Пэй Мянь зебнул, раздраженно махнул рукой и бросил: — Ладно, проехали.
Две служанки, заметив, что Пэй Мянь не сердится, мысленно с облегчением выдохнули и вскоре удалились.
Пэй Мянь остался стоять на месте: с одной стороны, он недоумевал, почему Юнь Чжао до сих пор не сорвал злость, а с другой — направился к плотно закрытой двери.
— Послушайте, Ваше Высочество, солнце уже давно взошло, а вы всё еще... — в просторной комнате раздался вальяжный голос Пэй Мяня, но не успел он договорить, как в его уши ворвался сдержанный, болезненный стон. Он слегка замер, после чего быстрым шагом направился к постели.
— Юнь Чжао! — он резким движением отдернул полог, и в глаза ему бросилось мертвенно-бледное лицо Юнь Чжао.
Пэй Мянь тут же запаниковал, мгновенно наклонился и спросил: — Что с тобой? Где-то болит? Я позову лекаря!
С этими словами он попытался подняться и уйти, но Юнь Чжао крепко ухватил его за рукав: — Не надо, незачем.
Пэй Мянь привык видеть Юнь Чжао властным и надменным, и подобную просительную позу наблюдал впервые. В сердце невольно зарождалось странное чувство, и он, перехватив инициативу, крепко сжал тонкое запястье Юнь Чжао: — Хорошо, никуда я не пойду, ложись.
Юнь Чжао послушно опустился обратно на подушки.
Головная боль немного утихла, он с трудом поморгал затуманенными глазами и обессиленно спросил: — Который час?
Пэй Мянь ответил: — Третья стража часа мао.
Юнь Чжао тяжело вздохнул, нахмурился и тихо цыкнул.
Еще четверть часа — и лекарь придет проверять его пульс и самочувствие, нужно срочно выдворить отсюда Пэй Мяня, пронеслось у него в голове.
— Пэй Мянь...
Погруженный в мысли, он негромко позвал того, кто застыл у изголовья. Пэй Мянь с тревожным выражением лица наклонился, приложил широкую ладонь ко лбу Юнь Чжао и спросил: — Что такое? Где болит?
Юнь Чжао ничего не ответил, лишь молча отвернулся к стене.
Ладонь Пэй Мяня осталась лежать в пустоте, и в душе шевельнулось недоумение. Только он собрался переспросить, как Юнь Чжао уже отвернулся — хотя лицо его все еще оставалось бледным, к нему вернулась прежняя холодность.
Глядя на Пэй Мяня, он произнес: — Я проголодался, ступай приготовь что-нибудь поесть.
Лицо Пэй Мяня мгновенно скривилось. Он мысленно подумал: этот Юнь Чжао секунду назад выглядел так, будто собрался помирать, с чего вдруг такая перемена?
Заметив, что тот не двигается, Юнь Чжао слегка забеспокоился, но внешне сохранил невозмутимость. Бросив на Пэй Мяня взгляд, он нарочито язвительно произнес: — Как же так, вчера еще обещал заботиться обо мне, а теперь, когда я хочу есть, молодой генералу Пей и пальцем о палец не ударит?
Во взгляде сквозило высокое презрение ко всему сущему. Уставившись в эти глаза, Пэй Мянь вдруг почувствовал, как в груди часто-часто забилось сердце, и сам того не заметив, отвел взгляд от жгучего взора. Лишь спустя долгое время он невнятно пробормотал: — Хорошо, пойду приготовлю, жди.
С этими словами он вихрем вылетел из комнаты и скрылся из виду.
Убедившись, что Пэй Мянь наконец ушел, Юнь Чжао больше не мог сдерживать мучительный стон, застрявший в горле. Он вцепился в постельное белье, впившись ногтями в ладони до боли, а крупные капли пота покатились по лицу, мгновенно увлажнив снежно-белый воротник.
В этот момент дверь со скрипом отворилась.
Заметив лекаря, Юнь Чжао разом сбросил с себя всю настороженность, тяжело задышал и закатал рукав.
— Головные боли у Вашего Высочества случаются всё реже, но все же стоит беречь здоровье, — Чэнь Юй опустил пальцы на запястье Юнь Чжао и произнес это с глубоким, отеческим напутствием.
Услышав такое, Юнь Чжао криво и горько усмехнулся: — Головная боль — пустяк, ребенок куда важнее.
Чэнь Юй нахмурился: — Но даже при этом Вашему Высочеству не следовало прекращать прием лекарств. Этот недуг преследует вас столько лет, и каждый приступ подобен сущим мукам ада, да и для плода во чреве это ничего хорошего не сулит.
С тех пор как в прошлый раз у него обнаружили беременность, князь-регент, опасаясь навредить ребенку, отдал приказ отменить отвары, облегчающие головную боль. Чэнь Юй изначально выступал против этого — в конце концов, переносить такие приступы обычному человеку не под силу, но, будучи не в силах переупрямить упрямство Юнь Чжао, он был вынужден со вздохом уступить.
Выслушав слова Чэнь Юя, Юнь Чжао опустил взгляд и умолк.
Он прекрасно знал, к чему приведет отказ от лекарств, и никто лучше него не понимал, насколько смертельно опасными бывают эти приступы. Однако ради ребенка во чреве он не мог допустить ни малейшей ошибки.
— Я решил, и точка, больше ни слова, — без раздумий ответил Юнь Чжао.
Поняв, что переубедить его невозможно, Чэнь Юй мог лишь сдаться, но все же напомнил: — И все же, если приступ повторится, Ваше Высочество может позвать кого-нибудь растереть вам виски и затылок — это хотя бы немного облегчит боль.
— Знаю, — на словах согласился Юнь Чжао, но в душе не удержался от насмешки над самим собой. Подумать только: он, достойный князь-регент целого государства, отдававший все силы на благо двора добрую половину жизни, привык носить фальшивые маски. Не говоря уж о слугах в резиденции, во всем государстве Ин ходила дурная слава о его жестокости и своенравии. Кто же осмелится пренебречь собственной жизнью и приблизиться к нему вплоть до телесного контакта?
Словно угадав мысли Юнь Чжао, Чэнь Юй прямо сказал: — Ваше Высочество — особа драгоценная, обычным служанкам трудно прислуживать вам вблизи. Пожалуй, лучше позвать генерала Пэй: по крайней мере, он — отец ребенка, которого вы носите.
Юнь Чжао промолчал.
По правде говоря, в нынешней ситуации он действительно нуждался в человеке, способном помочь облегчить приступы боли. Но Юнь Чжао не хотел и не желал, чтобы Пэй Мянь узнал о его беременности. В конце концов, Пэй Мянь всегда считал его заклятым врагом, и если узнает об этом, то ребенка, скорее всего, не сберечь.
— Об этом поговорим позже, пока ступай, — внешне Юнь Чжао выглядел раздраженным, но на душе было весьма тревожно.
Видя, что Юнь Чжао больше ничего не говорит, Чэнь Юй со вздохом удалился.
В тот же миг вернулся Пэй Мянь.
Юнь Чжао внезапно почувствовал себя немного неуверенно и перевел взгляд на дымящуюся пиалу в его руках: — Что это?
Пэй Мянь ответил: — Мясная каша.
Юнь Чжао коротко бросил «а» и протянул руку.
Он рассчитывал, что сейчас Пэй Мянь просто отдаст ему кашу, но тот, простояв с пиалой целую вечность, так и не сдвинулся с места.
— Чего застыл? — спросил Юнь Чжао.
Пэй Мянь пристально посмотрел на него, затем опустил взгляд на пиалу, долго шевелил губами и наконец выдавил: — Ты беременен?
Сердце Юнь Чжао пропустило удар: — Нет, тебе послышалось...
— Давай поженимся! — не дав ему договорить, внезапно перебил Пэй Мянь.
Юнь Чжао остолбенел, а затем, отвернувшись, процедил: — Я оставляю этого ребенка по собственной воле, тебе не нужно жертвовать собой ради мнимого долга.
http://bllate.org/book/38849/4892133
Сказали спасибо 0 читателей