Сяо Чэнъе на мгновение замер, а затем тут же переспросил:
— Мм? Чего именно я так сильно хочу?
Он подался вперед, приближаясь к Чу Ци, и тихо спросил:
— Что Ваше Высочество хочет сказать?
Чу Ци не стал продолжать и лишь пробормотал:
— Но… мне жаль тебя, я боюсь, что ты станешь слишком много думать.
— Жаль? — машинально повторил Сяо Чэнъе, ошеломленно глядя на него.
Ему еще никогда не доводилось слышать от кого-либо подобных слов. С ним всегда обращались лишь по собственной прихоти, не проявляя ни капли жалости.
В этот момент он даже не мог понять, сон это или реальность, и горько усмехнулся:
— От слов Вашего Высочества Чэнъе чувствует себя польщенным.
Охмелевший Чу Ци закрыл глаза и тихо произнес:
— Иначе почему я…
Заметив, что его голос становится все тише, Сяо Чэнъе придвинулся ближе, чтобы расслышать. Однако он обнаружил, что дыхание Чу Ци постепенно выровнялось. Чуть склонив голову набок, он увидел, что Чу Ци уже заснул.
Глядя на его умиротворенное во сне лицо, Сяо Чэнъе со сложным выражением в глазах легким, словно касание крыльев стрекозы, поцелуем коснулся его лба:
— Ладно, сегодня я сочту твои слова пьяным бредом.
Помолчав, он с тихой самоиронией добавил:
— Только вот, Чу Ци, кажется, я становлюсь всё более жадным…
Сказав это, он лег на бок, заключил Чу Ци в объятия и погрузился в глубокий сон в окружении тонких ароматов сандала и вина.
На следующий день утренний свет пробивался сквозь оконные решетки в кабинет резиденции наследного принца.
Закатав рукава, Чу Ци сосредоточенно выводил тушью иероглифы на листе рисовой бумаги.
Сяо Чэнъе молча стоял рядом и растирал тушь, невольно неотрывно следя взглядом за кончиком кисти.
— Наследный сын смотрит так увлеченно: неужели считает, что я плохо пишу? — внезапно с улыбкой произнес Чу Ци.
Сяо Чэнъе вздрогнул, тут же покачал головой и негромко ответил:
— Ваше Высочество скромничает. Чэнъе просто не ожидал, что у Вашего Высочества столь мощный и глубокий почерк.
Услышав это, Чу Ци отложил кисть, поднял на него взгляд, и его глаза изогнулись в улыбке:
— О? Что наследный сын имеет в виду?
Внимательно всмотревшись в его почерк, Сяо Чэнъе искренне вынес оценку:
— Почерк Вашего Высочества резок и силен, но в то же время исполнен твердости. Между строк чувствуется присущий вам дух острия меча и беззаботная раскованность. Такой почерк никак не мог бы написать обычный праздный гуляка.
Посмотрев на него какое-то время, Чу Ци вдруг рассмеялся и с удовольствием произнес:
— У наследного сына весьма оригинальный взгляд.
Сяо Чэнъе смущенно улыбнулся, затем опустил взгляд и снова сосредоточился на растирании туши, однако в его голове роилось множество мыслей.
Почерк отражает характер человека: Чу Ци не только обладает проницательным взором, но и, пожалуй, ничуть не уступает другим в глубине скрытых замыслов и стратегическом уме. Зачем же такому человеку непременно натягивать на себя личину праздного повесы?
В этот момент раздался стук в дверь, и из-за нее донесся низкий голос Линь И:
— Ваше Высочество, у вашего подчиненного есть дело для доклада.
— Войди, — не поднимая головы, произнес Чу Ци.
Линь И оттолкнул створку и быстрым шагом вошел внутрь. Заметив там же Сяо Чэнъе, он слегка замедлил шаг, а на его лице промелькнуло некоторое колебание.
Увидев это, Сяо Чэнъе почувствовал в сердце укол горечи и торопливо повернулся к Чу Ци:
— Ваше Высочество, Чэнъе удаляется.
Чу Ци отложил кисть, поднял на него взгляд и негромко бросил:
— Не нужно, оставайся здесь.
Затем он перевел взгляд на Линь И и непреклонным тоном приказал:
— Говори.
Больше не сдерживаясь, Линь И затворил за собой дверь, сделал шаг вперед и доложил:
— Относительно того дела, что было поручено Вашим Высочеством, ваш подчиненный прошел через множество преград и трудностей, однако так и не отыскал никаких существенных доказательств.
Сяо Чэнъе при этих словах бросил быстрый взгляд, осознав, что Линь И — это не просто какой-то «послушный красавец», владеющий боевыми искусствами, а самое что ни на есть истинное доверенное лицо Чу Ци.
— Вот как? — Чу Ци приподнял бровь, после чего многозначительно посмотрел на Сяо Чэнъе. — Ничего страшного, раз наследный сын уже здесь, он наверняка сможет кое-что нам разъяснить.
Сяо Чэнъе на мгновение замер, а затем спросил:
— Не знаю, что именно Ваше Высочество желает узнать? Чэнъе непременно поведает всё, что знает, без утайки.
Чу Ци откинулся на спинку кресла, положив руку на подлокотник, и с полуулыбкой посмотрел на него:
— Разумеется, о том, как твой отец маркиз Гуанлин тайком перенаправлял выгоду Третьему принцу.
Сяо Чэнъе на миг задумался и медленно произнес:
— Отвечая Вашему Высочеству, Чэнъе вовсе не пытался намеренно что-то скрывать. Просто мне обычно поручали выполнять кое-какие…
Он замолк, его лицо помрачнело, а голос стал тише:
— …дела по устранению неугодных и услаждению слуха, и меня никогда не отправляли в резиденцию Третьего принца, а также не позволяли иметь дело с их общими делами. Я лишь из обмолвок отца знал, что он благоволит Третьему принцу.
Услышав это, Линь И не удержался от холодной усмешки.
— Чему ты смеешься?! — Сяо Чэнъе резко повернулся, пронзительно глядя на Линь И, а в его голосе прозвучало скрытое раздражение. — Ты смеешься над тем, что я, будучи наследным сыном в поместье маркиза, всего лишь ничтожная игрушка и не знаю даже ключевых сведений?
Заметив, что он задел за живое, Линь И немного пожалел об этом, но всё же упрямо возразил:
— Этот подчиненный не смеет, просто истинны слова наследного сына или ложны, еще не —
— Линь И, — голос Чу Ци слегка повысился, неся в себе нотку предупреждения, прерывая его на полуслове. — Удалось ли отыскать что-нибудь еще?
Увидев, что Чу Ци защищает его, Сяо Чэнъе почувствовал тепло на сердце и опустил голову, не желая показывать ему свои покрасневшие глаза.
Линь И поспешно взял себя в руки, сжал кулаки в приветственном жесте и доложил:
— Так точно, именно в этом и заключается цель визита вашего подчиненного. В ходе расследования ваш подчиненный обнаружил: причина, по которой не удается найти существенных улик, заключается в том, что все эти доказательства были намеренно скрыты. Причем методы сокрытия были предельно искушенными, а задействованы в этом оказались различные ведомства при дворе — провернуть подобное явно не под силу одному лишь маркизу Гуанлин.
По доброй воле
Чу Ци слегка нахмурил брови, и его пальцы застучали по подлокотнику. В кабинете на мгновение воцарилась тишина.
— Это Канцлер Лу, — внезапно чей-то голос разорвал молчание.
Чу Ци и Линь И одновременно подняли головы, устремив взгляды на Сяо Чэнъе.
Сяо Чэнъе вскинул голову и снова заговорил твердым тоном:
— Это Канцлер Лу.
Он посмотрел на Чу Ци и принялся медленно объяснять:
— Канцлер Лу уже давно сотрудничает с моим отцом. Отец наживает богатства, а Канцлер Лу забирает часть выгоды себе и помогает ему всё скрывать. Тот документ о преданности, который я ранее передал Вашему Высочеству… отец тогда испугался, что прежний Глава суда Дали раскопает его связи с Канцлером Лу, и именно поэтому приказал мне устранить его.
Линь И услышал это со сложным выражением лица, с внезапным прозрением осознавая, что слова Сяо Чэнъе не были ложью, а он сам судил о нем с позиций худших побуждений.
Он опустил взгляд, и на его лице промелькнуло раскаяние.
Чу Ци прищурился, погрузившись в раздумья:
— Если посмотреть с этой стороны… Лу Цзинчэн и Сяо Чжиюань повязаны круговой порукой. Чтобы добраться до улик против Сяо Чжиюаня, сначала непременно придется вытащить наружу Лу Цзинчэня.
Сяо Чэнъе немного поразмыслил и произнес:
— Только вот власть Канцлера Лу чрезвычайно велика, боюсь, пошатнуть его будет не так-то просто.
— Мм, — тихо отозвался Чу Ци. — К этому делу следует подходить не спеша. Линь И.
— Этот подчиненный здесь, — Линь И отбросил лишние мысли, шагнул вперед и почтительно сложил руки.
— Измени цель, присмотрись вплотную к Лу Цзинчэню: с кем он обычно общается, кто именно выполняет его поручения в открытую и втайне, — методично распорядился Чу Ци.
— Слушаюсь, ваш подчиненный повинуется.
Линь И получил приказ, развернулся и покинул кабинет, мягко притворив за собой дверь. В помещении вновь воцарилась тишина.
Чу Ци перевел взгляд на Сяо Чэнъе и с полуулыбкой поманил его к себе.
Сяо Чэнъе с недоумением на лице подошел ближе и спросил:
— У Вашего Высочества есть какие-то указания?
Чу Ци изогнул губы в улыбке, обвил его за талию и легким движением притянул к себе, заключая в объятия.
— Ваше Высочество… — окутанный легким ароматом сандала, Сяо Чэнъе почувствовал, как затрепетало сердце. Он попытался прийти в себя и высвободиться, но, боясь причинить боль Чу Ци, смог лишь замереть всем телом и тихо предостеречь: — Мы же в кабинете…
Чу Ци склонил голову и мягко коснулся поцелуем его щеки.
— Благодаря твоим словам мы избежали множества окольных путей.
Ощущая тепло его губ и горячее дыхание, Сяо Чэнъе почувствовал, как по телу быстро разливается приятное томление. Стараясь удержать ровный голос, он произнес:
— Чэнъе просто делал то, что должен… Способность помочь Вашему Высочеству — честь для Чэнъе.
Чу Ци ничего не ответил, лишь слегка сжал руки, прижимая Сяо Чэнъе еще крепче, а затем перенес поцелуй на его мочку уха.
— Ваше Высочество… — от приятной щекотки в ухе тело Сяо Чэнъе обмякло, а дыхание против воли участилось. Прислонившись к груди Чу Ци и изо всех сил стараясь сохранять рассудок, он тихо запротестовал: — Здесь ведь кабинет… Нельзя.
— Никто сюда не войдет, — голос Чу Ци был низким и хриплым, наполненным властной силой соблазна, словно перышко, скользнувшее по струнам сердца.
Сяо Чэнъе едва ли мог сопротивляться и сквозь зубы выговорил:
— Ваше Высочество, если вы продолжите в том же духе… Чэнъе боится, что не сможет себя сдержать.
— О? — уголки губ Чу Ци приподнялись. Одной рукой он провел кончиками пальцев по волосам Сяо Чэнъе, зарываясь ладонью ему в затылок, уткнулся лицом в его шею и хрипловатым голосом спросил: — Сдержать что именно?
Новая волна сладкой истомы хлынула от шеи, заставив Сяо Чэнъе невольно запрокинуть голову. Всё его тело пылало, а дыхание сбилось. Только он попытался что-то ответить, как мир вокруг него перевернулся.
Оказалось, что Чу Ци внезапно подхватил его на руки и уверенно опустил на низкую тахту.
Наклонившись над ним, Чу Ци тихо спросил у самого его уха:
— Чэнъе, можно я?
В ушах стоял жар, а кончик носа улавливал густой аромат сандала. Сердце Сяо Чэнъе отчаянно колотилось, а щеки покрылись легким румянцем.
Глубоко вздохнув, он тихо ответил:
— Сама жизнь Чэнъе принадлежит Вашему Высочеству, так к чему же Вашему Высочеству задавать подобные вопросы?
Услышав это, Чу Ци задышал еще чаще, а его голос прозвучал низко и хрипло:
— Но я не хочу принуждать тебя.
Он изо всех сил сдерживал себя, его тело слегка подрагивало, пока он просто мягко обнимал Сяо Чэнъе:
— Я не хочу, чтобы ты думал… будто я такой же, как они.
Слушая эти искренние шепотом произнесенные слова, Сяо Чэнъе почувствовал, как сердце смягчилось, глаза защипало, и он хрипло вымолвил:
— Ваше Высочество, Чэнъе делает это по собственной воле.
С этими словами он поднял руку, обвив шею Чу Ци, и первым припал к его губам.
Лучи заходящего солнца проникали в кабинет, озаряя переплетенные в объятиях фигуры на тахте.
Резиденция премьер-министра.
В тихом кабинете поднимался ввысь тонкий завиток сизого дыма, распространяя вокруг аромат чая. Премьер-министр Лу Цзинчэн и его племянник Се Цыхэн сидели друг напротив друга.
На столе стояла доска для го. Мужчины сохраняли невозмутимый вид, время от времени опуская на поле камни. Черные и белые фишки переплетались в узоре, за которым скрывались смертоносные замыслы.
Канцлер Лу вдруг заговорил, с легкой насмешкой в голосе:
— Этот старый лис Сяо Чжиюань с одной стороны тайком угождает Третьему принцу, а завидев, как Второй принц взошел на престол наследника, тут же прибежал с повинной головой, лично поднося на подносе собственного драгоценного сыночка.
С этими словами он взял между пальцев черный камень и лениво опустил его на доску.
http://bllate.org/book/38721/4874943
Готово: