Однако он быстро понял, что зря переживал.
Господин Цинь без тепла в голосе отчитал незваного гостя: — Что ты делаешь в моём доме?
Это вообще-то и его дом тоже!
Мысленно подумав это с важным видом, Су Тан молча вцепился обеими руками в перила.
Он поджал губы и отвёл взгляд в сторону: — Господин Су пригласил меня остаться на ночь.
Цинь Цзэ поправил очки на переносице и поднялся на пару ступенек выше. На Су Тана со всех сторон обрушилось давящее ощущение, от которого у паренька едва заметно затряслись коленки.
Заговорив снова, господин Цинь звучал холоднее смерти, а лицо его было чернее железа: — Ты ночевал прошлой ночью в комнате Су Юня?
— Гостевая, гостевая, я жил в гостевой! — Су Тан был готов расплатиться слезами, его руки так и норовили завязаться узлом вокруг перил, ведь он же ещё ребёнок!
С господином Цинь совершенно невозможно было найти общий язык — ни когда он был пёсом, ни теперь, когда стал человеком!
Господин Цинь словно вообще не знал такого слова, как мягкость.
Цинь Цзэ легко фыркнул, ничуть не осознавая, насколько неприлично для тридцатилетнего преуспевающего взрослого мужчины со стильными манерами спорить с каким-то подростком из-за права на ночёвку в комнате Су Юня.
Он знал лишь одно: то, чего он добивался целых пять лет и чего ещё не получил, он никому не позволит забрать первым.
Взгляд Цинь Цзэ легко скользнул по Су Тану, но самому Су Тану показалось, будто по нему проехался гигантский метеорный маятник, и по всему телу побежали мурашки.
Цинь Цзэ кивнул в сторону: — Пойдём поговорим на улице, отпусти сначала руки.
У Су Тана сработали тревожные звоночки, и он вцепился в перила ещё крепче, а его голова на шее закрутилась, как барабан стиральной машины.
Судя по нравам и методам господина Циня... его точно вышвырнут на улицу!
Именно так господин Цинь всегда выставлял за дверь птичек, кошечек и даже ту вяленую рыбу, которую он когда-то притаскивал в зубах.
Нельзя отпускать руки, ни в коем случае нельзя, иначе хозяин проснётся — и больше его не увидит.
У Цинь Цзэ не было опыта общения с детьми, а единственный знакомый подросток из их семьи был донельзя зрелым, поэтому он совершенно не умел справляться с подобными ситуациями и считал это дело крайне хлопотным.
Внезапно его взгляд зацепился за одну из деталей на перилах, и он попытался взять Су Тана за руку, но тот оттолкнул его изо всех сил.
Су Тан беззвучно вопил и молил о помощи в глубине души: Хозяин, хозяин! Скорее спаси меня! Твой муж сошёл с ума!!
Словно по телепатической связи, в ту же секунду Су Тан услышал голос, о котором так «долго и истоскованно» мечтал.
— Вы чем тут занимаетесь? — Су Юнь прошлой ночью и правда знатно устал, проспав до самого рассвета. Его цвет лица стал гораздо лучше, а кожа порозовела, посветлела и приобрела здоровый блеск.
Стоило ему только встать с постели, как он увидел эту парочку — взрослого и ребёнка, — которые сцепились у перил.
Увидев Су Юня, Су Тан тут же разжал руки, бросился к нему и спрятался за спиной, с невероятно обиженным и несчастным видом громко жалуясь: — Меня хотели выгнать!
Цинь Цзэ: — ...
Су Юнь недоверчиво посмотрел на Цинь Цзэ, и уголки суровых губ последнего невольно дёрнулись: — Я не выгонял.
По сравнению с живописными жалобами Су Тана его обычное объяснение звучало бледно и неубедительно, словно он просто упрямился.
Су Юнь снова перевёл взгляд на Су Тана, и тот подумал, что между ним и хозяином, похоже, назревает величайший кризис доверия за всю историю.
Он сглотнул слюну: — Он только что пытался меня оттащить.
— И даже хотел выставить наружу.
— ... — Цинь Цзэ лишился дар речи, в ту же секунду подумав, что самая глубокая в мире впадина — вовсе не Марианская, а пропасть между поколениями, разделяющая его и ребёнка.
Он совершенно не понимал ход мысли этого подростка, поэтому решил больше ничего не объяснять, развернулся, достал из потайного ящика инструменты и присел на корточки перед перилами, из-за чего на его дорогих брюках образовался залом.
Су Юнь в недоумении подошёл ближе, опустился на корточки рядом с Цинь Цзэ, тут же всё понял и, повернувшись, поманил Су Тана: — Су Тан, не бойся, подойди посмотри.
Доверие Су Тана к хозяину было абсолютным, поэтому, несмотря на весь страх, он всё же медленно переступил с ноги на ногу и подошёл ближе, а затем увидел, что господин Цинь зачищает деревянные перила инструментом.
Оказывается, перила где-то зацепились, и на них вздыбилась заноза.
Господин Цинь просто боялся, что он оцарапает руку.
Су Тану вдруг стало так стыдно, что он был готов провалиться сквозь землю, и он опустил голову.
Вообще-то он всегда знал, что господин Цинь — хороший человек, пусть и с вредным выражением лица.
Если подумать, именно господин Цинь когда-то привёл Су Тана в этот дом. После свадьбы у Су Юня диагностировали депрессию, и тогда Цинь Цзэ подарил ему собаку-терапевта.
Да и к самому Су Тану господин Цинь относился неплохо: не морил голодом и не давал замёрзнуть, вот только никогда с ним не тискался!
— Всё потому, что у господина Циня была тяжёлая форма гермофобии вдобавок к аллергии на собачью шерсть...
Но даже несмотря на это, господин Цинь никогда не думал отдавать его кому-то другому.
Су Тан всё это прекрасно понимал, он лишь боялся, что после того, как превратится в человека, та крупица любви и терпения по принципу «любить всё, что связано с любимым человеком», которой наделял его Цинь Цзэ, исчезнет без следа.
Десять минут спустя двое взрослых и подросток чинно сидели в гостиной.
Атмосфера была немного неловкой, но по крайней мере оживлённой — совсем не такой мёртво-тихой, как раньше.
Су Юнь принял у Цинь Цзэ чемодан и, опустив взгляд, спросил: — Разве твоя командировка не должна была закончиться только через три дня? Почему ты вернулся раньше?
Общение Су Юня с его мужем всегда оставалось прохладным и отстранённым. Их союз был неравным браком по расчёту со стороны семьи Су, и хотя внешне они поддерживали образ идеальной, нежной и любящей пары, заслуживающей взаимного уважения,
Су Юнь прекрасно понимал: Цинь Цзэ уважает его, но не любит.
Бездонные глаза Цинь Цзэ слегка дрогнули: — Секретарь перепутала даты и купила не тот билет.
Су Юнь кивнул, показывая, что понял: — Вот оно как...
Тогда всё вставало на свои места, иначе он просто не мог придумать ни единой причины, по которой Цинь Цзэ захотел бы раньше времени вернуться в этот лишённый жизни дом и смотреть на него — человека, у которого всё валится из рук.
Су Тан хмурил брови, наблюдая со стороны за тем, как хозяин и господин Цинь обмениваются вежливостями: они были семьёй, но разговаривали друг с другом так, будто решали какие-то казённые вопросы.
Ничего не попишешь, господин Цинь не умел говорить красиво, был прямо как чурбан.
Чем больше Су Тан думал об этом, тем сильнее его распирало от досады, поэтому он начал прохаживаться туда-сюда, пытаясь отвлечься, как вдруг зорким глазом заметил на полу какую-то разноцветную вещь, похожую на квитанцию.
Природа взяла своё, и Су Тан, не в силах победить любопытство, пока взрослые не смотрят, подошёл и поднял бумажку.
— Э? — Су Тан изучил находку, подошёл к застывшим в недоумении Су Юню и Цинь Цзэ и простодушно спросил: — Разве это не билет на самолёт через три дня?
Су Юнь внезапно перевёл взгляд на Цинь Цзэ и моргнул.
Цинь Цзэ: — ...
То, что он не убрал вещь как следует, было его упущением, но, чёрт побери, разве у других всё идеально?!
Почему этот ребёнок вечно всё подбирает?!
Не успел Цинь Цзэ придумать оправдание, как Су Юнь осторожно спросил: — Ты... почему ты вернулся раньше? ...У тебя были какие-то другие срочные дела?
Су Юнь не смел и мыслить о чём-то большего: в этом мире, кроме его пёсика Су Тана, никто и никогда не воспринимал его всерьёз.
Цинь Цзэ помолчал немного: — Мм, в компании внезапно возникло важное совещание.
Непонятно почему, но, хотя Су Юнь уже знал ответ заранее, на душе у него всё равно скребли кошки — наверное, сказывалась болезнь.
— У тебя сейчас есть свободное время? Я хотел бы кое о чём с тобой поговорить, — сказав это, Су Юнь снова посмотрел на него, словно боясь получить отказ: — Можно? Я не отниму у тебя много времени.
Цинь Цзэ помедлил и ответил: — Можно, совещание только что отменили.
Су Юнь ничего не смыслил в делах компании, но всё же вежливо произнёс: — Спасибо.
Су Тан прищурился: при всей гениальности и блестящем умишке господина Циня, отговорка оказалась донельзя жалкой и дырявой, сплошные бреши, и только хозяин совершенно ни о чём не догадывается.
Они и правда созданы друг для друга!
Су Юнь наклонился и потрепал Су Тана по голове: — Су Тан, хочешь сходить поиграть во дворе?
— Хочу!
Су Тан снова был счастлив! Су Тан, ещё секунду назад вовсю брюзжавший про себя, в одно мгновение выбросил из головы все посторонние мысли.
Он с восторгом подумал: это же сад!
Хозяин вырастил в саду множество ярких и красивых цветов, к которым то и дело наведывались бабочки — это было одно из любимых мест Су Тана для радости.
Счастливым шагом выбежав во двор, Су Тан обнаружил второе преимущество человеческого облика!
Раньше, когда он был пёсиком, у него имелись лишь неуклюжие лапы, и каждый раз, когда ему хотелось прикоснуться к красивым цветам, он их только ломал, да и согнуться как следует не мог. Зато теперь у него были куда более ловкие руки!
Он мог нежно касаться лепестков, нежных листьев и всего этого хрупкого, прелестного творения мира. Тычинки касались кончиков его пальцев, а зелёные листья щекотали тыльную сторону ладони — оу, это было просто невероятно!
Порезвившись вволю, Су Тан внезапно насторожил уши: сквозь стену до него донеслись голоса — похоже, у хозяина с господином Цинем начался спор.
Забыв про игры, он мгновенно подобрался и навострил уши.
В гостиной Су Юнь и Цинь Цзэ сидели на диване лицом друг к другу, а Су Юнь сложил руки на коленях, выглядя слегка взволнованным.
— Скажи, ты... как тебе Су Тан? — с осторожностью поинтересовался Су Юнь.
На любые вопросы Су Юня Цинь Цзэ отвечал со всей серьёзностью. Поразмыслив, он произнёс: — Конечности целы, но выглядит слегка истощенным.
— ... — Су Юнь растерялся, не зная, что ответить.
— Я к тому, что если... если я захочу усыновить этого ребёнка... что ты думаешь об этом? У Су Тана нет родителей.
Цинь Цзэ почти не задумывался, выдав ответ на подсознательном уровне: — Нельзя.
Он не был уверен, не создаст ли этот ребёнок лишнего давления на Су Юня — в конце концов, растить ребёнка и растить собаку — это совершенно разные вещи, и он не желал, чтобы рядом с Су Юнем появлялись хоть какие-то скрытые угрозы.
Су Юнь остолбенел: он никак не ожидал, что тот откажет столь безапелляционно, даже не раздумывая, и от этого занервничал: — Я, я не стану доставлять тебе хлопот... я постараюсь.
Стоявший за дверью Су Тан мысленно поддакнул: да-да, я очень работящий, никаких хлопот вам не доставлю.
Цинь Цзэ помолчал, словно подбирая слова, а затем произнёс: — Су Юнь, наша семья не подходит для воспитания ребёнка.
Су Юнь выглядел безумно расстроенным и недоумённо спросил: — ...Какая же у нас семья?
Казалось, Цинь Цзэ избегает этой темы и не желает продолжать, поэтому он сам перевёл разговор: — Су Юнь, я знаю, что уход Су Тана стал для тебя тяжёлым ударом. Он подвинулся ближе к Су Юню: — Давай заведём другую собаку-терапевта, я схожу с тобой выбрать.
http://bllate.org/book/38800/4885490
Готово:
