Готовый перевод Did the Slothful Joy Sect Succeed in Dual Cultivation Today / Секта Хэхуань: Как выжить, если не хочешь практиковать?: Глава 13

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Чу Минцзюнь погасил божественное сияние на своём теле, чтобы не превратиться в живую мишень.

— Но пусть все четыре моря страшат Хэхуань, все кругом рассмеются в полной красе! — Цзян Линь доиграл последние ноты на цине и закончил песню.

Он небрежно перебирал струны и беззастенчиво произнёс:

— Даос Чу несколько раз пытался меня убить, я ведь должен как-то ответить?

— А разве ты сам не пытался убить меня несколько раз? — тут же возразил Чу Минцзюнь.

— К тому же... ты мог бы спокойно принять смерть.

Во тьме он метнулся в сторону и спрятался за огромным сталактитом, а сердце его колотилось, словно барабан. Вокруг журчала вода, из-за чего он не мог разобрать шагов врага. За каждым выступающим камнем мог скрываться тот самый мастер метательного оружия, а в каждой тени — затаиться мечник, готовый нанести удар.

— Не прячься, даос Чу.

Голос Цзян Линя звучал празднетно и неторопливо, но звуки циня, словно присосавшиеся к костям личинки, преследовали Чу Минцзюня по пятам.

— Сдавайся. В отличие от тебя, я пока не собираюсь тебя убивать.

Ледяные капли воды непрерывно падали Чу Минцзюню на затылок; он крепко сжал зубы и затаил дыхание. Цзян Линь продолжал говорить, и определить направление его голоса не составляло труда, но вот те двое помощников... Пальцы Чу Минцзюня нашарили талисман, и его ладонь уже успела согреть ледяную бумагу.

Помощники... высокий мечник. Чу Минцзюнь внезапно что-то осознал.

— Тот, кто преследовал меня, с тобой заодно? Кто вы такие в конце концов? — он резко высунулся из укрытия, и несколько талисманов заморозки со свистом рассекли воздух. Заклинания прочертили в темноте лазурные дуги, направляясь прямо туда, откуда доносились звуки циня.

И действительно, в тот самый миг, когда он подал голос, череда скрытого оружия с пронзительным свистом вонзилась в то самое место, где он только что прятался, во все стороны полетели каменные крошки.

Музыка циня в исполнении Цзян Линя оставалась всё такой же размеренной, ничуть не меняясь. В тени сталактитов Чу Минцзюнь разглядел несколько серебристо-белых нитей духовной силы, струящихся по струнам — это предвещало скорый взрыв духовной энергии.

Цзян Линь проговорил:

— Если рассуждать о родственных связях, ты должен назвать меня шестым братом. В нашем поколении клана Линь твоя старшая сестра — пятая, я — шестой, а ты, должно быть, седьмой. Но раз уж ты носишь фамилию Чу, можешь называть меня двоюродным братом, Ци-лан.

— Ты и впрямь замешан в делах клана Линь из Сихэ! — Чу Минцзюнь в темноте на ощупь сменил позицию, но неосторожно задел ногой осколок камня. Звук упавшего в воду камешка прозвучал в тишине пещеры чересчур отчетливо.

— Да уж, не ожидал? — голос Цзян Линя мгновенно стал ледяным, и кровожадность в мелодии циня уже невозможно было скрыть.

— Твоя матушка Чу Сююань и твой батюшка Линь Юйюань приложили все усилия и хитрость, чтобы вырезать весь клан Линь, но я чудом выжил и теперь пришёл мстить. Жаль только, твой отец уже мёртв, а матушка твоя уже несколько десятилетий носа не кажет из Павильона Небесных Талисманов. Придётся отыграться на тебе.

Плевать на двоюродных или троюродных братецев, сегодня все они сдохнут.

— Может, тут какое-то недоразумение? Мой отец всегда помнил и тосковал по клану Линь, — говорил Чу Минцзюнь, а меж тем Талисман Пяти Громов в его пальцах уже начал излучать яркий свет.

В этот самый момент свирепая волна меча разрубила сталактит прямо перед ним! Среди разлетающихся каменных осколков фигура высокого мечника оказалась в опасной близости от его лица.

— Хозяин! Хватит тебе трепаться с этим трусишкой, давай сначала схватим его! — голос мечника грохотал в тесном пространстве пещеры.

Цзян Линь легко усмехнулся, и музыка циня резко изменилась. Бесчисленные нити, сотканные из духовной силы, переплелись в воздухе, образовав гигантскую паутину, и каждая струна зловеще мерцала холодным блеском, готовая в любой момент разорвать плоть.

Чу Минцзюня заставили отступить на несколько шагов назад, и он по неосторожности угодил по колено в речную воду, пронизывающе-ледяную.

— Твоя ттушка и ты пропали без вести много лет назад, мы всё это время искали тебя, — попытался потянуть время Чу Минцзюнь.

— О, тогда я просто обязан выразить тебе признательность, — усмехнулся Цзян Линь.

Цзян Линь оказался куда опаснее, чем он предполагал.

Чу Минцзюнь затаил дыхание, прислушиваясь — кто-то приближался. Сжав в пальцах талисман, он мысленно выстроил план.

Чу Минцзюнь сменил тему:

— Ты проник в это Тайное царство лишь ради того, чтобы заманить меня в ловушку?

— Разве это не очевидно? — в голосе Цзян Линя звучала насмешка.

— Значит, и твоя показная нежность с Сун Цинхэ тоже была лишь средством завлечь меня в сети?

— Это... — слова Цзян Линя сорвались с губ, но он тут же замялся и перефразировал: — Ты болтаешь лишнее.

Острая, пронзительная нота циня, подобно настоящему лезвию, рассекла воздух.

В этот самый момент из-за поворота появилась яркая человекоподобная большая свеча, мгновенно осветив всю картину происходящего.

— Кхм...! — Цзян Линь поразил его волной циня, и из горла Чу Минцзюня хлынул фонтан крови. Сам по себе он от природы был невероятно хорош собой, а сейчас, с окровавленными губами и лицом бледным как бумага, с наполовину прикрытыми фениксовыми глазами, в своём жалкам положении он выглядел пугающе и трагически прекрасным. Спотыкаясь, он упёрся руками в каменную стену, а изо рта у него всё продолжала сочиться кровь: — Цинхэ... уходи!

Сун Цинхэ стоял там же, сжимая в руке Пилюльную Печь. Освещая всё вокруг собственным светом, он смутно разглядел обстановку в пещере, перевёл взгляд с одного на другого и, в конце концов, нерешительно произнёс:

— Уважаемые господа, давайте жить дружно и делать дела мирно.

Едва он успел договорить, как перед глазами Сун Цинхэ потемнело, и он рухнул без чувств. Перед тем как потерять сознание, он успел заметить лишь вспышку света от Ваджры.

...

Едва очнувшись, Сун Цинхэ ощутил тепло солнечных лучей, но спешить открывать глаза не стал.

На самом деле, еще на левой развилке он почуял неладное. Стоило ему пройти по тому пути немного, как Сун Цинхэ интуитивно почувствовал: быть беде, и он решительно отступил. Услышав звуки циня Цзян Линя, он тут же свернул в правую развилку, но никак не ожидал, что угодит в столь грандиозную драму.

Фраза Чу Минцзюня о том, что ты и впрямь нежен со Сяо Цинхэ, заставила его едва не расхохотаться в голос. Ученики Секты Хэхуань повидали многое на своем веку, и подобных любовных треугольников он видал немало, но никак не думал, что однажды сам окажется в главной роли.

Впрочем, смех смехом, но когда он увидел, что помимо Цзян Линя и Чу Минцзюня на арене присутствуют высокий мечник и щуплый боец, он сразу понял — добром это не кончится. И действительно, стоило ему только подать голос, как в затылке тут же запульсировала боль.

Теперь, вспоминая ту самую вспышку Ваджры, замеченную им в самый последний момент, он догадался, что это, должно быть, та самая женщина-культиватор, с которой он мельком виделся в прошлый раз.

— Проснулся — так не притворяйся спящим, — донесся откуда-то сбоку голос Цзян Линя.

Сун Цинхэ открыл глаза и обнаружил, что лежит в каменной комнате, куда сквозь вентиляционные отверстия в потолке косыми лучами падал солнечный свет. Судя по всему, они находились в каком-то заброшенном гроте внутри Тайного царства.

Цзян Линь сидел на каменном стуле и настраивал цинь.

Руки Чу Минцзюня были скованы за спиной двумя железными цепями, прикрепленными к каменной стене; его лазурные даосские одежды уже сорвали, оставив лишь нижнее белье. Лицо его было смертельно бледным, дыхание — слабым, но в сознании он ещё оставался.

— Я и впрямь устал, — откликнулся Сун Цинхэ, даже зевнул для убедительности и неторопливо приподнялся.

Притворяясь спящим столько времени, он на самом деле мучительно раздумывал, какую именно линию поведения выбрать с Цзян Линем. Теперь же, глядя на жалкое состояние Чу Минцзюня, он засомневался еще сильнее. В конце концов, этот мастер циня, который только что мило улыбался и шутил, в мгновение ока превратил человека в полутрубку и приковал к стене.

Однако Цзян Линь не стал связывать его самого и не выказывал намерений убивать, да и к тому же их отношения с ним...

— Значит, и твоя показная нежность с Сун Цинхэ тоже была лишь средством завлечь меня в сети?

Слова Чу Минцзюня снова пронеслись в голове Сун Цинхэ. Раз уж Чу Минцзюнь уже попался в сети... то что насчет него самого?

Продолжит ли Цзян Линь... проявлять к нему нежность?

Теперь, поразмыслив над этим, он понял, что Цзян Линь, должно быть, давным-давно заметил исключительный интерес Чу Минцзюня к Сун Цинхэ, а потому лишь из вежливости терпел его попутчиком, всю дорогу то и дело уступая и проявляя показную заботу.

Что же будет дальше?

Голова Сун Цинхэ пошла кругом.

Всё это чертовски удручало, а раз разобраться не получается, лучше и вовсе не думать.

Какое-то время в каменной комнате раздавалось лишь шуршание перебираемых струн.

Сейчас он действительно оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, оба этих персонажа были одними из немногих доступных ему вариантов для продолжения собственной жизни, и опрометчиво настраивать против себя любого из них было бы верхом глупости.

Но с другой стороны... Сун Цинхэ покосился на прикованного к стене Чу Минцзюня, а затем на мягкого с виду, но излучающего смертоносную ауру Цзян Линя, и отчетливо понял: связываться ни с тем, ни с другим не стоило.

Сделай он хоть один неверный шаг, и о продлении жизни за счет парного культивирования можно будет забыть — тут бы собственную шкуру уберечь.

— Послушай... — Сун Цинхэ прочистил горло. — Мне кажется, некоторые вопросы можно обсудить мирно, вовсе необязательно сразу пускать в ход кулаки, быть может, это просто...

Под леденящим душу взглядом Цзян Линя Сун Цинхэ поспешно сглотнул слово недоразумение.

— Неужели Цинхэ так переживает за даоса Чу? — с улыбкой, в которой не было ничего веселого, осведомился Цзян Линь.

Сун Цинхэ тут же пожалел, что открыл рот: и как ему на это отвечать?

— Цинхэ... — неожиданно подал голос Чу Минцзюнь, тем самым вызволив Сун Цинхэ из беды. Голос его звучал слабо, но взгляд оставался на редкость ясным. — Это я во всем виноват, втянул тебя. Если бы не я, этот безумец не стал бы зариться на тебя.

Сун Цинхэ изумленно моргнул: погодите-ка, вообще-то это я зарился на Цзян Линя? Ты ничего не путаешь, дружок?

Сун Цинхэ перевел взгляд на Цзян Линя, но на лице того по-прежнему застыла та же неопределенная полуулыбка.

— Я переживаю за тебя, — приняв окончательное решение в глубине души, произнес Сун Цинхэ, обращаясь к Цзян Линю.

В Шэньчжоу ходит старая поговорка: тот, кто понимает веления времени — истинный герой. Ученики Секты Хэхуань все как один прекрасно усвоили эту истину и мастерски следовали ей.

Услышав это, Цзян Линь улыбнулся еще шире:

— О? И за что же именно переживает Цинхэ?

— Ты проделал такой долгий путь в Шучжун, разумеется, на это были свои причины, — с предельной искренностью в голосе произнес Сун Цинхэ. — И раз уж ты приковал даоса Чу, у тебя наверняка есть на то веские цели.

Цзян Линь негромко рассмеялся, поднялся с места, сделал пару шагов и заключил Сун Цинхэ в объятия. Прильнув к его макушке, он прошептал тихим голосом:

— Это мои семейные дела. Позже я непременно тебе всё-всё расскажу.

В этот момент Чу Минцзюнь издал короткий, полный издевки смешок:

— Цинхэ, а я и не знал, что тебе нравятся такие типы.

Цзян Линь вздохнул, а затем тихо пробормотал несколько слов заклинания.

Пока Сун Цинхэ недоумевал, Чу Минцзюнь вдруг начал тяжело и мучительно хрипеть. Его всего затрясло в мелкой дрожи, он попытался сползти по стене вниз, но руки по-прежнему были намертво зафиксированы цепями.

— Ци-лан, нельзя же так неуважительно относиться к своей невестке, — Цзян Линь чуть крепче прижал к себе талию Сун Цинхэ, а кончиками пальцев легко огладил ткань его одежды. Голос его звучал так нежно, будто он нашептывал самые сладкие любовные речи: — Маленькое наказание пойдет тебе на пользу, старший брат обязан преподать тебе урок.

Невестка...

Сун Цинхэ поперхнулся от столь неожиданного обращения.

Впрочем, глядя на корчившегося в мучениях Чу Минцзюня, Сун Цинхэ благоразумно решил промолчать.

Мысленно он поставил жирную галочку в своем блокноте: как только всё это закончится, нужно будет держаться от этих двух безумцев как можно дальше.

На просторной площадке посреди снежного склона как раз закатывалось солнце. Драгоценный красный отблеск заката окрасил далекие снежные пики, а толща льда отражала последние лучи солнца — зрелище было до безумия прекрасным.

http://bllate.org/book/38908/4903407

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода