Сун Жань немного поколебался и решил сходить проведать собственное тело в коме.
Он украдкой выскользнул из палаты и направился к четвертому больничному корпусу. Больница Цзянчэна была огромной, и четвертый корпус располагался в самом конце территории. Сун Жань читал новости о той аварии и знал, что его тело лежит именно там.
В отличие от других корпусов, здесь действовал строгий пропускной режим. На входе дежурили администратор и охранник, каждого посетителя регистрировали, правила были предельно строгими.
Однако это не стало для Сун Жаня препятствием. Немного подождя у входа, он заметил большую толпу родственников какого-то пациента. Похоже, какой-то богач был при смерти, и все его дети и внуки явились в полном составе. Сун Жань затесался в толпу и беспрепятственно проник внутрь.
Подкравшись к лифтам, он взглянул на схему этажей: «28-й этаж: VIP-отделение реанимации». Наверняка речь шла именно об этом месте.
Поднявшись на двадцать восьмой этаж, Сун Жань столкнулся с препятствием на посту медсестер. Грозная на вид медсестра средних лет сурово сдвинула брови:
— К кому вы? Чтобы навестить пациента, нужна предварительная запись!
Сун Жань моргнул и, напустив на себя наивный вид студента, произнес:
— Извините, я студент Цзянчэнского университета. Мой научный руководитель попал в больницу с кровоизлиянием в мозг, говорят, он лежит здесь. Не могли бы вы его найти?
Почтительные к наставникам студенты всегда вызывают симпатию, к тому же нынешняя внешность Сун Жаня была весьма миловидной и располагала к себе людей старшего возраста. Медсестра секунду поколебалась и спросила:
— Как зовут вашего руководителя?
Сун Жань, не задумываясь, выдумал имя:
— Ли Цян.
Медсестра повернулась к компьютеру и застучала по клавишам:
— Сейчас проверю, подождите.
Пока она была полностью поглощена поиском в базе данных, Сун Жань тихонько пригнулся и, проскользнув мимо поста, юркнул в больничный коридор.
— Пациента по имени Ли Цян нет. Вы уверены, что не перепутали больницу? — Медсестра подняла голову и озадаченно огляделась. — Где он? Ушел?
На этом этаже располагались только VIP-палаты интенсивной терапии. Большинство пациентов находились без сознания, поэтому в коридоре царила мертвая, почти пугающая тишина.
Сун Жань шел на цыпочках, с видом вора приоткрывая одну дверь за другой. Но, осмотрев больше десятка палат, он так и не нашел «себя». Уже почти отчаявшись, он толкнул дверь девятнадцатой палаты и замер.
Это был... он сам?
Спустя пару секунд Сун Жань опомнился. Он быстро юркнул внутрь, плотно прикрыл за собой дверь и лишь тогда подошел к кровати, глядя сверху вниз на лежащего человека.
Такой знакомый и в то же время такой чужой.
Человек на кровати лежал с закрытыми глазами, его лицо было совершенно спокойным, словно он просто крепко спал. Вот только тело было утыкано трубками, а у изголовья громоздились сложные аппараты: кардиомонитор, энцефалограф и прочее оборудование.
Внешние уголки его глаз были слегка приподняты, ресницы — густыми и черными, переносица — высокой, а губы — тонкими и бледными. Черты лица были безупречны, и лишь закрытые глаза мешали увидеть красивые янтарные радужки. По сравнению с прошлым он казался чуть более худым и бледным, но все равно оставался невероятно красивым мужчиной.
Это и есть я?
Сун Жань ошеломленно смотрел на человека на кровати, испытывая крайне странное чувство. Он стоял здесь и смотрел, как другой «он сам» лежит на больничной койке.
Он долго не мог прийти в себя, а затем, словно подчиняясь какому-то импульсу, протянул руку и коснулся щеки «себя». Кожа была теплой и упругой, губы — нежными и увлажненными, волосы — мягкими и чистыми, а ногти — аккуратно подстриженными. Очевидно, за телом очень хорошо «ухаживали», и оно вовсе не было грязным и заброшенным, как он себе представлял.
Сун Жань был крайне озадачен. Кто так заботился о его теле?
Кожа и волосы в таком порядке, а что с телом? Нет ли пролежней, не атрофировались ли мышцы? Подумав об этом, Сун Жань захотел расстегнуть воротник «своей» пижамы, чтобы осмотреть тело. Все-таки он пользовался этим телом больше двадцати лет и ему было не все равно.
Но стоило ему расстегнуть первую пуговицу, как из коридора донеслись чьи-то шаги.
Сун Жань вздрогнул и в панике огляделся. В палате совершенно негде было спрятаться, поэтому ему ничего не оставалось, как забиться в угол за плотные шторы. В ткани был узор из полупрозрачной тюлевой вставки, сквозь которую можно было смутно разглядеть, что происходит в комнате.
Шаги приближались. Дверь со скрипом отворилась, и раздался холодный, чистый голос, напоминающий звон льдинок:
— Жди снаружи.
— Слушаюсь, младший президент Сун.
Сун Жань широко раскрыл глаза. Сун Циншуан?!
Сквозь узорчатую тюль он увидел, как в палату вошла стройная фигура в черном кашемировом пальто. Белоснежное, холодное лицо принадлежало нынешнему главе корпорации Сун — Сун Циншуану.
Сун Жань слегка опешил. Что Сун Циншуан здесь делает? Пришел посмеяться над ним? Или хочет воспользоваться его беспомощностью и хорошенько избить? Да ладно, он же в коме, и даже если Сун Циншуан мелочный, не до такой же степени.
Сун Циншуан подошел к кровати и, опустив взгляд на лежащего, замер, не произнося ни слова и не делая никаких движений.
Чего этот пацан вообще хочет?
Сун Циншуан стоял так довольно долго, прежде чем тихо произнес:
— Старший брат.
Сун Жань: «?»
Сун Циншуан молча постоял еще немного, затем сел на край кровати и достал что-то из кармана. Он сидел спиной к Сун Жаню, и между ними была штора, поэтому Сун Жань заметил лишь мелькнувший серебряный отблеск, похожий на блик металла.
Погодите, неужели этот пацан хочет его убить? Боится, что он очнется и отберет корпорацию Сун?
Пока Сун Жань про себя возмущался, вдруг раздался четкий щелчок.
Что за звук? На самом деле он был очень знакомым и часто встречался в повседневной жизни, но здесь звучал настолько жутко, что Сун Жань поначалу даже не понял, что это. Затем раздался еще один четкий щелчок.
Сун Жань ошеломленно моргнул и вдруг сообразил: Сун Циншуан только что достал ножницы для стрижки ногтей и сейчас стриг ногти «ему».
Тот самый высокомерный, надменный, смотревший на всех свысока и страдающий тяжелой формой мизофобии Сун Циншуан стриг ему ногти! В этот момент Сун Жань испытал крайне сюрреалистичное чувство, словно увидел, как брутальный качок танцует стриптиз, или как хрупкая девушка вдруг делает бросок через плечо.
Вскоре его сердце подверглось еще более суровому испытанию: Сун Циншуан пересел в ноги кровати и начал стричь ему ногти на ногах.
Слушая эти четкие щелчки и наблюдая, как Сун Циншуан, опустив голову, с предельно серьезным белоснежным лицом и выражением, достойным совета директоров, стрижет ему ногти на ногах, Сун Жань чувствовал себя так, словно его ударило молнией. Настолько, что когда Сун Циншуан закончил и начал массировать икры пациенту в коме, Сун Жань уже полностью онемел.
Сун Циншуан положил икру пациента себе на бедро и начал с умеренной силой разминать мышцы. Его движения оказались на удивление уверенными, и время от времени он тихо спрашивал:
— Сила нажима нормальная?
Пациент в коме, естественно, не отвечал, а в голове Сун Жаня, прячущегося за шторой, крутилась лишь одна мысль: мне мерещится? Или Сун Циншуан совсем умом тронулся?
Неизвестно, сколько прошло времени. У Сун Жаня уже затекли ноги от стояния, а Сун Циншуан все так же сосредоточенно делал массаж, переходя от левой ноги к правой, от левой руки к правой. Сун Жань не то что не мог выскользнуть наружу, он даже дышать боялся громко, чтобы Сун Циншуан его не услышал.
Шутка ли, если Сун Циншуан обнаружит «Сун Сяожаня» в палате «старшего президента Сун», да еще и с учетом прошлого «инцидента с кражей халата», тогда ему ни за что не отмыться от этих подозрений. Прыгни он хоть в саму Хуанхэ — ее илистые воды лишь вымажут его еще сильнее. С вероятностью девяносто девять процентов его обвинят в «сексуальных домогательствах к пациенту в коме» и сдадут в полицию.
Спустя еще некоторое время ноги Сун Жаня совсем одеревенели, и ему хотелось плакать от безысходности. Этот пацан, едва достигнув подросткового возраста, перестал нормально с ним общаться, а потом и вовсе устроил ловушку на горе Ляньхуа, желая его смерти. А теперь, когда он стал пациентом в коме, Сун Циншуан вдруг ни с того ни с сего решил сыграть роль заботливого младшего брата, да еще и запер его здесь без возможности выйти!
Этот пацан — сущее наказание!
Сун Жань про себя десятки раз обозвал его сопляком, неблагодарным, ледяной рожей и психом. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем из коридора донесся тихий разговор, похоже, кто-то говорил по телефону, а затем в дверь дважды постучали.
— В чем дело? — холодно спросил Сун Циншуан.
Секретарь осторожно приоткрыл дверь и тихо произнес:
— Младший президент Сун, вице-президент Чжао говорит, что в его кабинет зимой не попадает солнце, и он хочет его поменять.
— Пусть меняет.
Секретарь поколебался, прежде чем продолжить:
— Он хочет занять бывший кабинет старшего президента Сун и уже перенес туда свои вещи.
Сун Циншуан слегка опешил, а затем резко вскочил на ноги и раздраженно бросил:
— Что ты сказал? Я же в прошлый раз велел выделить двух человек, чтобы они охраняли тот кабинет!
Секретарь, вытирая пот, торопливо закивал:
— Да, да, после того как тот псих украл халат старшего президента Сун, я перевел Сяо Чжана и Сяо Чэня работать в приемную, чтобы они стерегли внутренний кабинет. Вице-президент Чжао не смог пройти внутрь, просто вынес свои вещи и свалил их прямо перед дверью кабинета. Сейчас обе группы там ругаются.
— Чжао Янь... он совсем обнаглел, — Сун Циншуан потер виски, его тон стал леденящим.
В этот момент Сун Жань уже обо всем догадался. Чжао Янь был не просто вице-президентом, а одним из крупнейших акционеров корпорации Сун. Он отличался крайне властным характером. Пока Сун Жань был у руля, тот не смел и шагу ступить, но теперь, когда Сун Жань оказался в коме, а Сун Циншуан был слишком молод, этот Чжао, похоже, решил проявить инициативу.
С такими людьми, как Чжао Янь, стоило отступить на шаг, как они продвигались на три. Но Сун Циншуан, несмотря на молодость, обладал крайне гордым и холодным нравом и ни за что не стал бы легко уступать.
И действительно, Сун Циншуан холодно произнес:
— Я вернусь и разберусь. А ты скажи доктору Чжану, что мой брат в последнее время снова похудел. Пусть используют любые необходимые питательные растворы, деньги — не проблема. Я приду послезавтра.
Как только Сун Циншуан ушел, Сун Жань тут же выскользнул из палаты. Вздохнув с облегчением, он почувствовал, что его сомнения лишь усилились. Судя по словам Сун Циншуана, он, похоже, часто навещал его. Чего он вообще добивается?
Те крохи привязанности, что были у них в детстве, давно иссякли. Сун Циншуан желал ему смерти. Этот пацан был гордым, упрямым и бессердечным, так что вряд ли его отношение могло развернуться на сто восемьдесят градусов только из-за того, что Сун Жань спас ему жизнь. Не стал бы он навещать его через день, да еще и, черт возьми, стричь ему ногти на ногах!
При мысли о стрижке ногтей на ногах у Сун Жаня снова побежали мурашки. Он невольно потер руки, напряженно размышляя о мотивах Сун Циншуана. Точно, это могло быть продиктовано только выгодой.
Если речь идет о выгоде, то после того, как он впал в кому, главными акционерами корпорации Сун, имеющими право голоса, помимо Чжао Яня, остался лишь дядюшка Сюэ. И хотя дядюшка Сюэ уже наполовину отошел от дел, он всегда хорошо относился к Сун Жаню. Неужели Сун Циншуан разыгрывает этот спектакль для дядюшки Сюэ... Неужели тот секретарь — человек дядюшки Сюэ?
Эх, интересно, как сейчас здоровье дядюшки Сюэ? Как только разберусь с текущими делами, надо будет его навестить.
Размышляя об этом, Сун Жань незаметно пробрался обратно в свою палату. Линь Фэйюй тут же бросился к нему и взволнованно спросил:
— Брат, куда ты пропал? Почему ничего не сказал?
Сун Жань почувствовал легкую неловкость. Он думал, что быстро вернется, и даже не оставил записки. Кто же знал, что он наткнется на Сун Циншуана и застрянет почти на два часа.
Он виновато улыбнулся и соврал:
— Я вышел погреться на солнышке, а когда возвращался, забыл номер палаты, вот и плутал долго, пока нашел.
Линь Фэйюй недовольно произнес:
— Брат, ты еще не выздоровел. Если хочешь погреться на солнце, я мог бы одолжить инвалидное кресло и вывезти тебя. Зачем ты один куда-то бродишь? Вдруг снова потеряешь сознание?
— Я не настолько слаб, — Сун Жань не удержался и прикрыл лицо рукой. Слишком уж заботливый «маленький помощник» — это тоже проблема.
— Брат, врач же сказал, что у тебя алкогольное отравление и нарушение водно-солевого баланса, тебе нужен полный покой...
Сун Жань больше всего на свете не любил нравоучений, поэтому поспешно перебил:
— Я голоден.
Линь Фэйюй, как и ожидалось, тут же прекратил ворчать и, побежав за миской, пробурчал:
— Каша уже остыла, пойду разогрею ее в микроволновке.
— Каша? Погоди, а как же жареная курица? — Сун Жань остолбенел.
Сун Жаня заставили пить кашу целых два дня, от чего у него уже сводило скулы от пресности, и вот наконец настал день выписки.
За эти дни он убедился, что Линь Фэйюй и правда очень способный. В свои юные годы он действовал на редкость организованно: оплата страховки, запись рекомендаций врача, получение лекарств в окне выдачи, оформление выписки — со всем этим он справлялся мастерски и проворно, так что Сун Жаню почти не приходилось ни о чем беспокоиться.
Просто... невероятно выгодный «маленький помощник».
В тот день, оформив все бумаги, они сели в такси и вернулись в жилой комплекс «Чуньцзян». Сун Жань взглянул на дверь 602 напротив: бронированная дверь по-прежнему была наглухо заперта. Похоже, ту женщину совершенно не волновало, куда подевался ее сын.
Линь Фэйюй тоже посмотрел на дверь напротив и слегка сжал губы.
— Не думай об этом, пойдем внутрь, — Сун Жань утешающе взъерошил мальчишке волосы и про себя тяжело вздохнул.
Открывая дверь, он размышлял, как заставить эту женщину подписать разрешение. Как только у него на руках будет документ от опекуна, он сможет стать официальным менеджером Линь Фэйюя, и дальше все пойдет как по маслу.
И еще, Линь Фэйюю нужно вернуться к учебе. Даже если он в будущем выберет путь актера, ребенок не должен бросать школу.
http://bllate.org/book/38810/4929319
