Готовый перевод Uncle, Are You Playing With Fire? / Дядя, ты играешь с огнем? Опекунство с привкусом страсти: Глава 14

Он снова посмотрел на фотографию улыбающихся родителей, и смутная тревога в его сердце постепенно улеглась от слов Лянь Ченхуая.

По крайней мере, теперь он не был одинок.

— Вставай, на земле холодно, — Лянь Ченхуай поднял Се Сяо. — Попрощайся с родителями, нам пора возвращаться.

Се Сяо напоследок бросил долгий взгляд на надгробную плиту, поднял руку, чтобы стереть со щеки следы слез, и глубоко вдохнул прохладный воздух кладбища.

— Папа, мама, я ухожу… В следующий раз я снова навещу вас, — тихо произнес он. На этот раз в его голосе было меньше всхлипываний и куда больше серьезности. — Я буду… в полном порядке.

Утренний ветерок снова пронесся мимо, сосны и кипарисы легко качнулись, словно отвечая безмолвно.

На обратном пути Се Сяо по-прежнему молчал, но его тело, прислонившееся к спинке кресла, уже не было таким напряженным.

Его взгляд слегка расфокусировался, он, казалось, все еще погружен в только что пережитые эмоции.

Лянь Ченхуай снова открыл планшет, но с полминуты не проводил пальцем по экрану.

Его взгляд упал на спокойный профиль юноши, и он первым нарушил молчание:

— Репетитор уже ждет дома, вернешься — займешься учебой как следует.

— А-а-а! — Се Сяо ожидаемо вернулся в реальность и испустил долгий, полный мучительной скорби вопль, скрутившись в кресле барараньим рогом. — Редкие выходные! Даже в выходные от меня не отстают! Нельзя ли дать мне нормально расслабиться?!

— Двух дней лежания в постели тебе еще не хватило для расслабления?

— Разве это одно и то же?! То было лежание по принуждению! — Се Сяо попытался сопротивляться. — Я же договорился с Чжу Сяочжоу, что мы сегодня пойдем погулять!

Лянь Ченхуай бросил косой взгляд на Чжан Фэна на переднем сиденье.

Чжан Фэн сразу всё понял, тут же взял телефон и принялся быстро печатать, чтобы всё уточнить и перепроверить.

Вскоре он повернул голову и почтительно доложил тихим голосом:

— Второй господин, я спросил: молодой господин Чжу не договаривался ни о каких совместных прогулках в выходные с юным господином.

Се Сяо: «……»

Ложь была разоблачена на месте, его лицо вспыхнуло от внезапного прилива крови, смешанного со страхом и досадой:

— В-вы... откуда вы даже это знаете? Я...

— Раз договоренности не было, — прервал его Лянь Ченхуай, — значит, сегодня останешься дома и будешь учиться. Скоро уже рубежное тестирование, неужели тебе не хочется вернуть телефон?

Прямое попадание в самую уязвимую точку.

Се Сяо мгновенно сдулся и безвольно обмяк в кресле, бесшовно переключившись из образа раненого несчастного малыша в состояние лишённого воли к жизни двоечника:

— Хочется…

Лянь Ченхуай посмотрел на этот его вид, и в уголках его глаз промелькнула едва заметная тень улыбки.

Такая живая и бурная живость все же лучше, чем погружение в скорбь.

Он снова переключил внимание на работу, казалось, оставшись вполне доволен таким исходом.

Ради того, чтобы выкупить «похищенный» телефон, следующие две недели Се Сяо вел себя на удивление тихо и послушно.

Остальные репетиторы по другим предметам оказались опытными преподавателями средних лет. Материал они подавали просто и увлекательно, держались строго, но без излишнего консерватизма.

Се Сяо от природы не был глуп, просто раньше у него не лежало сердце к учебе. А теперь, под полупринудительным и полусоблазнительным нажимом Лянь Ченхуая, он постепенно начал втягиваться в ритм, и то и дело доводилось слышать, как репетиторы докладывали Лянь Ченхуаю, нахваливая его: «У него гибкое мышление, схватывает на лету».

В школе Се Сяо, после инцидента с Чжэн Тяньхао, тоже прослыл официально признанной «неприкасаемой» личностью.

Первые несколько дней все при виде него обходили его стороной, а во взглядах сквозило отчуждение.

Но память у молодежи короткая, да к тому же лицо самого Се Сяо было примечательным, а высокомерной позы он обычно специально не принимал, так что мало-помалу он снова сошелся с парнями, с которыми обычно гонял мяч.

— Братец Сяо! Во второй половине дня рубимся в баскет! — на переменке один из парней закинул руку Се Сяо на шею и с ухмылкой пригласил его.

Се Сяо от такого удушающего захвата закашлялся, со смехом и бранью отпихнув приятеля:

— Вали отсюда! Во второй половине дня уроки!

— Прогуляем делов-то! Урока старого Сюя — никакой радости! — затянул другой парень.

— Именно, именно, пошли-пошли!

Несколько человек дружно принялись вытягивать его за руки и за ноги.

Се Сяо, словно ошпаренный, резко вырвался и замахал руками:

— Нет! Серьезно, нельзя! Если я прогуляю урок, мне точно ноги переломают. Давайте после занятий!

Он уже не был тем прежним собой, который мог прогуливать когда вздумается. Теперь за прогул можно было отправиться прямиком на тот свет.

Парни на секунду замерли от такой чрезмерно бурной реакции, а затем вспомнили тот мимолетный случай в коридоре, когда им посчастливилось мельком увидеть «дядюшку Се Сяо» — высокого, сурового, за которым следовали молчаливые люди в черном от одного взгляда которых кровь стыла в жилах.

Переглянувшись, они мгновенно всё поняли, и в их взглядах, направленных на Се Сяо, появилось неподдельное, чистейшее сочувствие.

И правда, в богатых семьях жизнь тоже не сахар, уж лучше они сами — легкие на подъём и свободные.

Се Сяо посмотрел на их лица с выражением «брат, как же ты настрадался», не зная, плакать ему или смеяться, и даже объясняться не стал.

На самом деле ему даже нравилось это ощущение, когда его «контролируют». По крайней мере, он знал, что есть человек, который действительно присматривает за ним, которому не плевать, жив он или нет.

Вот только Лянь Ченхуай в последнее время казался до крайности занятым: возвращался домой зачастую глубокой ночью, а порою и вовсе исчезал на несколько дней подряд.

Некоторое время назад из-за того, что дядя неотступно находился рядом и улаживал дела с тем школьным инцидентом, Се Сяо почти забыл, что этот человек — тот самый внушающий всеобщий ужас юный господин семьи Ляньчэн, в чьих руках сосредоточено неведомо сколько явных и тайных бизнесов, и естественным образом он никак не мог быть праздным гулякой.

Но даже несмотря на это, стоило Лянь Ченхуаю уехать в командировку, как он все равно находил время позвонить, чтобы расспросить об углеводном питании, быте и школьных успехах.

Се Сяо честно отвечал на все вопросы, и порой, когда на другом конце провода фоновый шум казался чересчур тихим или же доносились обрывки предельно кратких деловых докладов, он не удерживался и спрашивал:

— Дядя, чем ты там занятым таким?

В ответ с другого конца обычно долетало лишь небрежное: «Деловые переговоры», — и разговор заминался, словно дядя вовсе не желал, чтобы он соприкасался хоть с какими-то деталями того мира.

С некоторым опозданием Се Сяо осознал, что с того самого момента, как он переступил порог этого дома, если не считать знания о том, что его дядя обладает потрясающим статусом, окружен толпами подчиненных и что к нему порой заглядывают такие любовницы, как Ли Шиинь, чтобы выпустить пар, — обо всем остальном, о реальной жизни Лянь Ченхуая, о грозящих ему опасностях, о водовороте событий, в котором тот находился... он не знал практически ничего.

Лянь Ченхуай собственным методом, бережно и осторожно, ограждал Се Сяо от того мира, полного крови и расчетов, пытаясь защитить этот случайно ворвавшийся в его жизнь единственный чистый уголок.

Глава 16 Умоляю тебя, дядя~

До рубежного тестирования оставалось две недели, и Се Сяо казалось, что он больше не выдержит и рухнет.

Как говорится, скатиться в дурную привычку легко, а вот научиться хорошему — трудно.

Его тело и мозг привыкли к ленивому и распущенному ритму, и вдруг на них накинули упорядоченные кандалы: ежедневная учеба по графику, внимательное слушание на уроках, а по возвращении домой — репетитор, который сидит над душой во время выполнения домашних заданий и повторения пройденного.

В первые несколько дней еще получалось держаться за счет новизны и сильного желания выкупить телефон, но чем дальше, тем невыносимее и тоскливее становилось на душе.

Это чувство походило на отказ от курения: вроде бы прекрасно знаешь, что обязан делать, но каждая косточка в организме вопит о том, как хочется залечь на дно, предаться вольнице, сбежать от всех этих плотно исписанных формулами и словами страниц.

Несколько раз ему страшно хотелось швырнуть ручку, оттолкнуть учебник и рявкнуть на репетитора: «Этот молодой господин больше не собирается учиться!» — после чего сорваться из дома и играть в видеоигры до посинения.

Но он не смел.

Хотя Лянь Ченхуай снова уехал в командировку и вестей от него почти не поступало, оставленная им армия подчиненных ни в чем не уступала ходячим камерам видеонаблюдения высокой четкости с функцией круглосуточного мониторинга.

Стоило ему попытаться отвлечься, слишком долго витать в облаках во время урока или откровенно схалтурить при выполнении заданий, как не проходило и полдня, до Лянь Ченхуая, находившегося за тысячу ли отсюда, обязательно долетала «оперативная сводка».

И тогда вечерний контрольный звонок раздавался вовремя, как часы: пусть в тоне и не угадывались ни радость, ни гнев, но это незримое давление было способно заставить Се Сяо покрыться мурашками.

А если не ответить? Последствия окажутся еще хуже.

Когда тот вернется в следующий раз, всё наверняка не ограничится простым «доверительным разговором».

Кое-как дожив до четверга, после уроков он провел захватывающий товарищеский баскетбольный матч с параллельным классом.

Там же, на площадке, Се Сяо познакомился с парой парней из другого класса, которые отчаянно рубились в баскетбол и отличались легким, задорным нравом — Сяо Каем, Ли Цзинчэнем и Мэн И.

Молодым людям достаточно было собраться вместе, выдать пару красивых комбинаций на площадке да перекинуться шутливыми колкостями в перерыве, чтобы уже через минуту они начали величать друг друга братьями.

Оценки у этой троицы болтались где-то около черты успеваемости, к грамматике и зубрежке они питали глубокое равнодушие, так что общих тем для разговоров у них нашлось в избытке.

— Братец Сяо, хорош! Как только что трехочковый положил! — Сяо Кай хлопнул Се Сяо по спине с такой силой, что тот пошатнулся. — Повторим в эти выходные?

— Забыл, что ли? Мы же договаривались в эти выходные поехать с ночевкой в палаточный лагерь! Братец Сяо, может, тоже с нами?

— Мы тут намылились на базу кемпинга в Западном пригороде, которую недавно открыли, на пару дней с ночевкой. Шашлыки, костер, а неподалеку еще и выставка ледяных скульптур работает, кайф невероятный! Погнали с нами! — пояснил Мэн И.

Глаза Се Сяо загорелись.

— Без проблем! Записывайте меня! — он согласился почти без раздумий, мысленно прикинув: Лянь Ченхуай еще не вернулся из командировки, а со старым управляющим... если немного поканючить, он наверняка пойдет на уступки?

Однако, когда темным вечером он заикнулся об этом при старом управляющем, тот хоть и был человеком мягким и добросердечным, но в делах, касавшихся Се Сяо, ни за что не рискнул бы принимать решения самостоятельно — особенно теперь, когда приближались экзамены, а Лянь Ченхуай перед отъездом прямо приказал строго следить, чтобы Се Сяо прилежно учился.

— Юный Се, может, вы сами позвоните второму господину и спросите?

Сами позвонить?

Его глаза лукаво сверкнули, и он решил провернуть все в стиле «сначала сделать, а потом доложить» — позвонить в самый последний вечер перед отъездом.

Тогда, даже если дядя будет против, он сможет немного поплакаться, включить очарование и поканючить, а находясь на другом конце провода, дядя ведь не сможет в ту же секунду прилететь и открутить ему голову, верно?

Он самоуверенно решил, что раскусил характер Лянь Ченхуая: внешне тот казался холодным и суровым, но на деле в большинстве случаев грозил громко, а бил слабо.

Этот некто явно предпочел выборочно забыть горький опыт двухдневной давности, когда его собственная пятая точка после взгона буквально пылала огнем.

Накануне отъезда, выбрав время, близкое к его обычному часу отхода ко сну, Се Сяо набрал номер Лянь Ченхуая.

В этот момент в секретной VIP-кабинке одного из частных клубов где-то на границе атмосфера была настолько тяжелой, что хоть ножом реси.

Освещение было приглушенным, воздух пропитывался ароматами элитных сигар и выдержанного виски, но это никак не рассеивало незримое, удушливое напряжение.

По обе стороны длинного стола залегли четкие границы противостояния.

С одной стороны восседал Лянь Ченхуай в окружении нескольких людей, каждый из которых держался с непроницаемым выражением лица и острым, цепким взглядом.

С другой стороны находился мужчина лет пятидесяти с небольшим, известный как Старший Цянь — влиятельный в этих краях торговец оружием.

Обе стороны вели финальный торг по поводу цен и маршрутов транспортировки крупной партии новейшего легкого вооружения.

Лицо Лянь Ченхуая оставалось совершенно спокойным, а его пальцы легонько постукивали по полированной поверхности красного дерева — каждый удар звучал так, будто он отбивал ритм прямо на сердце оппонента.

http://bllate.org/book/38717/4874385