Юнь Чжи узнал о том, что Фу Е планирует сменить общежитие, от старшекурсницы в самый первый момент.
Он заранее наказал ей найти какой-нибудь предлог и просто потянуть время.
Именно из-за этого в последующие несколько дней он не стал продолжать сближаться по собственной инициативе, а дал Фу Е несколько дней на психологическую разрядку.
Услышав это, Фу Цунсинь в одно мгновение переменился в лице и возмущённо произнес:
– Я так и знал, что вы двое что-то замышляете за моей спиной!
Пользуясь тем, что Юнь Чжи не может ходить, пыхтящий Фу Цунсинь оттащил его в сторону, оторвавшись от основной группы, и зашёл в безлюдное место, до того рассерженный, что у него дух захватывало:
– Говори! Выкладывай всё как есть, что ты в конце концов задумал?
В самом начале после возвращения в школу ему показалось, что сбор информации о Фу Е со стороны Юнь Чжи определённо означает грандиозный план. Однако в последующий период он совершенно не заметил каких-либо взаимодействий между ними двумя. Фу Цунсинь даже не смел расспрашивать и одно время даже сомневался в самом себе, думая, что он слишком много напридумывал и на самом деле, возможно, ничего и не было.
Юнь Чжи перевёл взгляд и, только-только собираясь что-то сказать, тут же услышал Фу Цунсиня:
– И не думай меня обмануть!
–...
И всё-таки быть слишком близкими друзьями — плохая вещь.
Юнь Чжи дорожил своей гордостью и, разумеется, не мог заявить Фу Цунсиню, что он подбивает клинья к Фу Е, чтобы замутить с ним и подзаработать на стороне. Он немного сгладил формулировку и сбивчиво пояснил:
– Я помог ему давным-давно, у него есть деньги, и я хочу с ним подружиться.
Понятие, охватываемое этими тремя словами — подружиться — было довольно гибким.
Фу Цунсинь на мгновение замер, вспомнив, как вскоре после начала первого курса случайно увидел в кабинете куратора бланк с информацией о семье Фу Е: там было абсолютно пусто. Тогда куратор в панике спрятал анкету и наедине велел ему ни в коем случае не обижать Фу Е.
После этого Фу Цунсинь какое-то время обращал на это особое внимание и зорким глазом заметил, что хотя Фу Е обычно держался скромно, многие вещи, которыми он пользовался, обычным людям были просто не по карману.
– Сяо Юнь...
Поняв что-то, Фу Цунсинь спросил:
– У тебя что, нет денег? У меня-то они есть, почему ты мне не сказал?
– Я не нуждаюсь в деньгах.
С этими словами Юнь Чжи включил телефон и продемонстрировал баланс в WeChat.
Сто тысяч юаней на завтраки, переведённые Фу Е, он ещё почти не потратил, и в последнее время Юнь Чжи отлично ел и пил, даже посвежел весь.
–...
Ого, откуда же столько!
Чувствуя себя неловко, Фу Цунсинь молча заблокировал экран своего телефона, на котором после покупки машины оставалось меньше денег, чем составляла малая доля чужих сбережений, и сделал вид, что ничего не произошло.
Юнь Чжи знал, что в глазах Фу Цунсиня он окружён мощным ореолом слепого поклонения, поэтому был уверен: тот ни за ни станет сомневаться, откуда у него взялось столько денег.
Честно говоря, если бы действительно возникла необходимость одолжить денег, без сомнений, Юнь Чжи обратился бы к Фу Цунсиню в первую очередь.
Только вот...
Тогда он не только повредил ногу, но и ударился головой о твёрдый предмет. Врач сказал, что у него в голове образовался небольшой тромб, который пока никак не влиял на организм, а поскольку денег не было, Юнь Чжи и не стал этим заниматься.
Но заняться этим рано или поздно придется.
Сумма предстояла немалая, и если бы он действительно занял у Фу Цунсиня, то неизвестно, сколько времени ушло бы на то, чтобы всё вернуть.
Да и Юнь Чжи вовсе не был наивной и доброй белой фиалкой — он просто до смерти устал от такой нищенской жизни.В те времена, когда родители были живы, семья, хоть и не блистала богатством, но ни в еде, ни в одежде нужды не знала. К тому же сам Юнь Чжи рос крепким, мог бегать, прыгать, учиться и даже зарабатывал себе кое-какие карманные деньги.
Если не считать общенационального правила: «Деньги на Новый год мама пока подержит у себя», — все остальные сбережения Юнь Чжи всегда хранил при себе. В таком маленьком городке, как его родной, на это можно было купить практически всё, что заблагорассудится.
Пока он не приехал в Имперскую столицу поступать в университет.
Если бы не помощь университета и государства, ему, пожалуй, было бы трудно даже оплатить больницу.
Именно тогда Юнь Чжи впервые узнал, что к врачам в больницах высшей категории невозможно даже взять талон, что спасения жизни и лечения приходится ждать по полгода, а сотни тысяч юаней, влитые в больницу, растворяются бесследно, не вызывая и ряби на воде...
Потеряв одного за другим близких людей и волоча онемевшие, ничего не чувствующие ноги, Юнь Чжи смотрел из больничного коридора в окно на роскошные ночные виды Имперской столицы. Впервые в жизни он испытал удушающую тревогу из-за нехватки денег.
Как же всё-таки нужны деньги, которые достаются просто так...
Деньги — это чувство безопасности, деньги — это радость.
По сравнению с тем, чтобы занимать или зарабатывать деньги самому, Юнь Чжи предпочёл бы завести красавца-парня при деньгах, который через двадцать один день расставания подарит ему роскошную квартиру стоимостью в десятки миллионов.
Оставляя в стороне вопросы пола, за такое благое дело любой бы удавился в очереди, не правда ли?
Мысли Юнь Чжи сделали поворот, и он вспомнил, что по дальнейшему сюжету Фу Е даже пригласит для лечения его ног самую лучшую зарубежную медицинскую бригаду.
Тот ответственный врач говорил, что у него есть надежда снова встать на ноги.
Юнь Чжи не упустит этот шанс.
Если дело не в деньгах...Фу Цунсинь озадаченно нахмурился, чувствуя, что всё не так просто. — Из-за чего же тогда? Что в нём вообще хорошего, кроме этого?
И возомнил ли он себя кем-то... — вспомнив кислую минную физиономию Фу Е, Фу Цунсинь воспылал праведным гневом. — Сколько лет мы с тобой знакомы? А его ты спасла лишь однажды, всего один раз! Разве это сравнится с тем, сколько раз ты спасала меня? С какой стати тебе ещё и первой навязываться ему в друзья? Да он хоть достоин этого, ходит тут с важным видом...
Лицо Юнь Чжи покрылось черными полосами:
— Погоди, зачем ты вообще с ним сравниваешься? И вообще, нельзя ли говорить на ходу, я же почти опаздываю!
— А, ладно-ладно!
Фу Цунсинь, подняв бурю, дотащил Юнь Чжи прямо до дверей аудитории и по дороге не забыл еще раз как следует принизить Фу Е.
Юнь Чжи примерно понял, в чем дело, и трижды пообещал Фу Цунсиню, что он всецело на его стороне, а Фу Е для него — всего лишь незначительное рисовое зернышко.
Кое-как спровадив Фу Цунсиня, Юнь Чжи с чувством вины утер пот, аккуратно свернул салфетку и бросил ее в урну, решив, что когда придет время заводить с Фу Е те самые двадцатидневные отношения, их определенно стоит держать в тайне.
Проучившись всю первую половину дня, Юнь Чжи чувствовал себя бодрым и полным сил. Закончив домашнее задание, он побежал подрабатывать репетитором и вернулся в общежитие лишь поздно вечером.
В комнате работал кондиционер, и приятная прохлада мгновенно разогнала накопившуюся за день духоту. Разложив вещи, Юнь Чжи повесил рядом кораблик, сплетенный из сорванной по дороге ивовой веточки — крошечный цветок, устроившись на ивовом листе, спал прямо в лодке, готовый составить ему компанию этой ночью.
Ему не терпелось привести себя в порядок.
http://bllate.org/book/38792/4884651
Готово:
