Огромная радость накрыла Мин Чэня с головой, и на его слегка бледных щеках заиграл лёгкий румянец.
Он смотрел на неё так, будто хотел сказать тысячи слов, но лишь снова и снова проводил языком по губам.
Синь Ай бросила на него холодный, почти безразличный взгляд:
— Меня зовут Синь Ай. Не Синьсинь Ай.
От этого ледяного замечания лицо Мин Чэня вспыхнуло ещё ярче.
Медсестра Ян прикрыла половину лица историей болезни и тихо проговорила:
— Простите, что отрываю вас, доктор Мин, но этот пациент…
Мин Чэнь бегло взглянул на неё, но вдруг словно что-то вспомнил и резко обернулся:
— Это вы его привезли?
— А что не так?
Его янтарные глаза резко сузились. Он шагнул вперёд, чтобы поддержать её, но тут же отдернул руку, будто обжёгшись.
— С вами всё в порядке?
Синь Ай кивнула в сторону без сознания лежавшего на кровати Чжуан Ляна:
— Если у кого-то и есть проблемы, так это у него.
Мин Чэнь, совершенно забыв о врачебной этике, с облегчённым вздохом произнёс:
— Главное, что с вами всё хорошо.
— Доктор Мин…
Медсестра Ян напомнила ему во второй раз. Мин Чэнь неохотно двинулся к кровати Чжуан Ляна, оглядываясь через каждые три шага. Подойдя, он осмотрел пациента, выпрямился и, быстро выписав лекарство, передал бланк медсестре.
Медсестра Ян с недоумением посмотрела на странно ведущего себя доктора, затем перевела взгляд на Синь Ай:
— Родные пациента пошли оплачивать счёт.
Синь Ай последовала за медсестрой Ян, а Мин Чэнь — за Синь Ай.
Она обернулась:
— Что вы делаете?
— Родственница? — Его янтарные глаза стали влажными, будто наполнились невысказанным горем.
Синь Ай не удостоила его ответом и развернулась, чтобы уйти. Мин Чэнь шёл следом, шаг за шагом, пока она не оплатила счёт.
Медсестра Ян бросила на него взгляд, полный раздражения и безнадёжности, и даже не захотела больше оставаться рядом.
Синь Ай заметила, как уровень симпатии медсестры Ян к Мин Чэню стремительно тает — прямо на глазах.
Настроение у неё улучшилось. Она обернулась и сказала:
— Его родные не рядом, так что пришлось мне выступить в роли родственницы и оплатить счёт.
Мин Чэнь мягко улыбнулся:
— Синь Ай, вы и правда добрая.
Она внимательно осмотрела его с ног до головы и, убедившись, что он не издевается и не пытается уязвить её, отвела взгляд.
Добрая?
Синь Ай с трудом сдержала улыбку и вернулась в палату.
Мин Чэнь остановился у двери и тихо прочитал имя на карточке пациента:
— Чжуан Лян.
Это имя он никогда не слышал, играя в ту игру. Неужели…
Его глаза потемнели. Карточка пациента уже смялась в его пальцах. Он резко разжал ладонь, позволив ей упасть на пол, а затем с силой наступил на неё.
Но, повернувшись к Синь Ай, он мягко произнёс:
— Вы что, собираетесь бодрствовать здесь всю ночь? Сегодня как раз моя смена. Почему бы вам не прилечь в моей комнате отдыха? Я за ним присмотрю.
— Нет, спасибо. Вы и так устали.
Синь Ай прислонилась к подлокотнику стула, подперев голову рукой, и выглядела так, будто вот-вот уснёт.
Мин Чэнь спрятал руки в карманы белого халата и, мягко улыбнувшись с лёгкой досадой, перевёл взгляд на Чжуан Ляна — и в тот же миг его глаза стали ледяными.
Синь Ай медленно закрыла глаза, будто уже погрузилась в сон.
Засунув руки в карманы халата, Мин Чэнь шаг за шагом приблизился к кровати. Он слегка наклонился к без сознания лежавшему Чжуан Ляну и тихо прошептал:
— Неужели и ты завоеватель? Но раз уж ты рядом с Синь Ай, я не дам тебе добиться своего.
Он вынул руку и перекрыл зажим на капельнице. Кровь Чжуан Ляна медленно потекла обратно по тонкой трубке. Эта кровавая нить напоминала красную нить судьбы. Его взгляд, проходя сквозь эту «нить», упал на Синь Ай, и он невольно улыбнулся.
Он так долго смотрел, что очнулся лишь тогда, когда медсестра Ян окликнула его снаружи. Он неспешно развернулся и вышел.
Как только он ушёл, Синь Ай резко открыла глаза. Подойдя к капельнице Чжуан Ляна, она снова открыла зажим.
Если эти завоеватели умрут, как она сможет использовать их уровень симпатии в качестве ключа?
Синь Ай поправила влажные волосы. В этот момент дверь внезапно скрипнула и снова открылась.
Мин Чэнь, державший в руках полотенце, на мгновение замер, а затем улыбнулся:
— Вы проснулись? Я заметил, что ваши волосы ещё мокрые, и немного переживал…
Его взгляд ненароком скользнул по лежавшему на кровати Чжуан Ляну. В его янтарных глазах читалась чистота и невинность, будто только что он вовсе не совершал ничего подобного.
Синь Ай взяла у него полотенце, не сказав ни слова.
Мин Чэнь вдруг тихо произнёс:
— Мне очень жаль.
Синь Ай накинула полотенце на голову, её лицо оставалось холодным. Он осторожно приблизился и прошептал:
— Я знаю, что ревную — это выглядит ужасно. Но я… я…
Его губы дрожали, будто он больше не мог выносить её холода. Дрожащими пальцами он вытащил из кармана белый флакон без этикетки, судорожно покрутил крышку и, резко опрокинув, высыпал разноцветные таблетки из крышки себе в рот.
Синь Ай вдруг схватила его за запястье. Рука Мин Чэня дёрнулась. В его глазах читались ужас и страх. Губы дрогнули:
— Чт-что случилось?
— Что это за таблетки? Это… — В её глазах медленно собрался лёд, брови нахмурились.
— Не поймите меня неправильно! Это просто витамины, ничего особенного, — поспешно заговорил он, боясь, что малейшая задержка заставит её что-то не так понять. Его губы дрожали, зубы стучали, и он чуть не прикусил язык.
— Правда! Попробуйте сами, если не верите. Это… это просто витамины, — побледнев, пробормотал он, на лбу выступила испарина. Казалось, ещё немного сомнений — и он потеряет сознание.
Если проблема не в таблетках, значит, она в нём самом?
Синь Ай убрала руку и спокойно сказала:
— Вам стоит лучше заботиться о своём здоровье.
На его лице тут же появился лёгкий румянец, и он мягко улыбнулся.
Синь Ай повернулась, чтобы осмотреть Чжуан Ляна, но Мин Чэнь не выдержал:
— Вы… вы всё видели?
Синь Ай выпрямилась и бросила на него взгляд.
Он словно нашёл в себе смелость и продолжил:
— Иногда я сам не могу себя контролировать. Простите.
— Это не мне нужно говорить.
— Как только он придёт в себя, я сразу же извинюсь перед ним, — его нежный взгляд прилип к ней, будто он умолял её не отворачиваться.
Синь Ай вдруг поняла: у этого завоевателя есть свои достоинства. Его болезненная зависимость, хоть и раздражала, делала его отличным инструментом.
— Я верю вам, — медленно улыбнулась она, и этот драгоценный намёк на улыбку привёл Мин Чэня в восторг.
— Тогда я пойду домой. Загляну днём, — легко похлопав его по плечу, Синь Ай ушла.
Она знала: даже ради того, чтобы произвести на неё хорошее впечатление, Мин Чэнь больше не посмеет вредить Чжуан Ляну.
Мысли пациентов ведь так легко понять, не так ли?
Выйдя из больницы, Синь Ай не смогла сдержать лёгкого смешка.
Возможно, в глазах мирового сознания она сама была пациенткой. Иначе зачем оно, после того как идеальные мужчины стали бесполезны, посылало ей одного за другим людей с психическими расстройствами, надеясь, что она, почувствовав родство или жалость, сжалится над ними — или даже влюбится?
Если мировое сознание действительно так думает, оно сильно ошибается.
В этом мире она любит только себя. Её цель — бегство. Она не остановится ради кого-то.
Вернувшись домой на мотоцикле, Синь Ай увидела, как Сяо Ва, сплетённый в виде резинки для волос, сам собой легко поплыл к аквариуму у окна, будто вокруг не воздух, а морская вода у острова Сэнь.
— Сяо Ва, — нежно коснувшись пальцем его зелёного стебля, прошептала она, — только тебе я могу доверять.
Её глаза прищурились, и на губах заиграла сладкая, соблазнительная улыбка:
— Я больше всего на свете люблю Сяо Ва.
Весь стебель Сяо Ва застыл, а затем, будто от стыда, начал медленно краснеть.
— Сяо Ва такой милый.
Сяо Ва не выдержал её похвалы, закрутился пару раз и без сил опустился в аквариум.
Синь Ай тихо рассмеялась:
— Я пойду принимать душ. Сяо Ва, нельзя подглядывать!
Краснота медленно расползлась по всему его стеблю.
Синь Ай скользнула в ванную. Взглянув в зеркало, она постепенно стёрла улыбку с лица.
Слова — самая дешёвая вещь на свете, но всегда найдутся те, кто им верит.
Она давно уже ни во что не верит. Если даже собственные чувства управляются уровнем симпатии, что в этом мире вообще может быть настоящим?
Горячая вода хлынула из душа, наполняя ванную комнату паром. Зеркало запотело. Синь Ай провела пальцем по стеклу, стирая конденсат, и уставилась на отражение женщины. Она коснулась пальцем своих губ в зеркале.
— Она — женщина, способная обмануть даже бога.
Приняв душ, Синь Ай села в ванну, глубоко вдохнула и полностью погрузилась под воду.
От нехватки воздуха сознание постепенно пустело. Это чувство пугало её — оно лишало её воли, её «я»…
На следующее утро Синь Ай отправилась на рыночный причал, купила свежих крабов и зашла в соседнее кафе, популярное у влюблённых, чтобы взять миску каши. По дороге в больницу она как раз наткнулась на бабушку Сунь, которая занималась своей обычной «работой» — подставляла прохожих.
— Бабушка Сунь, это вам, — протянула она ей корзинку с крабами.
— Ох, из всех молодых на этом острове только Синь Ай умеет заботиться о стариках! — воскликнула бабушка Сунь, хлопнув себя по бедру. Глаза её смеялись так, что почти исчезли.
Приняв крабов, она с любопытством спросила:
— А вы знаете? У Яо Тяо теперь есть парень!
Увидев недоумение на лице Синь Ай, бабушка Сунь заговорщицки улыбнулась:
— Сегодня утром её родители проболтались на утреннем рынке. За несколько часов об этом уже половина острова знает!
Родители Яо Тяо действуют быстро.
Заметив, что Синь Ай не реагирует, бабушка Сунь продолжила:
— Девушка-то неплохая. Хотя в тот раз моя «работа» случайно коснулась её, после этого она всё равно здоровается со мной, когда встречает.
Синь Ай обменялась с ней парой вежливых фраз и пошла дальше в больницу.
Остров Сэнь не слишком большой, но и не маленький. По дороге почти все знакомые, встречавшие её, говорили о «парне» Яо Тяо.
Синь Ай тихо усмехнулась. Наверное, родители Яо придумали этот способ, чтобы заставить Чжуан Ляна согласиться. Жалко их и в то же время мило.
Когда она не знала, что этот мир — игра, всё казалось естественным. Но теперь, узнав правду, она видела: все люди и события здесь полны театральности.
И теперь эта театральность распространилась даже на пришельцев.
Едва Синь Ай вошла в палату, как увидела, что Чжуан Лян и Мин Чэнь смотрят друг на друга. Обычно сдержанный и строгий Чжуан Лян теперь улыбался так нежно, будто от его лица капала вода, а обычно мягкий и покорный Мин Чэнь, напротив, нахмурился.
Будто их характеры поменялись местами.
Автор примечает: когда Мин Чэнь сталкивается с королевой Синь Ай, он превращается в настоящего мазохиста.
— Что-то случилось?
Синь Ай естественно достала контейнер с кашей.
— Ничего особенного. Я просто провожу обычный осмотр господина Чжуана, — мягко улыбнулся Мин Чэнь.
Взгляд Чжуан Ляна скользнул мимо Мин Чэня, и его улыбка тут же исчезла.
— Я принесла вам кашу. Отдыхайте.
Глаза Чжуан Ляна дрогнули. Он открыл рот, но не издал ни звука.
Улыбка Мин Чэня стала шире:
— У господина Чжуана жар, горло воспалено. Он временно не может говорить.
Синь Ай многозначительно посмотрела на Мин Чэня, затем повернулась к Чжуан Ляну:
— Раз вы не можете говорить, не напрягайтесь. Вижу, вам уже лучше.
Ледяной, пронзающий взгляд Чжуан Ляна, словно ледяной кинжал, вонзился в Мин Чэня. Тот, однако, весело передал Синь Ай кашу и протянул её Чжуан Ляну.
Без очков его лицо казалось суровым. Он некоторое время пристально смотрел на Мин Чэня, а затем медленно взял миску, но не стал есть — поставил её на тумбочку.
http://bllate.org/book/3905/413784
Готово:
