Чжань Ю сделал круг, обернулся к остальным и спросил: — Маленький Се любит сладости? Шоколад?
Чувство вкуса — это особая разновидность эстетики. В отличие от созерцания картин или чтения романов, любовь или неприязнь к определенной еде, кажется, не имеют под собой причин и никак не связаны с замыслом повара.
Если уж на то пошло, вкусовые ощущения больше похожи на музыкальный вкус.
Се Кесун был невероятно переборчив в отношении сладкого и не стремился пробовать что-попало, но ему нравились пластинки, которые выбирал Чжань Ю, поэтому он ответил: — Ем.
Чжань Ю отрезал кусочек ганаша с шоколадной глазурью и поставил перед Се Кесуном.
Се Кесун подхватил вилку, отрезал кусок торта и, закинув его в рот вместе с кусочком текста песни, принялся пережевывать. Головокружительное, умопомрачительное лакомство. Он отложил приборы и, с видом человека, признающего свою вину, откровенно признался: — Вообще-то я пью алкоголь.
Тогда Чжань Ю подвинул к руке Се Кесуна бокал с шампанским.
— Я не пытался это скрыть специально, — произнес Се Кесун.
— Мм, я знаю, — ответил Чжань Ю.
Торт и прекрасное вино — теперь Се Кесун выглядел так, будто именно он сегодня одержал победу.
— Что любит пить Маленький Се? У меня тут… — поинтересовался бармен. — Ой, а когда ты придешь в следующий раз?
Вопрос, о котором Се Кесун даже не задумывался. Он на мгновение растерялся и ответил: — Наверное, в следующий раз, когда не будет сверхурочных.
Бармен и парень в гавайской рубашке синхронно повернулись к Чжань Ю, глядя на него с полным недоумением.
— Маленький Се мне не подчиняется, — заметил Чжань Ю.
Дзынь! — раздался звук уведомления WeChat.
Три пары глаз уставились на него. Се Кесун опомнился, словно пробудившись ото сна, и вытащил из кармана телефон. На часах было шесть тридцать один вечер, и Генеральный Мо наконец-то соизволил ответить: две голосовые записи в WeChat продолжительностью по 59 минут каждая.
Се Кесун отошел в сторону и надел наушники.
— Я только сошел с самолета, только увидел сообщение… Насчет утреннего вопроса: наверху больше нет настроения подгонять, так что нам тоже спешить некуда, некуда.
…Сначала задам общую концепцию: делать нужно качественную вещь, премиальную, но следует следить за сроками, да и расходы тоже надо контролировать.
…Черновик концепции посмотрю завтра, когда вернусь в офис. Извини, Маленький Се, что отнял у тебя время, можешь сматываться.
Ничего нового. Се Кесун напечатал в ответ хорошо, снял наушники и сунул ноутбук в сумку.
— Уходишь? — заглянув к нему, поинтересовался Чжань Ю. — Мы тут собираемся спуститься вниз погулять.
Се Кесун обернулся: остатки сладостей на столе уже убрали, и все вокруг вернулось в первозданный вид. Он кивнул, чувствуя необычайную ясность в голове: — Мм, я закончил работу.
Тяжелая дверь закрылась, отрезая доносившиеся отовсюду возгласы: Пока, Маленький Се.
Путь лифта с сорок девятого этажа на первый занимал ровно две минуты. Се Кесун стремительно падал с огромной высоты, отчего в ушах слегка заложило. Он сглотнул слюну — во рту еще чувствовался привкус шоколада.
Он мысленно прокрутил предстоящий маршрут: выйдя из компании, повернуть направо, перейти мосток, примерно через десять минут снова направо и зайти в жилой комплекс. Поужинать, принять душ, поваляться в постельке с телефоном и в полудреме провалиться в сон.
Каждый день одно и то же, тело двигалось само по себе, словно заведенный механизм.
Се Кесун вышел из лифта, миновал турникет и покинул здание. Стеклянные автоматические двери раздвинулись, обдав его волной знойного воздуха; листья зашуршали, растрепав челку на лбу Се Кесуна.
От порыва ветра Се Кесун прищурился, а когда открыл глаза вновь, неожиданно поймал взглядом лучик света.
Его шаги замерли.
Было еще светло.
На стыке сумерек и ночи в облаках таяла самая последняя полоска дневного света.
В следующее мгновение на него обрушился городской шум. Сучжоухэ темным золотом перекатывала свои воды, белье на веревках вдоль дороги трепетало на ветру, а легковушки и автобусы выстроились в бесконечную пробку.
