Кто проиграл — тот занимает место выбывшего и продолжает играть с победителем.
Фан Чжии и Фан Шуай по своей природе были людьми живыми, а когда собирались вместе, то и вовсе болтали без умолку, что заставляло и Бай Цзи говорить гораздо больше обычного.
Когда игры им надоели, Фан Шуай, уплетая куриную ножку, топая ногами, прибежал в свою комнату. Вернулся он уже с аудиоколонкой в руках и возбужденно воскликнул:
— Давайте петь!
— Ура! — поддержал его Фан Чжии.
Подключив колонку к телевизору, они вывели на экран слова песни, и Фан Шуай тут же ринулся в бой, включив свою самую любимую аниме-опенинг.
Встав на диван и сжав в руке микрофон, он временами подпрыгивал:
— Друзья мои, находящиеся внизу, поднимите руки и запевайте со мной!
Огни в гостиной погасили, а Фан Чжии и Бай Цзи, скрестив ноги, уселись на коврики и с улыбками включили на телефонах фонарики, размахивая ими из стороны в сторону.
Затем каждый из них по очереди исполнил по песне, и поднялся невероятный шум и гам.
Маомао передними лапами оперлась на диван, пытаясь запрыгнуть наверх, а ее хвост так яростно вилял, что превратился в размытую тень.
Фан Чжии подхватил Маомао на руки, прищурился и проговорил в микрофон:
— Эй-эй, а теперь послушаем пару слов в исполнении нашей ученицы Маомао.
Фан Шуай и Бай Цзи громко зааплодировали.
Микрофон поднесли к пасти Маомао, а из телевизора полилась детская песенка про белого кролика.
— Маленький кролик послушный такой, ну-ка двери скорее открой...
— Гав! Гав!
Все трое грохнули со смеху.
Напевшись и наевшись досыта, Фан Шуай включил фильм ужасов в качестве завершающего аккорда сегодняшнего вечера.
— Последний пункт нашей программы на сегодня — ужастик!
Фан Чжии широко раскрыл глаза:
— Тогда я могу...
— Свет включать нельзя, — по слогам произнес Фан Шуай. — Атмосфера будет только в темноте.
Он с самого детства любил фильмы ужасов и совершенно их не боялся, а вот Фан Чжии, напротив, трусил: стоило ему увидеть страшный момент, как он тут же вздрагивал и подпрыгивал — классический пример того, кто до жути боится, но всё равно смотрит.
Фан Шуай специально отыскал зарубежную ленту: говорили, что пугающих моментов там полно, так что должно быть интересно — по крайней мере, за просмотром не уснешь.
Спустя полчаса он уже спал на соседнем диване...
Как и следовало ожидать, ребенок есть ребенок: каким бы страшным ни был фильм, против накатывающей сонливости не попрешь.
Фан Чжии, смотревший во все глаза, снова испуганно вздрогнул от очередного скримера, но любопытство пересилило, и, страстно желая узнать, что будет дальше, он был вынужден молча придвинуться ближе к Бай Цзи.
В глазах Бай Цзи мелькнуло подобие улыбки, и он слегка приобнял юношу.
Главные герои фильма в этот момент исследовали пустую комнату; когда один из них резко обернулся, перед ним внезапно возникло мертвенно-бледное лицо, из пустых глазниц сочилась алая кровь, а кожа в местах соприкосновения с ней постепенно разлагалась.
— А-а-а-а! — заорали Фан Чжии и главный герой одновременно.
Сердце бешено заколотилось, а тело забилось в мелкой дрожи от страха.
Заметив это, Бай Цзи тут же крепко обнял Фан Чжии, мягко похлопывая его по спине, а второй рукой закрыл ему глаза и тихо зашептал успокаивающие слова:
— Всё в порядке, А И, это всё понарошку.
Еще не до конца пришедший в себя Фан Чжии, прижавшись к груди Бай Цзи, сглотнул слюну:
— Только что мне и вправду было жутко.
В его тоне проскользнули нотки капризного кокетства, которых он сам даже не заметил.
Бай Цзи невольно смягчился сердцем и не стал отпускать парня.
В оставшейся части фильма, стоило только появиться новому страшному моменту, Фан Чжии тут же зарывался лицом в плечо Бай Цзи.
— Уже закончилось? — боязливо осведомился он.
Глядя на экран, где жуткий момент миновал уже давным-давно, Бай Цзи ответил с загадочным и мрачным выражением в глазах, а его голос прозвучал слегка хрипло:
— Еще нет, какой-то мертвец-мужчина как раз лезет прямо в камеру, жуть какая.
Фан Чжии от испуга еще сильнее вжался в его объятия: — А теперь?
— Пока нет...
...
Фильм подошел к концу, а Фан Чжии уже заснул на груди у Бай Цзи.
Гостиная, в которой только что гремела жуткая музыка, теперь погрузилась в абсолютную тишину.
Бай Цзи посмотрел на юношу, протянул руку и коснулся его мягких губ. Его дыхание тут же сбилось, подушечки пальцев тяжело заскользили по чужим губам, и он, не в силах сдержаться, опустился ниже и поцеловал его.
В самый последний момент, когда они уже почти соприкоснулись губами, он резко замер.
Спустя несколько секунд Бай Цзи с невероятным усилием воли прикоснулся губами к глазам юноши.
Глава 13
Условием, при котором руководство школы разрешило Фан Чжии перейти на домашнее обучение, было обязательное личное присутствие на всех единых школьных экзаменах.
Если бы его оценки не выросли, а наоборот — покатились вниз, да еще и со значительным отрывом, и такая ситуация повторилась бы дважды подряд, это означало бы, что домашнее образование ему не подходит и придется возвращаться за парту.
Прошлым вечером Фан Чжии усердно повторял предметы, по которым предстояло сдавать экзамены, и в душе немного нервничал.
Он был уверен, что учиться дома ему подходит куда больше, а потому результаты тестов ни в коем случае не должны оказаться хуже прежних.
Перед выходом Бай Цзи прислал Фан Чжии сообщение, призывая его постараться и не переживать.
Фан Чжии отправил в ответ стикер с двумя кивками и направился к автобусной остановке.
Он специально встал ни свет ни заря, чтобы добраться до школы пораньше и еще раз проглядеть ключевые темы перед самым входом в экзаменационный класс, дабы ничего не упустить.
Сейчас был самый разгар утреннего часа пик, на остановке толпилось множество народа. Внимание Фан Чжии привлек стоявший среди них парень, казавшийся ровесником самого Фан Чжии.
За плечами у юноши висел огромный рюкзак, глаза были закрыты, в правой руке он держал черную трость для слепых, а у левой ноги преданно и с очень серьезным видом примостился лабрадор.
Вокруг сновали люди и мчались машины, но эти двое стояли неподвижно, резко контрастируя с царящей вокруг суетой.
Фан Чжии уже столько раз пользовался этой автобусной остановкой, но встретил этого паренька впервые — скорее всего, тот жил в другом районе.
Подождав минут шесть-семь, он наконец дождался своего автобуса: издалека было видно, что салон заполнен не до отказа.
Впрочем, бросив взгляд на снаряжение стоявшего рядом незрячего парня, он сообразил, что транспорт забьется под завязку в ту же секунду.
Когда автобус остановился у обочины, толпа ринулась вперед, и Фан Чжии осторожно поплелся в хвосте.
У задней двери и в проходе средней части салона уже было тесновато, так что ему пришлось остановиться ближе к передней двери и ухватиться за поручень, чтобы сохранить равновесие.
Только он перевел дух, как увидел, что лабрадор ведет парня к передней площадке.
У ступенек автобуса собака остановилась, и парень, сообразив в чем дело, принялся нащупывать дорогу тростью. Стоило ему поставить на ступеньку одну ногу, как водитель раздраженно бросил:
— С животными в автобус нельзя, марш на выход!
На лице парня, до того бывшего совершенно бесстрастным, отразилось изумление, и он произнес:
— Это не животное, это собака-поводырь.
Водитель отмахнулся, явно не желая вдаваться в долгие споры:
— Всё, мне плевать, что это за пес, вылезай давай, не задерживай людей.
С этими словами он потянулся завести мотор.
Шум в салоне мгновенно стих, а некоторые пассажиры с задних рядов даже вытянули шеи, пытаясь разглядеть происходящее.
Лабрадор, казалось, понял, что происходит, и в растерянности поднял голову на хозяина.
Парень отступил назад и начал шарить по карманам, бормоча себе под нос:
— Подождите, у меня есть свидетельство...
Водитель ничего не ответил и с кислым выражением лица принялся закрывать двери.
— Постойте!
В тот момент, когда двери уже почти сошлись, Фан Чжии, не раздумывая, засунул между ними руку.
Резкая боль заставила его глухо охнуть, а пассажиры в салоне дружно ахнули.
— Ты что творишь? — испуганно подскочил водитель и заорал во весь голос.
Двери снова разъехались. Фан Чжии отдернул правую руку: онемевшая от боли кисть вызывала слезы на глазах, на коже остался багровый след, а под ногтем среднего пальца расплылось темное пятно запекшейся крови.
Не обращая внимания на травму, он вперил яростный взгляд в водителя, а его голос слегка подрагивал:
— Вы совсем? Это собака-поводырь, с ней можно в автобус!
— Мало ли что это за псина, может, вы ее сами нарядили? — водитель упрямо не желал сдаваться, продолжая гнуть свою линию.
— Если у самого душа гнилая, не надо судить по себе о других! К тому же человек сказал, что у него есть документы. Что, эти бумаги — просто для красоты? Тогда мне придется позвонить и как следует выяснить, какой вообще толк от таких справок.
Водитель открыл было рот, но Фан Чжии не дал ему вставить и слова:
— Мне прямо сейчас проконсультироваться? Пусть все присутствующие послушают, имеют ли право собаки-поводыри ездить в общественном транспорте.
Едва он закончил говорить, как несколько пассажиров в салоне тут же поддержали его:
— Именно! С какой стати собакам-поводырям нельзя ездить?
— Что за хам этот водитель? Человек же русским языком сказал: есть документы!
— Я еще на остановке заметил: эта собака ни на шаг не отходила от хозяина, вела себя тише воды, ниже травы. Ни за что не поверю, что она способна укусить!
— Парень, поднимайся в салон, а раз этот водитель бунтует, мы на него жалобу катаем, пусть в другой раз знает, как людей не уважать!
Водитель отповеди не ожидал и был полностью разбит. К тому же никто вокруг его не поддержал, из-за чего он слегка растерялся и, повысив голос, крикнул парню:
— Залезай, залезай!
Лабрадор радостно блеснул глазами и уверенно ввел хозяина в салон.
Фан Чжии тоже протянул руку, помогая ему подняться, и теснившиеся до этого пассажиры тут же расступились, освобождая проход.
— Давай-ка сюда, садись вот тут, — добрая тетушка замахала рукой, уступая слепому свое место.
Стоило тому сесть, как лабрадор тут же послушно улегся у ног хозяина.
— Большое спасибо всем, — парень озарил салон благодарной улыбкой.
— Не за что, не за что!
— И пес у тебя до чего же послушный.
— Ой, руки прочь, не трогай, он вообще-то на работе!
— Ой-ой, виноват, виноват, я не знал...
Глядя на эту гармоничную картину, Фан Чжии почувствовал, как в груди поднимается мощная волна гордости за себя.
Как хорошо, что он набрался смелости и вступился за них.
*
— Это что еще за фокусы с рукой? — Бай Цзи притянул руку Фан Чжии к себе, а его брови сошлись на переносице, источая мрачную решимость.
Фан Чжии попытался пошевелить пальцами, но тот сжал их еще крепче. Издав тихое шипение, парень проговорил:
— Не стискивай так сильно, больно вообще-то.
Услышав это, Бай Цзи немного ослабил хватку, но тонкие губы по-прежнему были сжаты в ниточку.
Заметив, что настроение у партнера сейчас явно не из лучших, Фан Чжии, превозмогая боль, попытался отшутиться и успокоить его:
— Да это у меня грибок ногтей привязался. Подхватишь грибок — и заразишь двоих разом, так что ты меня лучше не трогай, а то подцепишь еще.
Бай Цзи, редко когда позволявший себе хмуриться, тяжело вздохнул:
— И впрямь, додумался шутить в такой момент? Ты только глянь на этот след, да на ногти!
Днем, будучи занятым заполнением бланков, Фан Чжии не особенно ощущал боль, но стоило вернуться домой, как рука, и в особенности пострадавший палец, заныла так, что хоть на стенку лезь — впрочем, терпеть было можно.
http://bllate.org/book/38854/4892843
Готово:
