Сун Жань опешил и с легким чувством вины произнес:
— Разве я не ответил на твое последнее сообщение в WeChat?
— А на предыдущие? И потом, каждый раз, когда я тебе звоню, ты отвечаешь так, словно отмахиваешься, не скажешь и пары слов, как сбрасываешь вызов... — Линь Фэйюй говорил все более обиженным тоном, и постепенно его глаза начали краснеть. — Брат, почему мне кажется, что ты становишься ко мне все холоднее? Я что-то сделал не так?
Мелкий ублюдок оказался на редкость чувствительным. Последние пару лет Сун Жань пытался постепенно ослабить хватку, планируя после поступления парня в университет вообще не вмешиваться в его жизнь. Кто же знал, что тот это почувствует и начнет заниматься самобичеванием.
— Ты ничего не сделал не так, это мои проблемы... Ладно, давай сначала слезь с меня. — Сун Жань решительно не знал, как это объяснить, да и поза была крайне неловкой, поэтому он с силой толкнул парня, но обнаружил, что не может сдвинуть его с места.
Чем этот пацан питается, что стал таким тяжелым?! Да он еще и специально использует приемы удержания из саньда, намертво придавив его к полу. Это же настоящий бунт!
Линь Фэйюй намертво прижимал его к полу, но глаза его были красными:
— Если я что-то сделал не так, я исправлюсь, только не игнорируй меня.
Сун Жань был совершенно беспомощен и мог лишь уговаривать:
— Я тебя не игнорирую. Давай, вставай.
Линь Фэйюй с сомнением спросил:
— Правда?
— Правда, даю слово, чистая правда.
— А, — Линь Фэйюй поколебался еще немного и наконец неохотно поднялся.
Сун Жань растер затекшие от тяжести руки и, мельком взглянув на парня, который теперь был чуть выше его самого, почувствовал невыразимую досаду, отчего его лицо стало мрачным.
Линь Фэйюй внимательно изучил его выражение лица, затем осторожно обнял за талию и, словно котенок, потерся о его плечо, мягко произнеся:
— Брат, ты в последнее время очень занят? Я то и дело пишу тебе в WeChat, наверное, отвлекаю? Прости, я постараюсь в будущем сдерживаться.
Сердце Сун Жаня слегка смягчилось. Ему было совестно признаться: «Вообще-то я не занят, я просто намеренно тебя игнорировал». Как раз в этот момент он боковым зрением заметил экран телевизора и решил найти отговорку:
— Угу, в последнее время и правда кое-что происходит. Корпорация Сун планирует поглотить «Юньчжун Медиа», ты слышал?
Линь Фэйюй проследил за его взглядом. На экране Сун Циншуан, слегка нахмурившись, отвечал на вопросы репортеров.
Линь Фэйюй кивнул:
— Угу, я тоже об этом слышал. Просто не думал, что президент корпорации Сун такой молодой.
Сун Жань уставился на Сун Циншуана на экране и с бесстрастным лицом криво усмехнулся:
— Молодой да перспективный. Когда он принимал корпорацию Сун из рук своего старшего брата, он только-только окончил Школу менеджмента Слоуна. Прошло три года, а ему всего двадцать пять.
Линь Фэйюй слегка опешил, а затем не удержался и прищурился:
— Брат, ты с ним знаком?
Сун Жань застыл, тут же осознав, что проговорился, и его взгляд невольно метнулся в сторону:
— Кхе-кхе, нет, просто слышал от других. Я всего лишь мелкий менеджер, прожигающий жизнь, откуда мне знать президента корпорации Сун?
Линь Фэйюй некоторое время смотрел на Сун Жаня, затем снова повернулся к телевизору. Сун Циншуан на экране был белоснежен, строен и высок. Отвечая репортерам, он говорил равнодушным тоном, а его голос напоминал звон льдинок. От него исходила неописуемая аура холодной отстраненности.
Линь Фэйюй сжал губы и вдруг спросил:
— Он содержит У Минхао?
Сун Жаню совершенно не хотелось обсуждать этого неблагодарного Сун Циншуана, поэтому он уклончиво ответил:
— Вроде того, их даже сфотографировали.
Глаза Линь Фэйюя хитро блеснули, и он вдруг усмехнулся:
— Вообще-то, это не обязательно так. Эти медиа больше всего любят раздувать скандалы на пустом месте. На тех фотографиях просто Сун Циншуан лично поехал на съемочную площадку, чтобы забрать У Минхао, потом они мило ели в уличной палатке и, обнимаясь, заходили в номер отеля. Это же не какие-нибудь скандальные снимки.
Как раз в этот момент по телевизору показали фотографию. На фоне грязной уличной палатки Сун Циншуан в черном кашемировом пальто сидел на засаленном пластиковом табурете и, опустив взгляд, смотрел, как У Минхао ест жареный куриный стейк. Его выражение лица было на удивление нежным.
Линь Фэйюй тут же заявил:
— Брат, такие фото ни о чем не говорят.
Сун Жань был совершенно озадачен. Как это ни о чем не говорят?
Линь Фэйюй взглянул на телевизор и с возмущением добавил:
— Эти папарацци просто ужасны. Что такого необычного в еде на улице, людям же нужно есть! А что касается снятия номера в отеле и выхода только на следующий день... может, они просто проболтали в номере всю ночь? И хотя У Минхао задернул шторы и ничего не видно, репортеры не могут просто так выдумывать факты.
Сун Жань мог лишь криво усмехнуться.
У Сун Циншуана была тяжелая форма мизофобии, и он всегда смотрел на уличные палатки свысока. Однажды Сун Жань сводил его поесть, так этот пацан весь вечер просидел с кислой миной, что хотелось дать ему в глаз! И теперь Сун Циншуан согласился снизойти и составить компанию этому У Минхао в уличной забегаловке. Значит, между ними точно что-то есть.
К тому же Сун Циншуан не любил пустой болтовни. Молчаливый холодный президент и малообразованный молодой айдол снимают президентский люкс в пятизвездочном отеле, чтобы просто болтать, укрывшись одеялом?
С таким же успехом можно сказать, что Сун Циншуан показывал У Минхао коллекцию детских светящихся часов.
Ворча про себя, Сун Жань не удержался и покосился на Линь Фэйюя, чувствуя легкую тревогу.
Этот парнишка, Линь Фэйюй, хоть и очень умен, но годами живет в интернате, его окружение крайне простое. На съемках все относятся к нему как к младшему, он никогда не сталкивался с негласными правилами кастинга. Поэтому к откровенной торговле телом, как у Линь Сяофэн и Босса Сюя, он чувствителен, а вот в грязных сделках шоу-бизнеса совершенно не разбирается. Это вызывало беспокойство.
Заметив его странный вид, Линь Фэйюй озадаченно спросил:
— Брат, что случилось?
— Ничего. Просто считай, что они прониклись друг к другу с первого взгляда и в отеле просто болтали под одеялом, — Сун Жань про себя вздохнул. Ладно, придется самому приглядывать за пацаном, а через пару лет он повзрослеет, и все наладится.
Линь Фэйюй послушно кивнул:
— Угу.
— До гаокао осталось всего несколько месяцев, верно? Ты в прошлый раз говорил, что не планируешь поступать в Академию кино, а хочешь на финансовый в Университет P? — Сун Жань не желал продолжать этот режущий слух разговор о «содержании айдола неблагодарным волчонком» и перевел тему.
Линь Фэйюй улыбнулся:
— Угу, я планирую специализироваться на финансах, а актерское мастерство взять как дополнительное. После выпуска буду сниматься и параллельно заниматься инвестициями.
— Учить новое всегда полезно, на двух ногах стоять надежнее, чем на одной, — Сун Жань полностью согласился и потянулся, чтобы взъерошить парню волосы, но про себя выругался: чертовски неудобно, когда он вымахал таким высоким.
Линь Фэйюй послушно наклонил голову, позволяя себя погладить, и с гордостью добавил:
— Кстати, «Луну над Тростниковым озером» отправили на премию «Серебряная статуэтка». Режиссер Цуй сказал, что у меня большие шансы получить награду за лучшую мужскую роль второго плана. Если я ее возьму, то в следующем фильме, возможно, получу главную роль в крупном проекте.
Глядя на его радостный вид и думая о поглощении «Юньчжун Медиа» корпорацией Сун, Сун Жань чувствовал нарастающую тревогу.
Пацан так на него похож. Хорошо, что Сун Циншуан не особо следит за шоу-бизнесом, а Линь Фэйюй раньше не играл главных ролей, поэтому Сун Циншуан его не заметил. Но если «Юньчжун Медиа» поглотят, а Линь Фэйюй засветится еще ярче... черт.
В таком случае Сун Циншуан точно обратит на него внимание. Этот неблагодарный волчонок так ненавидит его самого, что с вероятностью девяносто девять процентов перенесет эту ненависть на Линь Фэйюя и начнет ему чинить препятствия.
Линь Фэйюй недовольно произнес:
— Брат, почему ты сегодня вечно витаешь в облаках? Ты вообще слышал, что я сказал?
Сун Жань потер виски и отмахнулся:
— Угу-угу, ты получишь «Серебряную статуэтку», ты сыграешь главную роль. Да-да-да, молодец-молодец.
Линь Фэйюй поджал губы, явно будучи недовольным такой неискренней похвалой, а спустя некоторое время тихо добавил:
— Летом мне исполнится восемнадцать, и я смогу содержать тебя.
— Содержать меня? Да брось, если ты просто о себе позаботишься, я уже буду возносить хвалу Будде, — Сун Жаню стало забавно. Он сам переживает, как бы этому парню не чинили препятствия, а тот уже мечтает его содержать.
Линь Фэйюй тут же расстроился и сердито уставился на Сун Жаня своими янтарными глазами:
— Брат!
Глядя в эти янтарные миндалевидные глаза, так похожие на его собственные, и представляя кипучую ненависть Сун Циншуана, если он их увидит, Сун Жань не удержался от тихого вздоха. Эх, если бы кто-то мог помочь защитить этого парня... Подумав об этом, Сун Жань вдруг моргнул, и ему в голову пришла отличная идея.
Приободрившись, он выпрямился, быстро прокрутил этот план в голове от начала до конца и, не найдя в нем изъянов, сказал:
— Сяо Юй, собирайся. Сегодня мы не пойдем на барбекю, я отвезу тебя в одно место.
— Куда?
— В долину Цуйчжу.
— В долину Цуйчжу? Это же в пригороде. Зачем нам туда?
— Приедем — узнаешь.
Сун Жань всегда действовал решительно. Он быстро затащил Линь Фэйюя в машину. Это был подержанный автомобиль, купленный в прошлом году, но в неплохом состоянии. Как только они сели, раздался непрерывный предупредительный сигнал, напоминающий, что пассажир не пристегнут.
— Сяо Юй, пристегни ремень.
— Я не могу его найти, кажется, он застрял... — Линь Фэйюй начал шарить руками.
— Ладно, я сам, — Сун Жань потерял терпение, наклонился через парня, вытянул ремень безопасности с правой стороны его сиденья и надежно защелкнул замок.
Линь Фэйюй опустил ресницы, позволяя ему хозяйничать рядом.
Брат нависал над ним, старательно нащупывая ремень. Его ушные раковины были такими тонкими, что казались почти прозрачными, а мочки, белые как нефрит, отливали легким румянцем. Дальше шла плавная, изящная линия подбородка, а если поднять взгляд выше — те самые бледные губы...
В своих неописуемых, странных фантазиях он уже жадно целовал эти губы. И сейчас они находились всего в нескольких сантиметрах от него, обдавая его легким, настоящим теплом дыхания.
Застегнув ремень, Сун Жань выпрямился и, нахмурившись, посмотрел на застывшего Линь Фэйюя, щелкнув пальцами перед его лицом:
— Очнись.
— А? — Линь Фэйюй резко вынырнул из транса, явно испугавшись, и растерянно уставился в окно автомобиля. Кончики его ушей предательски покраснели.
Сун Жань не обратил на это особого внимания и, крутя руль, небрежно спросил:
— О чем задумался?
— Да так... — Линь Фэйюй помялся, а затем тихо спросил: — Брат, ты когда-нибудь целовался?
Сун Жань слегка опешил. В прошлой жизни он был слишком занят, у него не было серьезных отношений, хотя встречалось много страстных поклонников, как мужчин, так и женщин. Некоторые даже притворялись пьяными, чтобы поцеловать его, но он никак не реагировал, потому что у него просто не было на это времени.
Стоп, это не главное. Главное — зачем этому мелкому ублюдку такие вопросы? Гормоны заиграли?
Линь Фэйюй внимательно наблюдал за его реакцией и вдруг сквозь зубы произнес:
— Ты целовался, да?
Сун Жань покосился на него, не желая отвечать на такие детские вопросы.
— Ты с кем-то... ты с кем-то целовался... — пробормотал Линь Фэйюй, а затем невольно повысил голос, почти с нажимом: — С кем?
Сун Жань, не находя слов, ответил:
— Сяо Юй, твоему брату уже далеко за двадцать. Не то что целоваться, заниматься сексом — это абсолютно нормально! И вообще, какое это имеет к тебе отношение? Детям не стоит лезть во взрослые дела.
Линь Фэйюй ошеломленно уставился на Сун Жаня, словно лишившись дара речи. Спустя долгое время он вдруг с ненавистью отвернулся и прилип взглядом к окну, больше не глядя на брата.
Сун Жань мельком взглянул на отражение в стекле. Красивое, юное лицо парня было мрачным, но во взгляде читалась растерянность. Он походил на разъяренного волчонка, который сам толком не понимал, почему так зол.
Сун Жань про себя закатил глаза. Ему было лень связываться с подростком, у которого начался пубертатный бунт, и он продолжил вести машину.
Лишь спустя долгое время Линь Фэйюй повернул голову и, смягчив тон, сказал:
— Брат, прости, мне не стоило задавать эти глупые вопросы... Я... мне просто было любопытно.
Сун Жань небрежно бросил:
— Понимаю, сложный подростковый возраст, бывает.
— Брат!
Пока они разговаривали, машина уже выехала из города и добралась до долины Цуйчжу в пригороде.
Долина Цуйчжу полностью соответствовала своему названию: это была ложбина между двумя небольшими горами. У входа в долину открывался вид на густые заросли изумрудного бамбука. Порывы горного ветра шелестели листвой, создавая приятную прохладу.
— Вылезай, дальше не проехать, придется идти пешком.
— Брат, так куда мы все-таки идем?
Сун Жань смотрел на густой бамбук, словно вспоминая что-то из далекого прошлого:
— Я везу тебя навестить одного старика. Не волнуйся, когда он тебя увидит, ты ему очень понравишься, и он обязательно постарается защитить тебя.
http://bllate.org/book/38810/4935393