Работа закончилась, а небо все еще было светлым.
Огромное, необъяснимое чувство всколыхнулось в самом сердце. Се Кесун сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони; он почувствовал боль и какую-то подлинную, живую реальность бытия.
Он стоял на месте, задрав голову, и воочию наблюдал, как ночь неумолимо надвигается, словно гигантская рука, накрывающая его с головой. Затем дневные запахи исчезли. Он обернулся — офисное здание YTH сияло огнями.
Все десять этажей.
И что там было?
Почти не раздумывая, Се Кесун, словно мотылек на пламя, без оглядки бросился обратно в офисное здание.
Он вошел в лифт, сам не зная куда направляется, заглядывал на каждый этаж, отыскивая среди сотен людей знакомый силуэт. Наконец, на сорок седьмом этаже, доверившись ушам больше, чем глазам, Се Кесун на звук песни, которую некогда гонял на повторе целыми днями, шагнул в танцевальный зал.
Плавный блюз, а с потолка сыплются причудливые, ослепительные блики диско-шара.
Многие кружились на танцполе, исполняя те самые простые, неуклюжие детские танцы с вращениями в парах, танцуя так, будто эта ночь бесконечна, танцуя ради того, чтобы наконец принадлежать самим себе, танцуя, чтобы день никогда больше не наступил.
Чжань Ю тоже был там. В белой футболке, он отплясывал ча-ча-ча совершенно один, без партнерши, но получал от этого искреннее удовольствие.
Бармен сидел на диване и болтал с какой-то женщиной, а парень в гавайской рубашке играл на саксофоне в составе музыкального ансамбля.
Се Кесун прошел мимо них, нырнул в толпу, схватил Чжань Ю за руку и спросил: — Потанцуем вместе?
Чжань Ю не расслышал: — Что?
Се Кесун ухватил Чжань Ю за воротник, привстал на цыпочки и крикнул прямо на ухо: — Потанцуем вместе!
Чжань Ю улыбнулся и произвел: — Ты собираешься танцевать в костюме и с рюкзаком за спиной?
Пока Се Кесун растерянно хлопал глазами, Чжань Ю развернул его, сбросил с плеч рюкзак, повернул обратно и стянул с него пиджак. Се Кесун безвольно подчинялся: расстегнул пуговицы, ослабил галстук и отдал все это Чжань Ю, который засунул вещи то ли в свой, то ли в его собственный карман брюк.
Се Кесун двигался деревянно, словно чурбан, но Чжань Ю это нисколько не смущало. Он походил на родителя на школьном утреннике у костра, который держит ребенка за руку и учит делать шаги вперед, назад и кружиться. Круг за кругом, точно ряд свечей на праздничном торте — раскаленные, размягчающиеся, искривленные, с каждым мгновением разжигающие огонек на макушке всё ярче.
Чжань Ю спросил, не хочет ли Се Кесун попробовать поддержку, и когда тот согласился, легко подбросил его вверх, позволяя оказаться совсем близко к диско-шару. Ослепительно-белому, обжигающему. Се Кесун будто увидел солнце, и сердце его бешено заколотилось, поднимаясь все выше и выше.
Бам-бам. Бам-бам. Бам-бам.
В четыре часа утра, когда еще не рассвело, Се Кесун на глазах у Чжань Ю вместе с ним приложил пропуск к терминалу в компании.
Глава 6. Он — бабушкино хлебобулочное изделие, и тот еще сукин сын
В августе в офисном здании стоял такой леденящий холод, что хоть замержи на месте.
Рубашка, насквозь пропитанная потом, противно липла к спине. Се Кесун выбился из сил с самого первого шага в вестибюле.
Он молча поднимался на лифте, встречая по пути бесчисленных коллег с расплывчатыми, неразличими лицами.
В этом людском потоке не удавалось отыскать ни единого отчетливого человека, ни единого четкого звука. Вдруг мимо Се Кесуна, сжимая в руках пачку распечаток, пронесся аккаунт-менеджер.
Он остановился на мгновение, гадая, работал ли этот человек с ним прежде, или нет.
Наверное, виделись прошлой ночью на танцполе, подумал Се Кесун.
После бурного веселья осталась лишь едва уловимая дымка воспоминаний. Се Кесун вроде бы помнил каждого на ночном танцполе, но стоило присмотреться, как они переставали походить на тех, кого он привык видеть каждый день; да и сам Се Кесун казался себе чужаком.
В конце концов, накинув пальто и собираясь домой, Се Кесун дошел до выхода из офиса, словно что-то осознав, и резко обернулся.
Чжань Ю по-прежнему стоял на прежнем месте, и его тень, вытянутая светом в длинную полосу, походила на призрака рыцаря, заточенного в старинном замке.
Се Кесун еще не придумал, как попрощаться, но Чжань Ю заговорил первым: — Сегодня можешь прийти на работу попозже.
Се Кесун сначала покачал головой, а затем кивнул.
Чжань Ю махнул рукой: — Увидимся днем.
Се Кесун добрался до дома в половине пятого, а заснул в пять. Спал без сновидений, пока в восемь утра его не разломал звонок будильника, оставив после себя саднящую боль в горле.
Официальное время начала работы в YTH — девять тридцать. Се Кесун опоздал ровно на полчаса, чисто символически, без каких-либо последствий — скорее как проявление детского бунта, извечный дух Ань Ю, присущий офисному планктону.
С самого утра в офисе витал густой аромат кофе.
Рабочие места в ряду напротив Се Кесуна по-прежнему пустовали, а график на доске объявлений не сдвинулся ни на миллиметр. Жизнь напоминала заезженную пластинку: кто-то извлекает доигравший диск, чтобы тут же засунуть его обратно и запустить сначала.
Се Кесун снял пиджак, закрепил на груди бейдж и вошел в Feishu и WeChat на компьютере — сообщения тут же замигали непрекращающейся трелью. Он бросился отвечать, как вдруг с легким шуршанием прямо перед ним оказался бумажный пакет.
— Доброе утро, братец Се, — прощебетал Сюй Чжи. — Я принес всем завтрак.
Сюй Чжи частенько баловал коллектив выпечкой. — Спасибо… — Се Кесун приподнял пакет и заглянул внутрь. — Багет?
— Ага-ага.
Сюй Чжи огляделся по сторонам и, наклонившись к самому уху Се Кесуна, заговорщицки зашептал: — Мне кажется, характер багета ну очень похож на брата Се.
Продолжая печатать, Се Кесун бросил: — Тебе кажется, что каждый коллега похож на какой-нибудь десерт?
Сюй Чжи радостно закивал: — Точно! Я тебе сейчас расскажу…
— Ладно-ладно, — с улыбкой оборвал его Се Кесун. — Не хочу знать.
Сюй Чжи с удрученным видом вернулся на свое место.
В окне чата высветилось набираемое собеседником сообщение, и Се Кесун воспользовался моментом, чтобы засыпать в кружку растворимый кофе и отправиться к кулеру за водой. В этот момент звякнул звук входящего — кто-то в общем чате упомянул одновременно Се Кесуна и директора по маркетингу.
Раз уж руководство в сети, Се Кесун не мог позволить себе прикинуться слепым. Он скинул в чат пару старых кейсов, продолжая другой рукой держать кружку и начисто забыв ее поставить.
— Завариваешь кофе? — раздался над ухом вопрос. — Давай я помогу.
По умолчанию решив, что это Сюй Чжи, Се Кесун рассеянно бросил: — Угу.
Две минуты спустя, закончив с рабочей перепиской, Се Кесун поднял голову и увидел, что Чжань Ю, пристроившись рядом с его столом, держит в руках его желтую керамическую кружку.
У Се Кесуна дернулся глаз. Он перевел взгляд на Сюй Чжи, который, не снимая наушников, усердно строчил документ. Скрип-скрип — Се Кесун механически развернул голову обратно, уставившись на сияющее солнцем лицо Чжань Ю, в то время как внутри него боролись сомнения: как вообще теперь брать этот кофе?
— Забыл спросить, — непринужденно протянул Чжань Ю, — американо или латте?
Не успел Се Кесун и слова вымолвить, как из-за спины Чжань Ю вынырнуло еще одно лицо — вчерашний бармен. В каждой руке по коробочке молока: — Обычное или овсяное?
А парень в гавайской рубашке с запозданием явился с ведром льда: — Со льдом или без?
И вдобавок ко всему откуда ни возьмись появился продавец из Muji: — Налить немного ванильного сиропа?
Невероятно, казалось, будто невидимая преграда рухнула, персонажи из сна материализовались прямо перед ним, и реальность окончательно смешалась с иллюзией.
http://bllate.org/book/38910/4903542
Готово:
