Ши Ин проявил свой истинный облик, поднял руку и загородил ученика, который так и рвался вперед содрать с Бай Ши шкуру и вытянуть жилы:
— Могилу уже раскопали, послушай моё объяснение.
В поднявшейся суматохе чей-то длинный меч уже вонзился в грудь Ши Иню, алая кровь мгновенно залила одежду на его груди. Ши Ин опустил глаза, горько усмехнулся и продолжил умоляющим тоном:
— Вы сначала выслушайте меня, мы вовсе не собирались раскапывать гроб.
Выражение лица Ши Ина было настолько естественным, что на лице проткнувшего его мечом ученика постепенно проступил испуг, и он выпустил оружие из рук, бросив его.
Только тогда Лу Лянши подал голос, останавливая остальных:
— Выслушайте его.
Ши Ин перевел дух и заговорил:
— В вашем мече Цинхуа сохранился остаточный след сознания Достопочтенного Юаньхэ. Пока этот след не исчезнет, меч Цинхуа никогда больше не признает своим хозяином кого-либо другого, и в ваших руках он останется лишь красивой, но никчемной железкой.
Один из учеников перебил его с недоверием:
— Ври больше! Он только что с помощью меча Цинхуа разбил... Какая же это никчемная железа?!
Ши Ин страстно желал выпалить: «Да будь это духовный артефакт или божественный артефакт, когда они попадают в руки Владыки, все они одинаковы!», но эти слова звучали бы еще более нелепо, поэтому ему оставалось лишь продолжать убесовывать их с усердием:
— Так или иначе, чтобы рассеять остаточный след сознания Достопочтенного Юаньхэ, необходимо узнать о его прижизненной одержимости или несбывшемся желании. Мне всё равно, верите вы мне или нет, но если вы не верите даже мечу Цинхуа, то я уж и не знаю, что поделать.
Бум!
Один за другим с глухим звуком выскочили три-четыре бледно-золотых гвоздя длиной в фут.
Следуя на звук, все увидели, что Бай Ши положил руку на крышку гроба и резко откинул ее. Золото-нефритовая крышка с грохотом рухнула на землю, взметнув облако пыли.
Глава 5. Юаньхэ
Споры резко затихли, и все ученики попадали на колени перед погребальным ложем.
Шаги Лу Лянши замерли. Он стоял далеко, на колени не опустился и, казалось, приближаться не собирался.
В конце концов кто-то не выдержал, заглянул в гроб и ошеломленно произнес:
— Ка... Как же тело не разложилось?
Согласно легенде, Достопочтенный Юаньхэ скончался из-за того, что его ученик вырезал его Юаньдань. Вся духовная сила практикующих бессмертие сосредоточена в Юаньдане, и лишившись его, человек ничем не отличается от обычного смертного. С момента кончины Достопочтенного Юаньхэ прошло уже больше ста лет, и его кости давно должны были истлеть и обратиться в прах.
Однако лежавший в гробу человек, хотя и держал глаза закрытыми, выглядел сурово и величественно, а лицом ни капли не отличался от живого. Были отчетливо видны даже бледно-зеленые кровеносные сосуды под бледной кожей.
Пальцы Бай Ши едва заметно дрогнули. В леденящем холоде гроба его средний палец коснулся межбровья Юаньхэ, и в месте соприкосновения кожа оказалась ледяной до костей.
Белый свет рассеялся. Бай Ши убрал палец, которым касался межбровья мальчика. Облаченный в роскошные одежды пятилетний ребёнок сидел в пустом просторном зале. На его одежде виднелись следы крови, но сам он не был ранен, в его глазах лишь застыло полное недоумение. Он спросил сидевшего перед ним мужчину, похожего на бессмертного небожителя:
— Ты кто?
— Бай Ши.
Мальчик немного подумал и снова спросил:
— А я кто?
— Юаньхэ.
Мальчик смутно кивнул:
— Кем мы друг другу приходящимся?
— Пока никем, — ответил Бай Ши.
Мальчик опустил голову, погрузившись в раздумья, но еще не успел сообразить, о чем спросить дальше, как Бай Ши протянул руки и поднял его с пола.
От бессмертного исходил очень приятный запах — легкий аромат водяных лилий. Хотя мальчик еще ничего вокруг не понимал, отторжения он не чувствовал. Он послушно обвился руками вокруг шеи Бай Ши и смотрел, как тот встал на парящий меч, унося его в небеса.
Величественный дворец остался внизу, вокруг веял ласковый ветер. Немного возбужденный, он спросил:
— Старший брат, куда ты ведешь Юаньхэ?
— В Руины Куньлунь.
На Бескрайнем море возвышаются бессмертные холмы, среди холмов тех раскинулся Куньлунь, уходят ввысь врата Куньлуня на мириады чжанов, и живут на них небожители, сравнявшиеся с вечностью.
Юаньхэ сам не заметил, как затянул эту песню про себя. Бай Ши погладил его по макушке, уголки его губ тронула мимолетная улыбка, и он мягко поправил:
— Не сравнявшиеся с вечностью.
Прекрасные чертоги высились среди плывущих облаков. Перед ними пролегала широкая бессмертная дорога, которой не было видно ни конца ни края. По обеим сторонам тянулись высокие дворцы и павильоны, искусно отделанные нефритом и золотом. До него донеслись глухие, доносящиеся издали удары колокола.
Бай Ши вел его за собой очень долго, и все встречные почтительно кланялись и приветствовали его:
— Владыка.
Мальчик слегка сжал руку Бай Ши и, покрутив во рту непривычное слово, сменил старшего брата на Владыку.
— Владыка, — позвал он с опаской.
— Мм, — отозвался Бай Ши.
Незаметно они подошли к ослепительно сияющему дворцу. Белоснежные нефритовые ступени достигали нескольких десятков метров в высоту. Стоя внизу, мальчик не мог разглядеть крышу ворот. Перед залом толпилось множество людей, стоял шум и газон — было невероятно оживленно.
Бай Ши не стал подниматься дальше. Какой-то человек, судя по виду — небесный посланник, подошел ближе и спросил:
— Дицзюнь обсуждает важные дела с главами сект. Не желает ли Владыка передать слова?
— Не нужно.
Не прошло и половины удара сердца, как на ступенях мелькнула чья-то фигура. Человек этот был облачен в робу цвета бледно-розового рассвета, словно легкая дымка в цветущем персиковом саду. Когда он приблизился, стали видны его ясный, открытый взгляд и беззаботный нрав.
Внимательно осмотрев Юаньхэ, он удивленно воскликнул:
— С каких это пор? Откуда у тебя такой большой ребенок?
Его голос был довольно громким, и это восклицание привлекло внимание многих вокруг.
Бай Ши оборвал его ледяным окриком:
— Яо Чжэнь.
Смех Яо Чжэня стал еще звонче:
— Ладно-ладно, я же шучу. Я не возражаю, если ты хочешь взять ученика или завести ребенка при себе, но его телосложение... боюсь, оно не выдержит.
Юаньхэ тревожно сжал руку Бай Ши покрепче: он смутно понимал, что значит слабое телосложение.
Но Бай Ши лишь спокойно произнес:
— Я знаю.
Яо Чжэнь предложил:
— Я подумаю, что можно сделать. Если уж совсем никак, придется сперва пристроить его в какую-нибудь секту, а когда его уровень культивации подрастет, забрать обратно в Руины Куньлунь.
Подумав немного, он внезапно серьезно посмотрел на Бай Ши и спросил:
— И еще один важный вопрос: а ты вообще умеешь обращаться с такими большими детьми?
Как показала практика, Юаньхэ приспособился к условиям Руин Куньлунь еще хуже, чем можно было ожидать, а Бай Ши оказался куда менее способен заботиться о заболевшем пятилетнем ребенке. В Руинах Куньлунь не было человеческой еды и даже воды — лишь духовные плоды да целебные родники, вынести которые слабое тело мальчик не могло.
Многодневная лихорадка и голод извели его едва ли не до смерти.
Яо Чжэнь вошел в Водный павильон Духовного Лотоса с миской овечьего молока и увидел, что Бай Ши сидит у изголовья Юаньхэ, выглядя гораздо более изможденным, чем обычно. Стараясь сдерживать смех, Яо Чжэнь произнес:
— Ума не приложу, кто из вас двоих быстрее сведет другого с ума.
Бай Ши ничего не ответил. Одной рукой он крепко держал запястье заснувшего Юаньхэ, а другую спрятал в рукав.
Яо Чжэнь бросил на него взгляд из-под бровей. Подняв мальчика, он стал по ложечке поить его овечьим молоком и как бы невзначай спросил:
— Слышал от младших учеников, ты велел обустроить в Водной Беседке кухню? Ну как успехи?
Бай Ши беспристрастно ответил:
— Снес.
Яо Чжэнь не удержался и рассмеялся так громко, что чуть не пролил все молоко, но тут же взял себя в руки и серьезно сказал:
— И правильно, и правильно. Руины Куньлунь — точно не место для подобных затей.
В полузабытьи Юаньхэ послушно выпил полмиски овечьего молока, после чего начал отворачиваться, отказываясь пить дальше.
Яо Чжэнь убрал фарфоровую ложечку и спросил Бай Ши:
— Я тут присмотрел несколько сект, хочешь взглянуть?
Бай Ши ответил:
— Не нужно, я сам выберу.
— Ну как знаешь.
Яо Чжэнь поднялся и протянул оставшуюся половину миски с молоком Бай Ши:
— Я только что украдкой попробовал пару глотков, на вкус вполне неплохо. Хочешь тоже попробовать?
Бай Ши сквозь зубы процедил:
— Яо Чжэнь.
Заметив, что пора вовремя остановиться, Яо Чжэнь сменил тон:
— Шучу, шучу. Проснется — докормишь остатки.
— Мм.
Из всех воспоминаний о Руинах Куньлунь у Юаньхэ, помимо бесчисленных нефритовых дворцов и высоких башен, остался лишь Водный павильон Духовного Лотоса, где жил Бай Ши. Там круглый год царил мороз, но на ледяной глади воды пышно цвели белые лотосы, которые никогда не увядали. Куда ни кинь взгляд — при открытых глазах или закрытых — повсюду простиралась ослепительная белизна.
Бай Ши не стал отправлять его на Пик Цинхуа: глава секты Пика Цинхуа Чан Тинъюань сам прибыл в Руины Куньлунь, чтобы забрать мальчика. Глядя на то же самое лицо, что и при их первой встрече, Юаньхэ сглотнул слюну, не в силах решить, как ему обратиться к Бай Ши при расставании — старший брат или Владыка.
Владыка был слишком далек, но старший брат казался еще дальше.
Чан Тинъюань в трепете и благоговении отвесил Бай Ши глубокий поклон:
— Будьте спокойны, Владыка, этот младший сделает всё от него зависящее, чтобы как следует позаботиться о маленьком Цзуньчжу. Вот только взять его в ученики этот младший вряд ли посмеет — не по чину.
Владыка опустил взгляд и спросил:
— Что имеет в виду глава Пика Чан?
Чан Тинъюань с трудом сглотнул:
— Не лучше ли Владыке самому принять маленького Цзуньчжу в ученики? А этот младший осмелится называть его младшим дядей по наставнику, так хоть старшинство не нарушится.
Владыка кивнул:
— Пусть будет так.
Не в силах скрыть волнение, Чан Тинъюань повернулся к Юаньхэ и поторопил его:
— Быстрее... быстрее поклонись учителю.
Ничего еще толком не соображая, Юаньхэ опустился на колени и гулко стукнулся лбом о пол, признавая Бай Ши своим наставником. Чан Тинъюань заволновался:
— Зови же: учитель.
В горле у Юаньхэ пересохло, слово застряло, и произнести его он не смог.
Бай Ши, напротив, ничуть не рассердился. Спустившись со ступеней, он материализовал в руке источающий сияние длинный меч бледно-зеленого цвета и протянул его мальчику:
— Раз уж ты признал меня своим наставником, пусть это станет подарком в знак ученичества.
Взгляд Чан Тинъюаня, устремленный на меч, остекленел:
— Древний Божественный артефакт — меч Цинхуа.
Юаньхэ же не посмотрел на меч. Подняв голову, он уставился на едва заметный изгиб уголков глаз Бай Ши. Он долго терпел, твердя себе, что плакать нельзя, но глаза всё же налились слезами.
Сдерживая подступающие рыдания, он спросил:
— Когда Юаньхэ сможет прийти навестить учителя?
— Когда меч Цинхуа признает тебя своим хозяином.
Тогда ему казалось, что выполнить это обещание проще простого. Но он никак не ожидал, что на это у него уйдет почти две сотни лет. Бай Ши так и не пришел навестить его, а он сам не находил повода увидеться с ним. Иногда он думал: если бы тогда он спросил не «когда Юаньхэ сможет прийти навестить учителя?», а «когда учитель придет навестить Юаньхэ?», пришел бы Владыка повидать его ради данного обещания?
А когда меч Цинхуа наконец признал его хозяином, разразилась война между бессмертными и демонами, и он собственными глазами видел, как Демонический Император увлек Владыку за собой в Секретное царство Ваншэн.
Прошли годы и столетия, и во всех трех мирах твердили, что Владыка погиб.
— Владыка, Владыка.
Голос донесся издалека, кто-то окликнул его несколько раз, прежде чем Бай Ши вынырнул из кошмарных воспоминаний. Повернув голову, он увидел Ши Ина, который смотрел на него с беспокойством:
— Что с тобой?
Ши Ин сопровождал Владыку несколько сотен лет и бесчисленное множество раз видел, как тот прибегает к технике Проникновения в Душу и Сновидения, но впервые он заметил, что пальцы Владыки при этом дрожат.
http://bllate.org/book/38718/4874538
Готово:
