Как выпускница университета, я оказалась в крайне жалком положении: конец июля на носу, а работы всё нет. К тому же меня постоянно донимала комендантша, требуя поскорее съехать из общежития.
Моё положение было особенно плачевным, потому что другие могли хотя бы вернуться домой, а я даже слово дом произносить боялась.
В тот день, выслушав очередную порцию колкостей от комендантши, я стиснула зубы, обхватила папку с резюме и отправилась на Древнюю улицу пытать счастья.
Древняя улица была самой известной пешеходной зоной в нашем городе, и во время прогулок я часто видела на дверях магазинов объявления о найме. Времена изменились, дипломы вузов обесценились, и теперь уже неважно, официанткой работать или клерком — главное было просто прокормиться.
Здания на Древней улице выглядели старинными, но на деле им было от силы лет двадцать. Рядом с улицей находился квартал построек эпохи Мин и Цин, но восемь лет назад, желая развить туризм, городские власти просто наклеили на все хаотичные постройки декоративные фасады «под старину» и открыли туристическую зону. Теперь чиновники, затеявшие этот проект, давно перевелись на другие должности, а сам туризм так и не расцвел. Специализированные лавки для туристов одна за другой закрывались, и эти фальшивые древние здания постепенно обрастали вывесками всех цветов и размеров.
Я зашла в несколько магазинов, но предлагаемая зарплата была просто курам на смех. Из-за кризиса дела у всех шли плохо, и тех грошей не хватило бы даже на еду. К полудню работа так и не нашлась, а желудок начал протестовать, требуя пищи. Делать нечего, пришлось зайти в первую попавшуюся лапшичную.
Название у неё было до невозможности пошлое — Лапшичная Ароматная улица. Заведение просторное, но внутри всего три столика, пустота такая, что, кажется, даже дыхание отдавалось эхом. Владелец сидел за стойкой, прикрывшись газетой.
Бросив беглый взгляд на меню на стене, я крикнула:
— Хозяин, одну порцию лапши с тушеной говядиной!
Вскоре он принес чашку с лапшой и поставил передо мной. От его рук исходил такой густой запах крема, что он перебивал аромат самой лапши. Я поморщилась, разломила одноразовые палочки. Попробовала — мясо жесткое, а бульон как будто на чистом глютамате. Еле проглотила.
Пока я мучилась с едой, заметила, что хозяин так и стоит передо мной, не шевелясь.
Я подняла голову:
— Хозяин?
Мужчине было около тридцати: глазки-щелочки, приплюснутый нос, пухлое круглое лицо, которое в улыбке выглядело довольно добродушным. На носу — очки в черной оправе, явно призванные добавить солидности, волосы уложены гелем в этакий бублик на макушке. Одет он был в ярко-оранжевую футболку в мелкий цветочек и ярко-зеленый комбинезон. Невысокий, с заметным животиком — такой колоритный персонаж привлекал внимание в любом месте.
Он расплылся в улыбке, обнажив два ряда белых зубов:
— Работу ищешь?
Моя папка с резюме была прозрачной и лежала на краю стола, так что вся информация была как на ладони, и его осведомленность меня не удивила.
— Угу, — кивнула я.
— Могу предложить тебе местечко. В магазине талисманов Идаотан ищут администратора, зарплата две тысячи пятьсот, питание и проживание включено.
Сердце бешено заколотилось. Я краем уха слышала об этом магазине: в последние годы такие лавки плодились как грибы — там продавали амулеты, статуэтки Будды, да и хозяева часто занимались предсказаниями и изгнанием бед. Я даже как-то сопровождала Фан И, когда она покупала там талисман на удачу в любви. Две с половиной тысячи, да еще и с жильем, в наше время, когда аренда дорожает чуть ли не каждый день — это было невероятно заманчивое предложение.
Проглотив кусок лапши, я улыбнулась:
— Но я ничего не умею.
Хозяин картинно взмахнул пухлой рукой:
— Ничего, главное — внешность приятная и характер хороший, а работа простая: присматривать за лавкой.
Я хмыкнула про себя. Внешность и характер? Откуда он так хорошо меня знает? Где бы я ни шла, у меня вечно спрашивают дорогу — от меня так и веет аурой прилежной студентки.
Рассыпавшись в благодарностях, я вышла из лапшичной и пошла искать дом 18 по Древней улице. Осмотревшись, я замерла: оказалось, что лапшичная и есть дом 18. На стене рядом с ней синей краской из баллончика было небрежно начертано: Идаотан, а под надписью — стрелочка, указывающая на темный переулок.
Я вошла в узкий внутренний дворик. Сверху падал бледный дневной свет, а вокруг царила тишина, будто само время остановилось. Справа виднелась старая деревянная лестница, скользкая, покрытая местами мхом. На перилах стояли горшки с пышными хлорофитумами, чьи длинные побеги свисали вниз, украшенные крошечными белыми цветами. В конце лестницы виднелась дверь в деревянной раме с прозрачными стеклами, выкрашенная в зеленый цвет. На косяке висела связка медных колокольчиков.
Как здесь вообще можно работать, если так спрятано? Хотя... может, за этим клиенты и идут. Я взялась за перила и начала подниматься.
Лестница была такой древней, что каждая ступенька жалобно скрипела под ногами, как старик, изнывающий от боли. Я ступала осторожно, боясь, что доска подломится. На полпути дверь наверху внезапно распахнулась, колокольчики зазвенели, и кто-то вышел.
Лестница была узкой, и я, решив, что человек собирается спускаться, поспешила прижаться к стене. Прошло несколько мгновений, но шагов не было слышно, и я инстинктивно подняла голову.
С первого же взгляда меня поразила суровость этого человека. Высокие скулы, заостренный подбородок, впалые щеки, прямой лоб. Холодный, пронзительный взгляд из-под соболиных бровей, уголки глаз слегка приподняты. Тонкие губы плотно сжаты — сразу видно, человек не из тех, кто любит поболтать. Короткие волосы небрежно падали на лоб. На нем был черный костюм в стиле Сунь Ятсена, который лишь подчеркивал его стройную и статную фигуру.
Он стоял на пороге и не сводил с меня глаз. Смотрел пристально, внимательно.
Через некоторое время я поняла, что ситуация выглядит неловко, и смущенно кашлянула:
— Кхм... Простите, это Идаотан?
Он перевел взгляд на мое резюме в руках:
— Тот человек внизу прислал тебя? Входи, поговорим. — С этими словами он развернулся и ушел вглубь помещения.
Место такое уединенное, не опасно ли здесь? Страх был, но мысль о том, что комендантша выставит мой чемодан за дверь, а там появится этот белый зверь, которого я ненавидела всей душой — чтобы насмехаться надо мной и волоком тащить домой — пересилила.
Колеблясь, я вошла в магазин.
Помещение оказалось крошечным: два стеклянных шкафа по бокам, в них — несколько амулетов и нефритовых подвесок. Товара было до слез мало. Между шкафами — узкий проход, а справа — дверь.
Хозяин толкнул её и вошел:
— Иди сюда, это гостиная.
Я последовала за ним и ахнула. Спереди магазинчик казался тесным, но задняя комната была просторной. Две большие решетчатые деревянные окна, перед одним из них — два ротанговых кресла и столик. Перед другим — массивный письменный стол из красного дерева с настольной лампой в стиле сине-белого фарфора, кистями, подставкой для них и стеклянной пепельницей. У стены — огромный книжный шкаф из темного дерева, плотно заставленный книгами. В воздухе витал легкий аромат бумаги. В углу была лестница на второй этаж, на полу — темно-коричневый паркет и светло-голубой ковер.
Такая обстановка идеально сочеталась с костюмом хозяина — они словно сошли из эпохи Китайской Республики. Стоило вспомнить шумную улицу снаружи, как возникало чувство, будто я совершила путешествие во времени.
Я замерла, но тут же вспомнила, зачем пришла. Положила резюме на стол и начала сбивчиво рассказывать о себе.
Хозяин лишь мельком взглянул на бумаги, даже не дослушав, вытащил из ящика стола стопку документов и ручку:
— Если условия устраивают, подписывай контракт.
Все так просто? Я даже растерялась:
— Но я еще не узнала подробностей о работе.
Надо же быть осторожной, сейчас вокруг полно мошенников.
Хозяин был невозмутим, на его ледяном лице не дрогнул ни один мускул. Он внимательно посмотрел на меня и терпеливо пояснил:
— Работа простая: присматривать за магазином, принимать клиентов, иногда сопровождать меня, когда я выезжаю на обряды. Испытательный срок месяц, зарплата тысяча восемьсот. Постоянная — две пятьсот, плюс питание и проживание. — Он подошел к двери и открыл её. — Это твоя комната.
Я заглянула внутрь. Комната раза в два просторнее, чем в общежитии: массивная деревянная кровать, огромный платяной шкаф, медный туалетный столик. Идеальная чистота. Тот же стиль «Республиканской эпохи». И для комнаты работницы она была слишком большой. Но стоило мне представить презрительное лицо комендантши, как все сомнения отпали. Для меня сейчас любое место было лучше, чем возвращение в университет.
— Условия устраивают? — спросил хозяин.
Я поспешно закивала:
— Да, да, вполне!
Он открыл соседнюю дверь:
— Там кухня, дальше ванная и туалет, горячая вода круглосуточно. Если возражений нет, подписывай. — И он снова протянул мне контракт.
Условия соответствовали обещанным, срок — два года. Я внимательно изучила текст, не найдя подвоха, и осторожно спросила:
— Хозяин, а... социальное страхование предусмотрено? — Сердце ушло в пятки. В моей ситуации еще и требовать страховку? Какая же я нелепая.
— А? — лицо хозяина выразило искреннее недоумение.
Я тут же нацепила улыбку и замахала руками:
— Ой, нет-нет, ничего не нужно, я подпишу!
Удостоверившись, что всё в порядке, я расписалась. Хозяин тоже поставил подпись и отдал мне мой экземпляр. Его почерк был размашистым и властным, я с трудом разобрала имя — Идао. Мои же каракули Бай Линь рядом выглядели как у первоклассника. Мне стало неловко.
— Хозяин, у вас такой красивый почерк! — польстила я.
— Зови меня Идао, — он убрал контракт в ящик и протянул мне ключи. — Когда сможешь выйти?
— Завтра же!
— Тогда переезжай сегодня.
— Хорошо, спасибо вам.
Я вприпрыжку вернулась в общежитие, но едва переступила порог, как меня окликнула комендантша:
— Эй, из 403-й! На следующей неделе заселяются новые студенты, быстро освобождай комнату, иначе примем меры!
Раньше я боялась её, как мышь кота, но теперь, с работой в кармане, я ответила легко и непринужденно:
— Хорошо, тетушка, я нашла работу и сейчас же съезжаю.
— О, правда? Поздравляю! Давай я помогу тебе собрать вещи, — обрадовалась она. Видимо, как только я съеду, она сможет уйти в отпуск.
Мои основные вещи уже давно были у Фан И, так что в комнате осталось всего пара сумок с одеждой. Через час я уже радостно шагала к выходу с баулом в руках и рюкзаком за плечами.
Но радость улетучилась, стоило мне выйти из ворот кампуса.
У входа стоял Майбах 57S, а у него — дядя У, наш водитель, и помощник в строгих костюмах и белых перчатках.
Увидев меня, дядя У взял мои вещи:
— Барышня, молодой господин велел отвезти вас к месту работы.
Я хотела было развернуться и бежать обратно, но дядя У добавил:
— Барышня, в прошлый раз, когда вы сами тащили вещи к подруге, молодой господин уволил мастера Луна.
Я сжала зубы от злости. Дядя У прослужил у нас больше десяти лет, я не могла допустить, чтобы он лишился пенсии. К тому же такая машина у ворот уже привлекла внимание: студенты доставали телефоны и начали фотографировать. Белый зверь всегда знал, как прижать меня к стенке.
Стиснув зубы, я села в машину.
http://bllate.org/book/38812/4886971
Сказали спасибо 0 читателей