— Не думайте, что учитель не заметит, если вы списываете домашку. Поверьте, уровень каждого из вас нам предельно ясен. Стоит лишь взглянуть на сданные работы — и сразу видно, писали вы их сами или списали. В наших сердцах это отражается как в зеркале.
После этих слов Учителя Чжоу ученики переглянулись: те, кого уличили, смущенно покраснели, а кто-то нашел это забавным и тихонько хихикнул.
Чжоу Хуайшэн грозно сузил глаза:
— Еще и смеетесь! В этот раз сданные работы... возмутительнее всего то, что некоторые ученики даже не сами их писали! Я специально отыскал его прежний почерк и, когда сравнил... о божечки, чуть из штанов не выпрыгнул от злости!
Он не стал называть имен, но класс тут же заинтересовался. Ребята весело пересмеивались и наперебой спрашивали:
— Кто? Кто это?
Поначалу Чу Янь даже принимался корить себя и уже достал из ящика парты чистую тетрадь, чтобы выписать ошибки. Но, прислушавшись к дальнейшим словам, он с опозданием сообразил: Учитель Чжоу, кажется, говорит о... нем?
Остолбеневав, Чу Янь поднял голову, но Чжоу Хуайшэн уже закончил разбор и, переведя взгляд на контрольные листы, принялся объяснять задачи.
Чу Янь впервые столкнулся с подобной учительской критикой; он невольно принялся тереть ручку, чувствуя себя совершенно потерянным.
Вообще-то, когда он только начинал выполнять другие задания, он изо всех сил старался подражать почерку прежнего владельца тела. Однако он так долго оттачивал собственный почерк, что в какой-то момент незаметно вернулся к привычному стилю.
А выводя имя на листке, и вовсе потерял бдительность и написал всё так, как привык раньше. Позже он подумал, что это всего-то математика, много писать не придется, да и прежний владелец из-за своей успеваемости и отсутствия друзей был у всех на виду реже некуда — в общем, он поленился что-либо менять. Кто же знал, что всё вскроется...
Чу Янь был готов расплакаться.
Хо Цяо внезапно заметил, что его новый сосед по парте помрачнел. Тот сидел, опустив голову и до побеления пальцев сжимая ручку; от шеи до самых мочек ушей его кожа заметно покраснела, что выглядело очень ярко на фоне его бледного лица.
Хо Цяо невольно перевел взгляд с учителя математики на Чу Яня и чуть приподнял бровь.
－
Чу Янь и не подозревал, что Учитель Чжоу обнаружил это совершенно случайно.
В этой контрольной была одна задача на заполнение пропусков: с виду простая, но на деле жутко запутанная. К тому же в ее условии скрывалась ловушка, способная запросто сбить человека с толку.
Проверив целую стопку работ, Чжоу Хуайшэн обнаружил, что многие успевающие ученики решили ее неверно. От этого он злился всё сильнее, и когда ему наконец попался правильный вариант, он так обрадовался, что тут же посмотрел на имя.
Каково же было его удивление, когда автором оказался Чу Янь — учитель запомнил его главным образом потому, что тот вечно хватал двойки по математике.
Нахмурившись, Чжоу Хуайшэн вгляделся внимательнее и решил, что почерк совсем не похож на почерк Чу Яня. Ради интереса он даже откопал старые работы мальчика для сравнения. А проверив затем работу Сяо Чэнчэна, сидевшего предпоследним, он увидел, что этот пример решен правильно и там, и Чжоу Хуайшэн рассвирепел окончательно, решив, что они оба списали.
Объясняя ту самую задачу, учитель снова вспомнил этот инцидент и вызвал Чу Яня к доске — расписать ход решения.
Только тогда Чу Янь понял, в чем дело.
Наиболее проницательные ученики уже уловили суть по выражению лица и тону Чжоу Хуайшэна и зашушукались между собой:
— Учитель ведь наверняка про Чу Яня говорит, да?
— Да ну, с его-то успеваемостью — и просить кого-то сделать домашку? Да уж лучше вообще не сдавать, всяко надежнее.
— Кто его знает, что у него на уме. Вечно от него ощущение, будто он не в себе...
Прислушиваясь к обрывкам шепота в классе, сидевший на передней парте Сяо Чэнчэн немного встревожился и обернулся к Чу Яню.
Длинные ресницы Чу Яня едва заметно дрогнули. На самом деле ему было неприятно: испытующий взгляд Учителя Чжоу напоминал отношение к закоренелому преступнику, хотя он ведь не совершал ничего дурного.
Хо Цяо тоже наблюдал за Чу Янем. Самим небесам было известно почему, но новоиспеченный сосед по парте казался ему жалкиМ.
Помедлив, он заговорил:
— Ты...
Он не успел договорить, как новый сосед, словно приняв твердое решение, поднял голову и бросил ему:
— Я справлюсь.
Хо Цяо: —?
А Чу Янь уже поднялся с места и двинулся по проходу из конца класса вперед. Он решил, что ему нечего бояться — в конце концов, он вполне способен решить эту задачу.
Добравшись до кафедры, он взял мел и принялся за работу. На этот раз он намеренно не стал копировать почерк прежнего хозяина тела, благодаря чему его надписи мелом выглядели даже красивее, чем те, что он со страхом выводил в тетради.
И хотя задача оказалась сложной, Чу Яню она была по зубам.
Вскоре он подробно расписал весь ход решения, заняв им добрую половину доски. Полученный им ответ точь-в-точь совпадал с правильным, который Чжоу Хуайшэн еще даже не успел огласить.
Какое-то время одноклассники и сам Чжоу Хуайшэн сомневались: не померещилось ли им чего?
Неужели это тот самый Чу Янь, плетущийся на последнем месте в классе и еле набирающий несколько десятков баллов по математике?
Опустив мел, Чу Янь повернулся к Чжоу Хуайшэну:
— Учитель, я закончил.
Чжоу Хуайшэн явно опешил. Замерев на секунду, он выдавил из себя:
— Кхе... Похоже, ты и впрямь во всем разобрался.
Снова взглянув на доску и всё еще отказываясь верить своим глазам, он спросил:
— А этот твой почерк...
Внутри у Чу Яня всё сжалось, но он изо всех сил старался держаться уверенно:
— На самом деле... я постоянно практикуюсь в каллиграфии. Недавно мне показалось, что я уже освоил новый стиль, вот и сменил манеру письма. Вы, учитель, первый, кто это заметил.
Он улыбнулся:
— Простите, что напугал вас до смерти.
Улыбка семнадцатилетнего юноши была чистой и наивной; стоило ему поднять взгляд, как в его глазах будто отражалось солнце — столько в них было яркого, неподдельного жизнелюбия.
Полуденное солнце приятно согревало, пробиваясь сквозь распахнутую дверь класса и отбрасывая на доску и пол косые прямоугольники света.
Половина тела Чу Яня оказалась залита солнечным светом, отчего его бледное лицо мягко сивело, придавая всему его облику удивительно нежное выражение.
На мгновение в классе воцарилась абсолютная тишина. Все смотрели только на Чу Яня, словно замечая его впервые.
А сам Чу Янь держался с достоинством. Он стоял с абсолютно прямой спиной, с неизменной улыбкой на губах и сияющими черными глазами — напоминая безобидного, но способного постоять за себя зверька.
Глядя на такого Чу Яня, Хо Цяо впервые с момента перевода в эту школу почувствовал себя удивленным.
http://bllate.org/book/38768/4881529
Готово:
