Лю Ицzэ выжал педаль газа до упора, и не прошло и двадцати минут, как он добрался до дома Лу Хаотяня.
Сегодня район коттеджей выглядел необычайно тихим: не было видно даже жильцов, обычно выходивших на прогулку, а двери во всех домах были плотно заперты. Если бы сюда действительно прорвался дикий зверь, то даже если бы сотрудники соответствующих ведомств еще не прибыли, вокруг наверняка толпились бы зеваки. Но всё обстояло с точностью до наоборот.
Это было ненормально, очевидно ненормально. Однако Лю Ицzэ словно не замечал этой странности, и его машина плавно остановилась прямо перед воротами дома Лу Хаотяня.
И главные ворота, и калитка усадьбы Лу Хаотяня были распахнуты. Но снаружи не было заметно никаких следов насильственного проникновения. Значит, этого медведя либо пригласил сам Лу Хаотянь, либо он изначально находился внутри.
Про себя Лю Ицzэ надеялся на второе: в конце концов, запасы успокоительного были невелики, и требовалось пополнение от Лу Хаотяня — ему совсем не хотелось, чтобы тот действительно угодил кому-то на обед.
Лю Ицzэ открыл дверцу, вышел из машины и, едва подойдя к главному входу, услышал изнутри глухие удары. Следом за ними раздался звериный рев: Лю Ицzэ не мог с уверенностью сказать, ревел ли так медведь, но голос у зверя был поистине богатырским.
— А бодрости ему не занимать, — пробормотал себе под нос Лю Ицzэ и шагнул за порог.
В прихожей обувь была расставлена аккуратнейшими рядами, причем одна пара небесно-голубых кроссовок с сетчатым верхом явно была на два размера меньше остальных. Это была обувь Хуахуа.
Бросив на них мимолетный взгляд, Лю Ицzэ в кожаных ботинках прямо так ступил на безупречно ухоженный деревянный паркет Лу Хаотяня. Стоило завернуть за угол, как перед глазами предстала картина, полностью противоположная порядку в прихожей: здесь царил полнейший разгром. Мебель, бытовая техника и даже потолочная люстра были сорваны с мест и разбиты. На обломках кое-где смутно виднелись следы крови и клочья разорванной одежды.
Однако еще хуже дело обстояло в открытой кухне, что находилась в глубине гостиной. Мало того что там всё было перевернуто вверх дном, продукты валялись прямо на полу. Если присмотреться, на многих съестных припасах обнаруживались следы укусов, а рядом валялось несколько прокусанных и полностью опустошенных пивных банок.
Взгляд Лю Ицzэ упал на обрывок ткани, лежавший на кухонном столе: камуфляжный материал принадлежал брюкам Лу Хаотяня. На ткани не было крови, но рядом обнаружился жесткий черный волос длиной с ладонь, явно не человеческого происхождения.
Посмотрев на этот лоскут несколько секунд, Лю Ицzэ даже слегка с облегчением выдохнул. Главное — жив.
Бах!
В глубине дома снова раздался грохот, от которого под ногами дважды задрожал пол.
Лю Ицzэ даже не шелохнулся. Спокойно отведя взгляд, он посмотрел в ту сторону, откуда доносился шум: там располагалась кладовая Лу Хаотяня, соединенная со входом в подвал.
Из гостиной в кладовую вел коридор, который становился виден, если обойти перегородку за диваном. Сделав пару шагов в сторону, Лю Ицzэ увидел этот проход.
Из коридора торчала мощная медвежья лапа, уже разворотившая деревянный пол так, что во все стороны летели куски бетона из цементной стяжки.
Лапа была огромной — толщиной с туловище самого Лю Ицzэ. Судя по размерам зверя, если оценивать их по этой конечности, медведь должен был достигать по меньшей мере трех-четырех метров в высоту и семи-восьми в длину. Настоящая громадина.
Стоя на месте, Лю Ицzэ поднял руку, расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава до локтей; затем он беспечно постучал пальцами правой руки по коже левого предплечья. В следующее мгновение по коже Лю Ицzэ побежали черные полосы — виток за витком, словно ночные ветви. Они стремительно разрастались, сплетались воедино и в конце концов проступили на его коже узором, напоминающим очертания костей.
Одновременно с этим глаза Лю Ицzэ приобрели красивый ярко-желтый оттенок.
— Эй, — крикнул Лю Ицzэ медведю и двинулся в его сторону.
Звук шагов кожаных ботинок по полу раздавался отчетливо и звонко в этой тишине. Однако медведь словно не слышал его: упираясь задними лапами в пол, он упорно игнорировал приближающиеся шаги.
Лю Ицzэ приподнял брови и, пройдя по коридору, наконец разглядел… ну, по крайней мере, половину зверя во всей красе.
Передняя часть туловища этого гигантского медведя уже протиснулась в дверь кладовой, а вот задняя половина всё еще оставалась в коридоре. Поскольку кладовая находилась в самом тупике, прямо напротив стены коридора, передняя и задняя части туловища исполинского зверя оказались изогнуты под неестественным углом.
Иными словами, он застрял.
Лю Ицzэ: «……»
Гигантский медведь вовсе не игнорировал окрик Лю Ицzэ — он просто физически не мог повернуться. Его необъятный медвежий зад оказался по меньшей мере вдвое шире дверного проема, складки жира на талии и животе сжались до состояния спасательного круга, обои на стене были содраны, а сама дверная коробка треснула.
Но поскольку подвал был сокровищницей Лу Хаотяня, дверь туда изготовили не из обычного дерева, а из металлического сплава — дверная коробка оказалась на редкость прочной и никак не желала разваливаться окончательно, из-за чего медведь и застрял.
— Бах!
— Ррр!
Необъятный медвежий зад вдруг яростно вильнул, дом снова сотрясся, а по стене побежала трещина. К сожалению, гигантскому роботу-медведю по-прежнему не удавалось ни продвинуться вперед, ни отступить, и он в ярости взревел, снова заскребя задними лапами по полу.
Точь-в-точь капризный детсадовец, который, не сумев одолеть взрослых, просто валится на пол и начинает кататься.
Молча понаблюдав за этим зрелищем пару секунд, Лю Ицzэ вынес вердикт:
— Исключительная тупость.
Подойдя к задней части медведя со спины и прикинув его габариты и угол наклона, Лю Ицzэ занес длинную ногу и без всякой жалости врезал точно по объёмистому медвежьему заду.
— О-о-у!
— Бах — бам-бам-бам — бух!
Застрявший намертво гигантский медведь наконец-то с триумфом влетел в подвал, с чем его можно было искренне и поздравить.
Неторопливо возвратив ногу на место, Лю Ицzэ словно между делом отломил уже опасно кренившийся кусок дверной коробки. После чего, засунув руку в карман брюк и прогулочным шагом, направился в подвал.
Лестница в подвал упиралась прямо в стену, поэтому, набрав избыточную скорость при полете, гигантский медведь совершил тесное и неприятное знакомство с усиленной стеной, после чего в идеальной позе плашмя распластался перед верстаком Лу Хаотяня, превратившись в трехмерный медвежий коврик.
Стоя на лестнице, Лю Ицzэ смотрел на лежащего медведя.
Как ни странно, при всей толщине шкуры и шквале таких приключений зверь не отделался ни разрывами кожи, ни кровопотерей, выглядя на удивление крепким и упитанным.
Хотя от падения медведь изрядно одурел, он довольно быстро пришел в себя. Тряхнув головой, он приподнялся и, вскинув морду, тут же заметил стоящего на лестнице Лю Ицzэ.
— Ррр! — судя по всему, рассудок еще не полностью покинул медведя, и он отлично сообразил, кто именно отвесил ему тот злосчастный пинок. Не раздумывая больше ни секунды, зверь напролом понесся на Лю Ицzэ.
В этот момент уровень глаз Лю Ицzэ как раз сравнялся с уровнем взгляда медведя, и он отчетливо увидел, как остатки разума постепенно исчезают из глаз зверя.
Однако перед лицом яростно несущегося на него чудовища Лю Ицzэ сохранял абсолютное спокойствие. И лишь когда медведь подлетел вплотную и занес огромную лапу, Лю Ицzэ легко усмехнулся, уперся рукой в стену и взмыл в воздух, словно гибкая ласточка. Сделав в полете сальто — среди взметнувшихся полон одежды мелькали те самые черные узоры на его теле. Словно отливающий прилив, эти татуировки сошли с его торца и сосредоточились на ногах, кожа на которых мгновенно стала угольно-чёрной, — а затем его длинные ноги резко выпрямились и тяжело опустились прямо на спину медведю.
— Бах!
Приземление выглядело легким, будто опустился лист бумаги, но в тот момент, когда нога Лю Ицzэ коснулась тела медведя, на зверя обрушилась мощь целой горной цепи, впечатав его в пол и снова превратив в безжизненный медвежий коврик.
Причем на сей раз медведь с чистой совестью вырубился.
В то же время черные узоры на теле Лю Ицzэ полностью исчезли, а его глаза из ярко-желтых снова стали черными.
— Фух. Устал, — спрыгнув со шкуры медведя, Лю Ицzэ провел ладонью по лбу: тонкий слой пота слабо блестел в свете ламп. Спустя столько лет впервые пустить в ход собственную силу — это действительно непривычно.
— Шлёп.
Под верстаком внезапно сорвалась со своего места дощечка, и оттуда высунулся перемазанный сажей Хуахуа. Выбравшись наружу, он выглядел совершенно ошеломленным, а на Лю Ицzэ смотрел так, будто перед ним стояло божество: всё то время, что Хуахуа прятался под верстаком, он с поистине стоической сообразительностью использовал экран телефона как зеркало, от начала и до конца наблюдая за грандиозным зрелищем избиения медведя королевой.
— Подойди-ка, помоги, — бросив на Хуахуа косой взгляд, позвал Лю Ицzэ.
Хуахуа тут же подскочил к нему, ни капли не боясь по-прежнему валяющегося без чувств медведя: Великая Королева рядом, бояться нечего!
— Королева… братец Лю, нам его убить? — взволнованно спросил Хуахуа, расправляя плечи.
Лю Ицzэ с улыбкой кивнул:
— Угу. В кладовой, в шкафу под длинным стволом, возьми пару брелков и веревку, принеси сюда.
— Есть! — хоть приказ и звучал странновато, Хуахуа беспрекословно бросился его выполнять.
Пока Хуахуа бегал за плюшевым брелком и веревкой, Лю Ицzэ уже устроился на краю верстака, неторопливо расправляя закатанные рукава и застегивая пуговицы рубашки.
— Кор… братец Лю, я всё принес. — Хуахуа к этому моменту уже заметно успокоился, но боевой мощи Королевы по-прежнему преклонялся едва ли не до земли, в глубине души окончательно уверовав, что та является скрытым от мира мастером боевых искусств.
Лю Ицzэ не догадывался о бурной фантазии паренька, но его хладнокровием (или всё же выдержкой?) остался вполне доволен.
Приведя одежду в порядок, Лю Ицzэ кивнул на медведя:
— Завяжи ему пасть, а в ноздри затолкай те пушистые шарики.
Хуахуа: «?!»
Задохнется? Это… как-то жестоко.
Поколебавшись секунду, Хуахуа всё же повиновался.
Приближаться к этой туше для Хуахуа по-прежнему было испытанием для нервов. Раньше он заглядывал к Лу Хаотяню потому, что тому требовался определенный материал, и он прислал паренька забрать образец. Хуахуа как раз получил премию от Лю Ицzэ и преспокойно прогуливался поблизости, вот и согласился помочь.
Кто же знал, что, явившись на место и переступив порог, он обнаружит в кухне гигантского медведя, а разорванная одежда Лу Хаотяня будет валяться повсюду, отчетливо свидетельствуя о том, что хозяина растерзали. Хуахуа тогда потерял дар речи от ужаса, а в следующую секунду медведь его заметил.
Хуахуа совершенно не помнил, как именно уносил ноги, но леденящий душу страх до сих пор стоял у него в памяти. Набирая номер Лю Ицzэ, он искренне верил, что ему конец — ведь родителей в городе не было, и единственным человеком, к которому он мог обратиться за помощью, оставался Лю Ицzэ.
И тогда… тогда явился Лю Ицzэ и в два счета уложил медведя.
Глубоко вздохнув, Хуахуа опустился на корточки и принялся завязывать медведю пасть.
Эх, до чего же тяжелая у этого зверя голова!
Приложив все силы, Хуахуа кое-как накрепко затянул пасть хищника. Веревка виток за витком плотно опутывала морду, превращая ее нечто вроде пружины: шутки шутки, но если бы узел вдруг развязался, плакать пришлось бы уже ему самому.
