Пропустив мимо ушей слово «неудачница», Чунь Чунчун сосредоточилась на том, что было раньше, и с недоумением переспросила: — Ванная?
— Угу, обычно я здесь не моюсь. — Видя, что Чунь Чунчун растеряна, Ли Чэн Юань пояснила: — Из-за того, что работа часто отнимает много времени, школа выделила мне студию. Внутри есть ванная, и обычно я моюсь там.
— Как здорово, — Чунь Чунчун была смертельно завистлива. — Вот бы и мне мыться в ванной. В общей мыльне так непривычно...
— Все же девчонки, чего тут непривычного? — Ли Чэн Юань недоумевала. Она с детства ходила в баню, и вид различных обнаженных женских тел ее совершенно не смущал. Правда, из-за внешности ей позже перестало хотеться туда ходить. Ну а сегодняшний день — кхе, сплошное исключение.
— Да это понятно... но... все равно как-то странно... — Чунь Чунчун замялась, но тут обнаружила, что они уже дошли до дверей общежития. — Старшая сестра, я на месте! Большое тебе спасибо за сегодняшний день!
Ли Чэн Юань небрежно махнула рукой, велев ей не церемониться. Когда Чунь Чунчун уже собиралась войти в здание, Ли Чэн Юань вдруг окликнула ее: — Чунчун.
— М? — Чунь Чунчун обернулась и вопросительно посмотрела на Ли Чэн Юань.
В глазах Ли Чэн Юань мелькнул невыразимый огонек, и она с улыбкой произнесла: — Приходи завтра ко мне, я дам тебе ключ от студии. Можешь потом мыться там, но никому об этом не рассказывай.
Сказав это, она не стала дожидаться ответа Чунь Чунчун и направилась к своей комнате.
Глядя на массивную спину удаляющейся старшей сестры, Чунь Чунчун почувствовала, как на душе стало тепло. Толстушка-старшая сестра — просто ангел, предобрейшей души человек!
Старшая сестра — ее спасительница! Устроившись в ванне, Чунь Чунчун блаженно напевала песенку. Вчера, услышав, как старшая сестра упоминает студию, она думала, что там установлен лишь крошечный водонагреватель, но никак не ожидала найти такую роскошную ванну. Папа говорил, что школа — как корпорация, типичный эксплуататор, а эксплуататоры не будут делать людям добро просто так. Должно быть, положение старшей сестры в школе весьма необычно.
Вдруг раздался звук открывающейся двери: — Подождите минутку, я только приведу материалы в порядок. — Это был голос старшей сестры.
— Председатель, воспользуюсь вашей уборной.
Там были и другие люди, и им понадобилась ванная?! Чунь Чунчун перевернулась и вскочила на ноги, не раздумывая. О какой одежде могла идти речь? Голышом она вцепилась в дверную ручку, не пуская никого внутрь — ни за что не пустив!
— Председатель... — она изо всех сил подергала ручку, но дверь даже не шелохнулась, а затем с отчаянием посмотрела на Ли Чэн Юань: — Дверь сломалась?!
Услышав это, Ли Чэн Юань на секунду замерла и нахмурилась. Она же проверяла ее всего пару дней назад, такого быть не должно.
— Попробуй толкнуть сильнее.
Толкнуть? И еще как сильно! Толстая дура, тебе конец! Разъяренная Чунь Чунчун вцепилась в ручку еще мертвей. Ее честное имя было сейчас только в ее собственных руках...
— Председатель, кажется, она заперта изнутри?
Ли Чэн Юань как раз закончила раскладывать документы по местам, подошла и тоже дернула за ручку — и правда, походило на то, что дверь заперта изнутри.
— Председатель, не вор же туда забрался?
Вор? Сама ты вор, и вся твоя семья воры!
— Вот ключ, в следующий раз приходи мыться сама, только никому не говори.
— Старшая сестра, можешь не сомневаться.
……
Неужели внутри Чунь Чунчун?! Ли Чэн Юань подалась вбок, загородив своей необъятной фигурой весь дверной проем, хлопнула себя по лбу и с виноватой улыбкой посмотрела на подчиненную, которая, судя по нахмуренным бровям, терпела из последних сил: — И надо же мне быть такой растерянной. Дверь сломалась еще в обед, я никак не соберусь починить. Сходи в туалет этажом ниже.
Вспомнив кое-что, Ли Чэн Юань указала на стол: — Кстати, документы готовы, они на столе, можешь просто забрать их. У меня тут еще кое-какие дела, так что вы тоже ступайте в общежитие отдыхать.
— Хорошо, до свидания, председатель.
Похоже, та девушка и впрямь едва сдерживалась, поэтому резво схватила бумаги и бросилась прочь. Правда, поравнявшись с дверью, она случайно бросила взгляд на какой-то предмет у порога, и ее лицо мгновенно залилось краской: — Председатель, эту вещь... вам лучше убрать... — пробормотала она и упорхнула пулей. Убегая, она даже не забыла затворить за собой дверь.
Ли Чэн Юань в недоумении проводила взглядом унесшуюся со скоростью света подчиненную, а затем лениво глянула на то место, куда та указала. У самого порога ярко алели крошечные бледно-зеленые трусики, к которым весьма двусмысленно жалась пара мягких чашечек. Если не приглядываться, можно было подумать, что в углу распустился цветок. На лбу у Ли Чэн Юань вздулись вены. Сквозь стиснутые зубы она подошла, брезгливо подцепила находку двумя пальцами и подняла.
Ах ты, Чунь Чунчун, ну и Чунь Чунчун! Вся моя безупречная репутация Ли Чэн Юань пойдет прахом из-за этих двух зеленых тряпочек!
Чунчун в ванной ничего этого не знала. Услышав, что посетительница ушла, она наконец с облегчением выдохнула. Разжав пальцы, она вдруг сообразила, что дверь-то давно заперта на щеколду, а значит, ее отчаянная борьба с ручкой была пустой тратой сил. Желание принимать ванну пропало окончательно. Чунь Чунчун подхватила свою сумочку, вытащила банное полотенце, собираясь вытереться, но с ужасом обнаружила на дне сумки огромную дыру. Сумка оказалась абсолютно пустой. А где же ее трусики и те самые мягкие чашечки?
— Тук-тук.
В дверь ванной постучали. Ли Чэн Юань была абсолютно уверена, кто находится внутри, и прямо произнесла: — Чунчун, это я!
Смущенно глянув на пустую сумку, Чунь Чунчун завернулась в полотенце по самые плечи, подошла к двери и уточнила: — Старшая сестра, ты там одна?
Лучше перестраховаться: если там еще кто-то есть, она же со стыда сгорит!
— Да, я одна, — недовольно бросила Ли Чэн Юань, опуская взгляд на зеленую вещицу в своей руке, отчего ее настроение испортилось еще сильнее.
— Ты свои трусики не теряла?!Кажется, мои трусы куда-то пропали... — раздался сговорчивый шёпот, и обе девушки замерли, после чего вновь в один голос выдохнули:
— У меня!
— Где?
Ли Чэн Юань почувствовала, как на лбу проступает нервная жилка: стоило связаться с Чунь Чунчун, как жди беды. Зря она вчера из добрых побуждений отдала Чунь Чунчун ключи!
— Открой дверь! Я отдам тебе вещь!
Хлоп! Не успела она договорить, как дверь распахнулась. Перед ней предстала Чунь Чунчун, укутанная в бледно-зелёное банное полотенце в мелких цветочках, словно выплывшая из окутывающей её дымки тумана. Капли воды с прядей волос стекали по шее, прокладывая путь по некоему потаённому ложбинообразному изгибу. На белоснежной шейке горел румянец, и Ли Чэн Юань, сама того не заметив, на мгновение засмотрелась...
Увидев в руке Ли Чэн Юань злополучный предмет, Чунь Чунчун залилась ещё более ярким румянцем, выхватила вещь со словами: «Я переодеваться», — и попросту вытолкала опешившую Ли Чэн Юань за порог.
Мертвецки пролежав в общежитии почти неделю, Чунь Чунчун вприпрыжку отправилась вместе с остальными тремя соседками по комнате на первое кураторское собрание — получать учебники.
Последнюю неделю Чунь Чунчун неустанно и самозабвенно просвещалась под влиянием Чунь Чунчун, познавая тайны неведомого мира. И хотя она так до конца и не уразумела, почему в гомосексуальных отношениях принято делить партнёров на единицы и нули, а лесбийские пары зовут пешками и десятками, Чунь Чунчун искренне считала, что слово «лесби» звучит куда благозвучнее «геев». Стоило ей услышать это слово, как в её голове невольно рождалась задорная песенка: ля-ля-ля, ля-ля-ля, я продавец газет...
Сэ Сэ поначалу вытаращивала глаза от подобных речей, но со временем привыкла и слушала с олимпийским спокойствием. Порой, поддавшись влиянию Чунь Чунчун, она даже подпевала им вдвоём. Был лишь один вопрос, который не давал Сэ Сэ покоя: стоило ли ей одалживать Чунь Чунчун книги посерьёзнее? В конце концов, та литература, что была сейчас на руках у Чунь Чунчун, выглядела слишком по-детски!
— До чего же волнительно, наконец-то начнём изучать психологию! — возбуждённо прошептала Чунь Чунчун, наблюдая, как редкие парни из их группы тащат в класс увесистые стопки книг.
Бросив на Чунь Чунчун холодный пренебрежительный взгляд, Фэйфэй безжалостно потушила её энтузиазм:
— На первом курсе профильных предметов почти не бывает. Готовься лучше к встрече с дедушками Марксом и Энгельсом.
— А? Серьёзно?.. — Чунь Чунчун привстала на цыпочки и вытянула шею, но доска была слишком далеко, и разглядеть что-либо не представлялось возможным.
— Я тоже слышала, что на первом курсе учебные программы везде примерно одинаковые, — вставила слово Мими.
Сэ Сэ тоже тихонько добавила:
— Угу... Я от брата слышала: кроме Маркса с Энгельсом, нас ждут основы этики и права, идеи Мао Цзэдуна, теория товарища Дэн Сяопина...
Старший брат Сэ Сэ слыл образцовым отличником, набравшим высший балл по естественным наукам и поступившим в Пекинский университет без экзаменов — в своё время его триумф наделал немало шуму в их родном городе.
— Боже мой, разве мы всё это уже не проходили? — Стоило Чунь Чунчун вспомнить домашнего репетитора по обществознанию, как у неё тут же начинала болеть голова. Дело было вовсе не в неуважении к пожилым людям: просто этот дедуля мало того что забрызгивал её слюной во время бурных монологов, так ещё и то и дело стучал её по лбу указкой! Разве можно винить её за то, что она засыпала? Старик нёс такую невыносимо... скучную чушь!
— Угу, программы практически один в один. Прими это с чистой совестью и смирись. Разве мудрец Конфуций не говорил: повторяя пройденное и узнавая новое, можно быть наставником? — промолвила Фэйфэй ледяным тоном. Наблюдая за тем, как лицо Чунь Чунчун омрачено печатью глубоких душевных терзаний, она испытывала искреннее наслаждение. Фэйфэй всё отчётливее понимала: Чунь Чунчун отлично справляется с ролью источника радости. Раз уж ожидание выдалось столь долгим и унылым, почему бы не подразнить её? Так хоть жизнь покажется прекрасней. А почему само ожидание так затянулось? Да потому, что парни, раздающие учебники, были заняты исключительно тем, что красовались перед девчонками из группы, растеряв всю расторопность где-то по дороге к Атлантическому океану.
— Четыре красавицы, ваши учебники, — стоило вспомнить к ночи чёрта, как он тут же объявился. Фэйфэй закатила глаза. Из десяти положенных книг за полчаса выдали едва ли половину...
— Благодарю, — холодно бросила Фэйфэй, без церемоний выхватив стопку из чужих рук.
— Пустяки, пустяки, мы же все одногруппники! И раз уж прекрасные дамы не возражают... — Парень скосил глаза, изображая неотразимый взгляд, и подмигнул. — Оставьте номерок телефончика.
С этими словами этот сальный тип бесстыдно протянул ладонь, жестом требуя телефон.
Фэйфэй ответила ледяным: «А я возражаю», — и демонстративно перевела взгляд на Чунь Чунчун.
Чунь Чунчун растерянно посмотрела на Сэ Сэ. Та торопливо опустила глаза, смущённо покачала головой и тут же перевела взгляд на сидевшую рядом Мими.
http://bllate.org/book/38806/4886271
Готово:
