его ходе подарить ему самое лучшее — себя.

Беллами наконец поднялась с дивана и спросила:

— Цюй Сяо, поедем в эти выходные на острова Элис?

— Только мы двое, — многозначительно добавила она.

Цюй Сяо уже собирался отказать, но вдруг что-то вспомнил. Он посмотрел на Элеонору, которая пряталась за одеждой и случайно выставила наружу белую ножку, и с лёгкой усмешкой ответил:

— Хорошо…

— Но с Элеонорой.

Его взгляд ни на секунду не задержался на Беллами. Он был прикован к тонкой белой ножке Элеоноры.

Сегодня она надела его любимый цвет.

Беллами, озадаченная его загадочной улыбкой, обдумала его слова и согласилась:

— …Хорошо.

Затем она, словно зомби, покинула комнату, голова её была полна лишь его улыбкой и взглядом.

«Неужели я уже завоевала его сердце?»

«Почему-то не так радостно, как ожидала…»

Как только Беллами ушла, Цюй Сяо медленно присел на корточки, оказавшись на одном уровне с Элеонорой. Он тыльной стороной ладони отодвинул висевшую на ней одежду и, приподняв бровь, с насмешливым блеском в глазах спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Я… убираю твой шкаф, — ответила она, сама не зная почему.

Она сидела, словно окаменев, и в панике вырвала уголок одежды из его руки, пытаясь прикрыть им лицо.

Будто спрятав лицо, она сможет стереть факт своего присутствия, и Цюй Сяо не узнает, кто она.

Он остановил её.

В тесном, душном пространстве воздух не циркулировал.

Он крепко сжал её запястья, стащил ткань с лица и заставил смотреть ему в глаза.

Лицо Элеоноры покраснело от нехватки воздуха, растрёпанные волосы перепутались с аккуратно развешенной одеждой.

Она сознательно не надела пышное бальное платье — обтягивающая чёрная пижама контрастировала с её фарфоровой кожей. Она съёжилась в углу шкафа, выглядела одновременно соблазнительно и беззащитно, словно маленький кролик, которого только что обидел злодей.

А он, держа её за запястья, напоминал безжалостного обидчика.

Хотя это было далеко не его намерение. Если бы она предпочитала нежность вроде Бердвайна, он бы постарался стать нежным.

Цюй Сяо наклонился и вытащил её из глубины шкафа, осторожно усадив на кровать.

Не успев осознать смысл этой неожиданной заботы, она инстинктивно спрыгнула с кровати и выпрямилась.

Сидеть на чужой кровати — неприлично. Она не хотела быть той, о ком горничные шепчутся, называя «мотыльком, летящим на огонь».

Лицо Элеоноры пылало румянцем. Стоя перед Цюй Сяо, она напоминала маленького отважного воина, решительно идущего на подвиг.

Её реакция на мгновение озадачила его. Он естественно и интимно наклонился ближе.

Расстояние между ними резко сократилось. Элеонора попыталась сделать полшага назад, но за спиной была кровать, и она споткнулась.

Тело её, хрупкое и нежное, начало падать назад. В панике она схватилась за ворот его рубашки.

К её удивлению,

за спиной не раздался ожидаемый глухой удар. Вместо этого — на талии…

Она медленно обернулась и посмотрела на свою поясницу.

Цюй Сяо одной рукой поддерживал её за талию в классической позе героя, спасающего красавицу. Поза была настолько интимной, что она не осмеливалась повернуться обратно.

Сердце её стучало так часто и громко, что звук, казалось, наполнял всю тишину комнаты.

Цюй Сяо, прочитав её мысли, сказал:

— Смотри на меня, Элеонора.

Она не знала почему, но никогда не могла ослушаться его приказов.

Он смотрел на её глаза, которые, хоть и повернулись к нему, всё ещё не смели встретиться с его взглядом, затем перевёл взгляд на её естественно алые губы. Его дыхание стало ближе. Элеонора робко вырвалась из его объятий, сердце её колотилось, как у испуганного оленёнка, и в этой панике она случайно пнула стоявшее у ног ведро для мусора.

Ведро для мусора…

Конечно! Ведро для мусора!

Там наверняка лежат его выброшенные волосы! Как я раньше об этом не подумала!

http://bllate.org/book/3910/414193