Запыхавшись от усталости, Хуахуа взглянул на зажатый в руке пушистый брелок, но вместо этого отложил его в сторону. Пошарив в мусорной корзине рядом с верстаком, он достал оттуда пару обрезков кожи, туго перетянул их веревкой и с чувством затолкал медведю в ноздри.
Покончив с этим, Хуахуа вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает комок — брат Лу погиб.
Пусть брат Лу был человеком не самым церемонным и вечно гонял его по поручениям, он отличался отменной верностью дружбе и щедростью. А те пушистые брелки были его любимой вещью, пачкать их нельзя, ведь это единственная память, что осталась от брата Лу!
Сидя на верстаке и наблюдая за тем, как у Хуахуа покраснели глаза, Лю Ицzэ слегка растерялся:
— Ты плачешь?
Хуахуа даже не думал стыдиться своих слез. Повернувшись к Лю Ицzэ, он зарыдал в три ручья:
— Брат Лю, брат Лу… брата Лу больше нет! У-у-у-у…
— ……
Лю Ицzэ молча перевел взгляд с медведя с завязанной пастью и заткнутым носом на паренька — с каких это пор у них завязались столь глубокие чувства?
— Ну-ну, не плачь, Хуахуа, сейчас я тебе верну твоего брата Лу, — ласково улыбнулся дядя Лю Ицzэ.
Всхлипывающий Хуахуа замер и, подняв на него ошарашенный взгляд, переспросил:
— А?
Взглянув на наручные часы, Лю Ицzэ принялся отсчет:
— Десять, девять, восьми… Превращайся!
Лю Ицzэ звонко щелкнул пальцами. Хуахуа проследил за движением его руки и собственными глазами стал свидетелем чуда.
Лежащий на полу гигантский медведь словно очнулся от удушья, несколько раз судорожно дернулся, а затем начал стремительно усыхать в размерах! Сначала процесс шел медленно, но спустя каких-то пять секунд зверь вдруг качнулся и исчез, а вместо него на полу остался лежать голый со всех сторон, кроме загорелой кожи, Старый Лу и смачно храпел.
Старый Лу вал ничком на полу: за исключением обгоревшей на солнце спины, все остальные участки тела сияли белизной, особенно ягодицы. Впрочем, сейчас на этой белой пятой точке красовался темно-красный отпечаток сапога. Пожалуй, завтра он превратится в синяк и принесет владельцу дополнительный дебафф в виде невозможности сидеть на месте.
— ……
Челюсть Хуахуа отвисла так широко, что он долго не мог ее закрыть.
— Та-да-да-дам! — изображая клоуна, помахал рукой Лю Ицzэ и посмотрел на Хуахуа. — Вот и превратили обратно, доволен?
Хуахуа: «……»
Ах, хорошо хоть он не стал пихать в нос медведю те брелки! Иначе за порчу любимых вещиц его бы точно прибили!
Опомнившись, Хуахуа с выражением вселенской скорби на лице уставился на Лю Ицzэ:
— Брат Лю, что здесь вообще происходит? Как это… Постойте, неужели мы попали в другой мир? Или мутировали? Наступил конец света?
Сразу видно человека, перечитавшего романов.
Лю Ицzэ вновь тронула та же ленивая улыбка:
— Вроде того.
Хуахуа продолжал хлопать глазами:
— Но откуда вы всё это знаете, брат Лю? Вы тоже мутировали? Вы эволюционер!
Простым смертным было бы не под силу в два счета одним пинком вырубить… брата Лу.
— Ну, можно и так сказать, — пожал плечами Лю Ицzэ и спрыгнул с верстака.
Хуахуа попытался было расспросить дальше, но Лю Ицzэ остановил его движением руки:
— Ступай-ка лучше купи поесть.
— Слушаюсь, — Хуахуа в ту же секунду включил режим послушного помощника и уточнил: — Брат Лю, а что именно вы хотите?
Прикинув варианты, Лю Ицzэ отвел душу:
— Две целых жареных бараньих туши, а если удастся раздобыть жареного быка — будет еще лучше. Остальные готовые мясные закуски бери на свое усмотрение, в общем, прихвати килограмм по тридцать всего подряд.
Хуахуа: ( ̄△ ̄;)
http://bllate.org/book/38891/4900342
Готово: