— Ну я же просто к слову сказала, никто и не собирался по-настоящему звать...
— Зовите господин Хуа!
— Режиссер Хуа!
— Брат Хуа!
— Брат-старший Хуа!
— А я тогда буду Хуа-цзы!
Студенты, перешучиваясь, увлеченно беседовали с Хуа Юйчжанем, постепенно забыв о той неловкой и непонятной заминке, что произошла минуту назад. Сан Нин, получив от Мэн Сыминь пачку чипсов, с хрустом принялась их жевать, совершенно позабыв о жжении на щеках.
В автобусе воцарилась гармония, и никто не заметил, как пейзаж за окном, проносясь мимо, постепенно слился в сплошную линию...
— Приехали.
Водитель в кепке, из-под которой не было видно лица, произнес это плоским, лишенным интонаций голосом. Студенты замерли в недоумении:
— Э? Так быстро?
— Разве мы не должны были ехать в какое-то глухое место?
Все они морально подготовились к долгому пути, ожидая, что проведут в дороге целый день. Хуа Юйчжань уже поднялся и направился к выходу:
— Глухое — не значит далекое. Там, где люди живут обособленно, легко сохраняются старые порядки. Выходите, дальше дороги нет, будем пробираться в деревню пешком.
В душе студентов зародилось легкое разочарование. Они-то думали, что направляются в некое далекое, таинственное место, а оказалось, что путь от города занял меньше двух часов. Казалось, они всё еще у себя на заднем дворе.
Это путешествие больше походило на обычную прогулку на природу, и весь ореол новизны сразу потускнел.
Студенты потянулись к выходу, подхватывая дорожные сумки, и выстроились на обочине у края поля. Все были одеты в спортивные костюмы или ветровки, с рюкзаками за спиной. Хотя наряд Гао Сюэфу заставлял задуматься, не надела ли она форму со времен средней школы, девушки в своих спортивных костюмах и шортах выглядели необычайно бодро и привлекательно.
Сюй Цзянь, один из самых активных парней в группе, спросил:
— Эй, Учитель Хуа, это где вообще? Не слышал, чтобы в округе были какие-то знаменитые этнографические деревни. Вы нас не разыгрываете?
Они считали себя знатоками фольклора, и если бы поблизости действительно существовала такая деревня, университет непременно был бы в курсе. Даже если бы они сами здесь не бывали, старшекурсники наверняка уже проходили бы здесь практику. Остальные хоть и промолчали, но в глубине души разделяли это мнение. Путь занял менее двух часов, так что ждать чего-то особенного от этого места было сложно.
Хуа Юйчжань не стал вдаваться в объяснения. Он закинул рюкзак на плечи, надел темные очки и слегка приподнял бровь:
— Просто идите следом.
Раз уж приехали, что еще оставалось делать? Студенты переглянулись и поплелись за ним. Даже Гао Сюэфу не стала спорить и молча зашагала следом. Лишь Сюй Цзянь недовольно фыркнул, посчитав, что его слова проигнорировали.
Сразу после того, как они вышли из автобуса, погода начала портиться. Тяжелые тучи закрыли солнце, небо стало серым и мутным, словно затянуло густым смогом.
Они шли по узкой тропинке, по которой не проехала бы даже телега. По обеим сторонам тянулись поля, но урожай выглядел плачевно: хилые, пожухлые стебли клонились к земле, напоминая ровные ряды стоящих трупов. Зрелище было по-настоящему неприятным.
— Учитель Хуа, сколько еще идти? Мы так устали! — первой не выдержала Ни Цянь, всегда отличавшаяся капризностью. Непонятно было, устала она на самом деле или ей просто претила здешняя обстановка.
Остальные хоть и промолчали, но от бесконечной ходьбы без ясной цели тоже приуныли.
Бай Лэчжи сделала несколько быстрых шагов, догоняя Хуа Юйчжаня, и попыталась договориться:
— Учитель, ребята все выдохлись. Может, сделаем привал? Перекусим немного и двинемся дальше?
Был уже полдень, и после часа непрерывной ходьбы всех начало мучить чувство голода. Хуа Юйчжань, не сбавляя шага, бросил взгляд из-под темных очков:
— Здесь останавливаться нельзя. Пройдем этот путь — и сразу окажемся у ворот деревни.
Раз уж староста получила отказ, возражать было бессмысленно. Ху Синь лишь проворчала:
— А-а... нельзя? Почему? Сколько еще до этой деревни?
Она вытянула шею, пытаясь разглядеть конец пути, но всё казалось очень далеким.
Девушки, даже если и ворчали, всё же не решались открыто идти против своего «мужчины-божества», а вот среди парней нашлись и те, кто не желал терпеть молча. Особенно Сюй Цзянь, который всегда считал себя самым популярным красавчиком на курсе. Его раздражало, что на роль их наставника в фольклоре назначили этого «гения» из археологии. Разумеется, никто из девушек не осмелился сказать ему, что, хоть он и был неплох собой, популярностью он не пользовался.
Сюй Цзянь сбросил рюкзак на межу:
— Дальше не пойду. Идти устали — не даете, есть хотим — не разрешаете. Это вообще как называется? Это телесные наказания или издевательство?
Хуа Юйчжань наконец остановился и повернулся, но ответил невозмутимо:
— Хорошо. Дорога здесь одна, такой большой парень точно не заблудится. Отдохнешь — возвращайся к автобусу, а мы идем дальше.
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь.
Остальные мысленно выругались: надо же, какой принципиальный...
Поняв, что Хуа Юйчжань не шутит, они проглотили свое недовольство. И про себя посочувствовали Сюй Цзяню: оценки по этому предмету ему точно не видать.
Чтобы не разделить участь Сюй Цзяня, остальные заторопились за наставником, и даже девушки перестали жаловаться.
Сан Нин, впрочем, особой усталости не чувствовала — она умела терпеть трудности, но вот голод стал невыносимым. Странно: завтрак был, в дороге она ела снеки, а теперь желудок буквально сводило от спазмов. Она взглянула на остальных — те тоже держались за животы, пытаясь унять неприятные ощущения. Вся процессия, сгорбившись, плелась по дороге, становясь похожей на вялые посевы по бокам.
Сан Нин шла в конце и, глядя на эту жуткую картину, не могла понять, что именно вызывает у нее такой дискомфорт. Она невольно оглянулась на Сюй Цзяня, который остался позади.
Очевидно, он решил пойти на принцип и сидел у края поля. Его ярко-желтая куртка была видна издалека. Позади него начиналось кукурузное поле: стебли вытянулись выше человеческого роста, но не дали початков и уже пожелтели. Тонкие, слабые стебли покачивались на ветру, и казалось, будто они тянутся к Сюй Цзяню, пытаясь поглотить его.
От этой иллюзии Сан Нин передернуло. Конечно, это была лишь игра воображения — Сюй Цзянь по-прежнему сидел на месте, только ежился от желтых листьев, щекочущих шею, и доставал из сумки еду.
— Сан Нин.
Раздался голос Хуа Юйчжаня. Видимо, заметив, что она отстала, он подал знак. Сан Нин поспешила догнать группу под любопытными взглядами остальных.
Тропа после выхода к полям стала шире, и теперь можно было идти по двое. Ху Синь пристроилась рядом:
— Эй, Сан Нин, мне кажется, Учитель Хуа к тебе как-то по-особенному относится!
Мэн Сыминь тихо добавила:
— Ага, еще и потребовал, чтобы ты обязательно участвовала в каждой практике...
Цай Юаньмэй было не до этого:
— Давайте не будем об этом! Я ужасно хочу есть. Раз отдыхать нельзя, может, хоть по пути чего-нибудь перехватим?
Идея показалась отличной. Девушки начали расстегивать рюкзаки, доставая булочки и печенье, но Хуа Юйчжань тут же заметил их маневр:
— Не есть здесь.
— А-а... почему?
Девушки жалобно взвыли. Ху Синь не хотела убирать булочку, надеясь тайком откусить кусочек, пока они идут в хвосте колонны.
Вдруг Сан Нин почувствовала чей-то пристальный взгляд — такой жгучий, что по рукам побежали мурашки. Она резко повернула голову к полю. Росла там, кажется, пшеница — не такая высокая, как кукуруза, но такая же бешено разросшаяся. Стебли желтели, не успев дать зерна, и в полумраке среди редких стеблей блестели чьи-то глаза, прикованные к ним.
Точнее, к их еде!
Эта мысль молнией пронеслась в голове Сан Нин. Она, сама того не осознавая, схватила Ху Синь за руку, в которой та держала булочку, и запихнула ту обратно в сумку. Оглянувшись через секунду, она ничего не увидела — видимо, привиделось.
— Сан Нин, ты чего? Необязательно быть такой послушной... — Ху Синь решила, что подруга просто до безумия боится ослушаться учителя. Она не стала скандалить, чтобы не остаться без зачета, и покорно убрала булочку, застегнув молнию.
Сан Нин не слушала ее. Она внимательно смотрела по сторонам. Под пасмурным небом пшеничное поле то и дело колыхалось от ветра, тени танцевали, и было неудивительно, что человеку могло что-то почудиться.
Но она ясно помнила то чувство, когда на тебя смотрят десятки глаз. До сих пор мороз по коже.
Она перевела взгляд на спину Хуа Юйчжаня, шагающего впереди. Раз он запретил останавливаться и есть, значит, он знает, что здесь что-то есть?
Зачем они сюда приехали?
Изучать фольклорные истории о духах и демонах!
Сан Нин стало совсем не по себе. А что, если здесь и правда водятся духи? Она не была ни атеисткой, ни фанатичной верующей, просто никогда не задумывалась о таких вещах. Но для человека, привыкшего к безопасности материального мира, мысль о встрече с потусторонним была пугающей.
Казалось, только она одна почувствовала неладное, остальные продолжали путь, не подозревая об опасности.
Вспомнив о чем-то, Сан Нин оглянулась и не увидела Сюй Цзяня. Дорога одна, он был одет в яркую куртку — даже если бы он не остался на месте, а пошел обратно, его фигура была бы видна. Неужели он залез в кукурузу по нужде?
Сан Нин становилось всё страшнее, но она боялась, что это лишь ее воображение. Она тихо пристроилась к старосте Бай Лэчжи:
— Староста... может, плохо, что мы бросили Сюй Цзяня? А если с ним что-то случится?
— Что с ним может случиться? — отозвалась та. — Он взрослый парень, дорога одна. Либо вернется к автобусу, либо пойдет следом в деревню. Мы же не в диких горах, какие тут могут быть опасности?
Студенты, выросшие в безопасных городах нового общества, явно не имели инстинкта самосохранения.
Сан Нин прикусила губу. Она понимала, что больше ничего не может сделать. У нее не хватало смелости вернуться за Сюй Цзянем, а говорить всем, что здесь бродят духи — только прослыть сумасшедшей.
Вспомнив слова учителя о том, что если беспрекословно следовать его указаниям и не действовать в одиночку, они будут в безопасности, Сан Нин плотно прижалась к группе.
http://bllate.org/book/38812/4886972
Сказали спасибо 0 читателей