Неужели они поняли, что я их вижу? Цзянь Лэ терзался сомнениями, как вдруг один из призраков мужского пола выкрикнул: Боже мой, этот бесстыдник занял место нашей богини!
Несколько призраков тут же уставились на Цзянь Лэ с такой лютой ненавистью, словно он был убийцей их отцов. Взгляды этих существ заставили его чувствовать себя как на иголках.
Цзянь Лэ не выдержал такого давления, встал и пересел на заднее сиденье. Кто бы мог подумать, что следом раздастся голос другого призрака: Неужели этот парень всё-таки нас видит?
Все присутствующие синхронно обернулись и увидели, что у парня просто выпала вещь из кармана, а подобрав её, он решил пересесть назад. Однако тот, кто предложил эту теорию, всё ещё подозревал, что человек способен их видеть, и решил провести проверку.
Его товарищи окружили его с расспросами, что же он собирается сделать. Призрак заявил, что владеет невероятно эффективным навыком, после чего снял ботинок и на глазах у всех принялся ковырять в пальцах ног.
Увидев столь странный маневр, призраки перевели взгляды на него и воскликнули: О небо, ты в самом деле ковыряешь в пальцах на людях!
Мужчина с довольным видом надел ботинок и объяснил, что всё это время внимательно следил за выражением лица этого человека. По его словам, тот даже глазом не моргнул, а значит, явно не подозревает об их присутствии.
Призраки были покорены его смекалкой и принялись наперебой хвалить его ум. Тот лишь скромно отмахнулся: Не стоит, не стоит.
Цзянь Лэ молча отвел взгляд. Чтобы не оказаться в психиатрической лечебнице по доносу бдительных граждан, он должен был сохранять невозмутимость перед лицом этих придурковатых призраков. Разве это легко?
К счастью, Цзянь Лэ прошёл проверку. Оставшуюся часть пути призраки наконец перестали обращать на него внимание и завели донельзя скучные разговоры: например, как здорово быть призраком и ездить в автобусе бесплатно, или как зрение перестало падать после смерти, только вот жаль, что нельзя обнять своих жён.
В общем, из их болтовни Цзянь Лэ понял, что при жизни они были типичными затворниками-домоседами, а после смерти, объединенные общими интересами, сдружились, любуясь богинями и обсуждая сериалы, и жили вполне счастливо.
Жаль только, что нет газировки для счастья жирных задротов, — с грустью вздохнул один из призраков. Как только он это произнёс, автобус подъехал к остановке и затормозил.
Услышав название остановки, все призраки разом умолкли и, не отрываясь, уставились на вход.
Цзянь Лэ, которого всю дорогу донимали шумом, с удивлением заметил, что вокруг наконец стало тихо. Он поднял голову и увидел, как в автобус вошла девушка в пышном платье, как у принцессы.
Она была очень миловидной, без капли макияжа или солнцезащитного крема на лице. Увидев её, призраки тут же пали ниц, заискивающе восклицая: Богиня, ты наконец пришла! Мы так долго тебя ждали!
Однако девушка даже не удостоила их взглядом, держась с невероятным высокомерием.Он увидел, как на лице девушки, до этого постоянно улыбавшейся, при виде некоего человека от удивления широко раскрылся рот, и она в ужасе воскликнула:
— Ты почему здесь?!
Затем она заметила, что все находящиеся в салоне люди смотрят на неё, поспешно изобразила неловкую улыбку, извинилась:
— Простите, — быстрыми шагами уселась напротив этого человека и снова переспросила: — Ты почему здесь?!
Цзянь Лэ тоже хотел бы спросить себя, почему он сел именно на этот автобус.
Сидящая перед ним девушка, нет, пожалуй, правильнее было бы сказать — юноша, был тем самым человеком, который переодевался в женскую одежду и которого он тогда поймал с поличным.
Если бы они просто случайно встретились, ничего страшного бы не было, но беда заключалась в том, что эти похожие на одержимых фанатов мужчины-призраки сейчас свирепо смотрели на него, словно он отнял у них их драгоценных жен.
— Проехали, — юноша, не ведая о сложных душевных терзаниях Цзянь Лэ в этот момент, холодно фыркнул. — Всё равно я на тебя не позарюсь, — и отвернулся.
Да и ладно, мне твои замашки тоже ни к чему, ты ведь в конце концов стопроцентный натурал.
Однако произнести вслух эти слова Цзянь Лэ не мог: окружавшие его мужчины-призраки в этот момент яростно рычали на него. Судя по всему, смысл сводился к тому, что их богиня так прекрасна и ни за что на свете на него не посмотрит, так что нечего тут тешить себя иллюзиями, и всё в таком духе.
Слушая это бормотание, Цзянь Лэ почему-то испытывал глубочайшую жалость к этим духам-мужчинам: в конце концов, никто из них не ведал, что именно скрывается под юбкой.
После некоторого молчания в такой напряжённой обстановке сидевший впереди юноша повернул голову и наконец не выдержал:
— Чего ты на меня пялишься?!
Щёки собеседника слегка порозовели, и фраза, которая по идее должна была звучать грозно, в его исполнении приобрела какой-то двусмысленный и кокетливый оттенок.
Цзянь Лэ, стараясь не обращать внимания на галдеж в ушах, ответил:
— Я сижу позади тебя.
— И что с того? — надулся юноша.
Цзянь Лэ уныло вздохнул:
— Да то, что я просто смотрю вперёд.
Услышав это, юноша до того разозлился, что его лицо покраснело, и он снова отвернулся.
А те самые мужчины-призраки, которые только что ругали его похотливым волком, мгновенно сменили пластинку и принялись обвинять парня в неблагодарности — мол, их богиня такая красавица, а он даже не смотрит на неё.
Так всё-таки, по-вашему, нужно мне на него смотреть или нет?
Цзянь Лэ чувствовал себя донельзя беспомощно. Вытерпев поездку до конца маршрута, он тут же поднялся, собираясь выйти.
В этот момент юноша тоже встал, но, заметив, что Цзянь Лэ собирается покинуть салон, сердито плюхнулся обратно на сиденье. Цзянь Лэ немного подумал и всё-таки вышел.
Перед самым его уходом голоса, которые до этого только и делали, что бранили его, в один миг превратились в слова благодарности. Они благодарили его за выход из автобуса, ведь благодаря этому их богиня прокатится ещё одну остановку, и им перепадет ещё три счастливых минуты.
Только тогда Цзянь Лэ понял, что эти духи каждый день поджидают транспорт спозаранку ради каких-то жалких трёх минут, и к тому же объект их обожания, судя по всему, обладал весьма выдающимися мужскими достоинствами.
Из-за этого перед выходом он бросил на толпу призраков-хикикомори полный лёгкой жалости взгляд, окончательно убедившись, что этот вид существ ему никогда не понять.Хотя Цзянь Лэ вышел из транспорта заранее, пересев на другой автобус, он всё же не опоздал. К его огромному облегчению, по дороге домой в этот вечер обошлось без всяких странностей — про себя он подумал, что, пожалуй, в этой жизни больше ни за что не сядет в тот автобус.
Из-за пересадок и пеших переходов домой он добрался позже обычного. Как только он почти подошёл к дому, к нему подбежал уже давно поджидавший его Юй Цюй:
— Предки мои, ну наконец-то ты вернулся! Если бы ты ещё немного опоздал, я бы уже звонил в полицию.
Сказав это, он только теперь заметил, что старомодной машины Цзянь Лэ и след простыл.
— А где твоя тачка? — удивился он. — Наконец-то решил раскошелиться на новую?
Цзянь Лэ мрачно произвел:
— Скажи я тебе, что её украли, поверил бы?
— Ой да ладно, ха-ха, братец, шутишь ведь, — отозвался Юй Цюй, но тут заметил необычайно серьёзное и мученическое выражение лица Цзянь Лэ, и его голос тут же стал настороженным: — И правда украли?
Цзянь Лэ кивнул и вкратце пересказал ему всё, что случилось сегодня. Юй Цюй проникся глубоким сочувствием: надо же, сделал доброе дело — и в итоге лишился любимой машины, какая невероятная нелепость!
Впрочем, он тут же принялся утешать друга:
— Старое уйдёт — новое придёт! Знамо дело, судьба сама велела тебе сменить коня. Ну что, присмотрел себе что-нибудь? Роллс-ройс или бентли? Могу подкинуть парочку отличных вариантов!
— Ты издеваешься? — поинтересовался Цзянь Лэ.
Юй Цюй с наигранной застенчивостью захлопал ресницами:
— Ой, раскусил.
Впрочем, тут же сменив тон, он добавил:
— Но если ты и впрямь надумаешь брать велосипед, могу посоветовать надежного продавца, цены там самые что ни на есть честные.
Цзянь Лэ кивнул, показывая, что принял к сведению.
После этого каждый разошлся по своему дому — искать свою маму.
На следующий день, едва проснувшись, Цзянь Лэ сразу же запихнул в сумку полученную накануне посылку — боялся, что без машины попросту забудет её захватить.
Умывшись, он принялся за завтрак. Сосед Юй Цюй, как и положено, явился минута в минуту.
Вообще-то, раньше Юй Цюй хотел вручить Цзянь Лэ крупную сумму в красном конверте в знак благодарности за ежедневную утреннюю выручку, но Цзянь Лэ наотрез отказался: всё равно на кухне лишней палочкой для еды больше, лишней меньше — не стоило оно того. Тогда Юй Цюй заявил, что продукты для завтрака будет покупать сам.
Цзянь Лэ не стал спорить, так что в последние дни им обоим больше не приходилось давиться лапшой. Сегодня на завтрак были паровые булочки с молоком, припасённые заранее, а Цзянь Лэ вдобавок пожарил два яйца — ровно по одному на брата.
У Юй Цюя была привычка: он обожал уплетать завтрак, одновременно уставившись в телефон. Поскроллив ленту Вейбо, он вдруг изумлённо воскликнул:
— Эй, Цзянь Лэ, иди-ка сюда! Глянь, это же ты! С каких это пор ты стал таким… ну просто невероятно гееватым типом?
Цзянь Лэ ошарашенно подошёл, заглянул в экран и с удивлением обнаружил там фотографию. В самом центре красовался Цинь Бовэнь, окруженный строителями. Цзянь Лэ пришлось приложить немало усилий и внимательно изучить снимок вдоль и поперёк, прежде чем он отыскал себя — легендарного гееватого персонажа. Он забился в самый уголок, аккуратно вытирая нос Су Юаню.
Цзянь Лэ легонько похлопал Юй Цюя по плечу:
— Тяжело же тебе пришлось.
Тот поспешно отмахнулся:
— Да не, ерунда. Просто моя любовь к тебе настолько глубока, что я выцепил тебя взглядом в ту же секунду.
— От этих слов стало ещё гееватее. Большое спасибо.
Цзянь Лэ сделал глоток молока и промолчал.
Юй Цюй молча пролистал ленту дальше и наконец сообразил, почему эта фотография взлетела в тренды. Во-первых, все участники обладали выдающейся внешностью; во-вторых, могли похвастаться завидным происхождением и острым умом; а в-третьих, проявили героизм, бросившись на помощь. Ну вылитый эталонный мужской идеал!
Хотя главным козырем, конечно, оставалась внешность — не зря же в комментариях толпы девиц уже вовсю голосили мужья мои.
Вообще-то, сперва это был просто снимок, рассказывающий о том, как вчера рабочий ворвался в охваченное огнем здание, чтобы спасти людей. Но поскольку парень оказался писаным красавцем, да к тому же племянником главного инвестора, особо любопытные пользователи сети быстро раскопали его биографию. Парень выглядел идеальным мужем без единого изъяна.
Именно поэтому пост и взлетел в топы. Тем не менее, Юй Цюй чувствовал здесь какой-то подвох: за спиной этого Цинь Бовэня наверняка кто-то стоял и продвигал его, иначе с чего бы взлёт был таким легким?
Выложив всё это Цзянь Лэ в шутливой форме, он напоследок только вздохнул:
— А парень-то прославился! С такой-то популярностью можно смело в шоу-бизнес подаваться.
Цзянь Лэ никак на это не отреагировал. Бросив лишь: «Я закончил, пойду собираться. Не забудь потом запереть дверь», — он поднялся из-за стола.
Даже столь толстокожий человек, как Юй Цюй, почувствовал неладное. Вспомнив, что на только что увиденном снимке мелькнул и Цзянь Лэ, он тут же подскочил с расспросами:
— Ты ведь тоже там был, да?
Выпалив это, он додумался до кое-чего похлеще:
— Черт, да ты же знаком с этим типом! Признавайся, он тебе не нравится?
Цзянь Лэ лишь бросил на него тяжёлый взгляд и, не сказав в ответ ни слова, бросил напоследок:
— Оставь посуду на столе, только дверь запри накрепком.
Очевидно, вчерашняя незапертая дверь оставила глубокую психологическую травму.
Впрочем, Су Юаню было всё равно, так что и Цзянь Лэ не собирался переживать за него.
С такими мыслями, приведя чувства в порядок, Цзянь Лэ отправился на подработку.
К его немалому удивлению, Су Юань сегодня снова не появился.
Расспросив других рабочих, он выяснил, что Су Юань покинул стройку ещё вчера, причём истинная причина ухода осталась для всех загадкой.
Глядя на хмурые лица рабочих, Цзянь Лэ догадался о подоплёке происходящего и коротко бросил, что понял.
Окинув взглядом опустевшее место и маленькую собачонку по кличке Сяохуан, которая давно уже примостилась под табуреткой в ожидании привычной кормежки, он вдруг отчётливо осознал: кроме совместных обедов, их с Су Юанем пути, кажется, больше нигде не пересекались.
И теперь… как же ему передать то, что лежало в сумке?
Может, оставить себе? Но при мысли об одной из вещиц он смутно сообразил, что по размеру она ему явно не подойдёт, и на душе отчего-то стало тоскливо.
Похоже, воспользоваться этим добром не выйдет.
http://bllate.org/book/38834/4889667
Готово: