В Юнпинчэне, стоило выйти за пределы рынка, как воцарялась тишина. Кроме проезжающих мимо повозок да редких прохожих, почти не было слышно ни звука. Даже самый большой ресторан города, Фэнлай, по сравнению с местным Хунфу казался чем-то незначительным — настолько подавляющим было величие последнего.
Дуаньму Жуй, сравнивая их, постепенно потерял дорогу обратно. Он как раз собирался зайти в лавку нефрита, чтобы спросить, как пройти к Хунфу, ведь он напрочь забыл название постоялого двора, где остановился, помнил лишь, что тот находится неподалеку от ресторана.
Он толкнул дверь и собрался войти, как вдруг изнутри вывалилась компания из трех-пяти человек. Дуаньму Жуй по привычке посторонился, пропуская их, и не заметил, как лица этих здоровяков, проходя мимо, разом переменились. Они нахмурились, обменялись многозначительными взглядами и, не подав виду, поспешили прочь.
Дуаньму Жуй лишь проводил их взглядом и призадумался: на вид — обычные вояки, что им делать в лавке нефрита, куда обычно заглядывают люди ученые? Впрочем, эта мысль тут же вылетела у него из головы. В конце концов, купить жене нефритовую заколку в подарок — единственное, чем в эту эпоху можно было задобрить супругу.
Расспросив лавочника, он двинулся в обратный путь. Солнце уже склонилось к горным вершинам за городской стеной, окрашивая улицу во все цвета масляной живописи, но на этот раз Дуаньму Жуй не рискнул задерживаться, чтобы полюбоваться закатом, и лишь прибавил шагу. Он знал: чем темнее становится, тем непрогляднее мрак на улицах. Кроме освещенного рынка, всюду царила тьма, лишь у домов знати горели фонари.
Одинокая прогулка по улицам древнего города в такой час навевала на него холодную жуть. До рынка оставалось повернуть всего дважды, как вдруг его крепко схватили. Он было подумал, что это девятый князь спрятался где-то поблизости, чтобы подшутить, но тут же ему плотно зажали рот, перед глазами поплыло, и он потерялся в небытии.
***
Дуаньму Жуй проснулся от голода. Стоило открыть глаза, как желудок скрутило спазмом — от сильного голода его тошнило, но сколько бы он ни пытался, выходило лишь сухое, мучительное напряжение. Только когда на глазах выступили слезы, стало немного легче.
В комнате было холодно, но сухо. Через небольшое окно под самым потолком Дуаньму Жуй видел звезды. Глаза постепенно привыкли к темноте: он понял, что находится в сарае для дров. Он лежал, прислонившись к поленнице, тело ныло от боли, руки и ноги были связаны.
Он вздрогнул от холода, по коже побежали мурашки. Вокруг стояла тишина. Дуаньму Жуй понял, что его похитили, но не решился звать на помощь, решив сначала осмотреться. Однако голод не унимался, и желудок снова начал бунтовать. Он свернулся на боку, издавая звуки, похожие на рвотные позывы, и этот шум разбудил стражника за дверью.
Загремели цепи, дверь отворилась, и вошел здоровенный детина. Он не стал подходить близко, остановился у порога:
— Самочувствие как? — голос его, на удивление, не звучал угрожающе.
— Только голод и жажда, — прохрипел Дуаньму Жуй, сдерживая тошноту.
Здоровяк посмотрел на него, ничего не ответил и вышел, снова заперев дверь на цепь.
Когда приступы тошноты отступили, Дуаньму Жуй, обессиленный, снова прислонился к дровам. Вскоре дверь снова отворилась. Тот же человек принес миску воды и лепешку. Он развязал пленнику руки, отошел к двери и принялся наблюдать:
— На ужин только холодная вода и лепешка. Ешь, чтобы хоть как-то набить брюхо.
Дуаньму Жуй, видя, что с этим парнем можно иметь дело, решил позже выведать у него хоть что-то. Но сейчас важнее было утолить голод — это ужасное чувство было невыносимым. Он размял затекшие запястья, взял твердую, холодную лепешку, отломил кусок, но тот оказался слишком жестким. Пришлось размачивать его в воде. Возможно, от сильного голода он перестал привередничать — важно было лишь то, что это можно съесть.
Он быстро проглотил лепешку и выпил воду. Стражник у двери наблюдал за ним, хмурясь:
— Не ожидал, что ты такой неприхотливый.
— Голод не тетка, выбора у меня нет, — ответил Дуаньму Жуй. Теперь, когда в желудке хоть что-то было, сил прибавилось, и мучительная тошнота отступила.
Здоровяк подошел забрать миску.
— Скажи, сколько я здесь уже? — поспешно спросил Дуаньму Жуй.
— Два дня, — ответил тот и, не желая продолжать разговор, вышел.
Дуаньму Жуй услышал лязг цепи, но шагов не последовало — по всей видимости, стражник остался дежурить под дверью. Убедившись, что руки больше не связаны, он ощупал себя — кошелька, конечно, не было. Может, его похитили только из-за того, что он выставил напоказ деньги?
Он осторожно спросил:
— Друг, не знаешь, где мой кошель?
— Не знаю, — донеслось из-за двери.
Стало ясно, что болтать тот не намерен. Дуаньму Жуй подумал, что стоит развязать ноги, а там видно будет — может, удастся сбежать. Но не успел он дотянуться до грубой веревки, как дверь снова отворилась. Здоровяк молча связал ему руки за спиной и собрался уходить.
— Постой! — крикнул Дуаньму Жуй. — Я просто гулял, когда меня схватили. У меня было сто лянов серебра, и они пропали. Ты должен сказать, чего вы хотите, кроме денег, и что нужно сделать, чтобы меня отпустили?
Стражник лишь бросил на него короткий взгляд и промолчал, заперев дверь. Как бы Дуаньму Жуй ни пытался его разговорить, тот оставался нем как рыба. В конце концов, он охрип и замолчал. Этот болван за дверью стерпит, даже если проклясть всех его предков.
Дуаньму Жуй принялся размышлять. Раз его не убили, значит, он зачем-то нужен. Возможно, его хотят использовать как рычаг давления на кого-то? Он вспомнил, как девятый князь использовал его, чтобы скрыть свои перемещения.
Девятый князь?
Дуаньму Жуй пришел к выводу, что похищение определенно связано с ним. Если князь что-то затеял, то и здесь будут последствия. Прошло уже два дня, его держат в полуголодном состоянии — не дают умереть, но и сил на побег не оставляют. Похоже, переговоры с князем еще не завершены.
Он занервничал. О чем они договариваются? Когда его убьют или, может, спасут? Все это прояснится только с рассветом. Сам того не заметив, он снова уснул, прислонившись к поленнице.
Спал он чутко. Стоило звякнуть цепям, как он тут же открыл глаза. Вошли трое. Дуаньму Жуй почувствовал, что где-то их уже видел.
— Ты кто такой? — спросил один из них, самый свирепый на вид.
— А вы кто? — не остался в долгу Дуаньму Жуй.
Тот выхватил нож и подошел вплотную:
— Что за аура от тебя исходит?
Аура? Дуаньму Жуй на мгновение опешил, но тут же догадался: это, должно быть, след, оставленный девятым князем.
— Вы что, все альфы? — не стал отвечать прямо он. — Трое альф с огромным ножом нападают на связанного омегу?
Рука с ножом дрогнула. Стражник, стоявший позади, прошептал:
— Четвертый…
— Молчать! — рявкнул здоровяк с ножом.
Другой, до этого молчавший, смущенно добавил:
— Четвертый, шестой дело говорит…
— Я сказал, замолчать! — снова гаркнул тот, не отводя лезвия от горла пленника.
Дуаньму Жуй тем временем оценивал ситуацию. Все трое были крепкими, но лица их совершенно не походили друг на друга. Похоже, тот, что с ножом — четвертый, стражник — шестой, а молчаливый — пятый? Скорее всего, шайка разбойников, где принято звать друг друга по старшинству.
Четвертый дождался тишины и спросил:
— Кем тебе приходится тот, кто оставил на тебе метку?
Кем? Дуаньму Жуй быстро прикинул: если метка есть, ответ очевиден.
— Мой супруг.
— Супруг? — нахмурился четвертый. — Кто он такой?
— Да так… собирает для меня арендную плату. Он вошел в семью как зять…
— Брешешь! — взревел четвертый. — У сборщика податей не может быть такой мощной ауры! Если говорить о силе, он превосходит нас всех. Знаешь, что бывает с теми, кто лжет?
Дуаньму Жуй уже слышал этот вопрос от одного беспринципного князя. Он посмотрел на лезвие, прижатое к подбородку, и решил прикинуться невинной овечкой:
— Честное слово, мы почти не знакомы! Случайная встреча, приглянулись друг другу, провели ночь в гостинице, а утром он исчез. Я здесь проездом, просто гулял, хотел купить подарков, а вы меня схватили. Я невиновен! Дома родители ждут, не губите меня из-за того, кого я едва знаю!
Он выглядел настолько искренне, что троица невольно переглянулась. Дуаньму Жуй понял, что зацепил их, и уже хотел продолжить причитать, но четвертый убрал нож и отошел, подозрительно хмурясь.
Пятый шепнул:
— Четвертый, может, подождем вестей от главаря? Если он и правда не связан с девятым князем, убивать простолюдина опасно — потом не отмоемся. А если связан, то это отличная приманка.
Четвертый кивнул, повернулся к шестому:
— Следи за ним, главное — не дай подохнуть.
Шестой проводил их взглядом и снова запер дверь. Дуаньму Жуй окончательно убедился: все из-за князя. Он вспомнил лавку нефрита — именно там, когда они столкнулись, эти люди его и приметили, а потом выследили до того переулка.
Девятый князь говорил, что вернется через семь-восемь дней. Неужели придется ждать так долго? Дуаньму Жуй начал гадать, что это за миссия по доставке провианта, из-за которой его похитили. Видимо, этим разбойникам и их «главарю» нужно что-то от князя.
Весь день он вел себя тихо. Шестой приносил еду и воду, но Дуаньму Жуй молчал. Сбежать невозможно, дождаться князя — неизвестно, чем кончится, но лучше не злить их понапрасну. Он то лежал, то спал, то ел холодные лепешки. День прошел незаметно.
Глядя на звезды, он понимал: пошел третий день, скоро четвертый. Срок в восемь дней приближался, а выживет ли он — большой вопрос. Он начал жалеть, что не попытался сбежать сразу.
В полудреме он услышал шум. Прислушался: снаружи что-то разбилось, зазвенел металл. Вскоре все стихло, дверь сарая распахнулась, и к ногам Дуаньму Жуя бросили три связанные фигуры.
***
Дуаньму Жуй был еще сонный, но, присмотревшись, понял: сарай полон людей. У его ног лежали связанные четвертый, пятый и шестой. У дверей стояли еще человек пять-шесть, одетые в одинаковую форму, с одинаково бесстрастными лицами.
Он хотел протереть глаза, но руки были связаны, пришлось часто моргать. Вскоре в дверях показался человек с мрачным лицом.
Девятый князь?
Это был он! У Дуаньму Жуя словно гора с плеч свалилась.
Князь увидел его:
— Жуй-эр! — он широким шагом подошел, пнул мешавшего здоровяка и, не скрывая тревоги, опустился на корточки. — Ты здесь!
Он быстро перерезал веревки:
— Почему никто не доложил, что заложник здесь?! — прорычал он в сторону охраны. Те виновато потупились.
— Я думал, что умру, — прохрипел Дуаньму Жуй.
— Не дождешься, — князь развязал его и поднял на руки.
— Спасибо, — слабо улыбнулся тот.
Когда он оказался на ногах, голова внезапно пошла кругом. Мир завертелся, подкатила тошнота — видимо, от голода и низкого сахара. Князь заметил его бледность:
— Что такое?
— Голова кружится, — закрыл глаза Дуаньму Жуй.
— Сюда! — скомандовал князь. — Отнесите господина в комнату, дайте ему сладкой воды.
— Есть! — один из охранников принял Дуаньму Жуя из рук князя и поспешил прочь.
Девятый князь посмотрел им вслед, затем перевел взгляд на лежащую троицу и сел на высокий чурбан:
— Не ожидал, что вы так легко купитесь.
Четвертый, лежавший ближе всех, яростно уставился на князя, мыча сквозь кляп.
— Несправедливо? — князь, казалось, понял его. — Если бы вы не были так одержимы слежкой за мной, вас бы не водил за нос омега целых четыре дня.
Трое разбойников переглянулись с выражением крайнего замешательства.
— Развяжите им рты, — бросил князь.
Охранник выполнил приказ.
— Не думай, что раз повязал нас, ты победил! — выплюнул четвертый. — Придет наш главарь, и ты еще поплачешь!
Князь рассмеялся:
— Подчиненные генерала Ли из Наньяна такие тупоголовые? Ради того, чтобы генерал мог годами разворовывать жалование, урезать паек и торговать с врагом, вы пошли на такое? Мне жаль моего брата-императора.
Братья прикусили языки, боясь сболтнуть лишнее.
— Хотите знать, откуда я узнал? — князь выдержал паузу. — Разумеется, от вашего главаря, генерала Ли.
— Не может быть! — воскликнул шестой. — Главарь не мог так легко расколоться!
— Шестой! — рявкнул пятый, заставляя того замолчать.
— Хотите знать, как я его заставил? — продолжал князь. — Как вы думаете, кого он любит больше всего?
— Невозможно! — четвертый не хотел продолжать. — У него семья в столице, жена и дети.
— Правда? — князь уперся на меч. — Но почему стоило мне взять в заложники дочь правителя округа Нур, как генерал выложил все?
В сарае повисла тишина. Трое разбойников старались не встречаться взглядом с князем.
— Вы правда думали, что сможете шантажировать меня омегой, с которым я провел всего одну ночь? — холодно добавил князь.
Разбойники молчали.
— Но если бы не этот омега, я бы не заставил генерала признаться так быстро. Впрочем, я обязательно щедро вознагражу его…
— Хватит! — перебил четвертый. — Доказательств нет, болтать каждый горазд! Вызови сюда главаря, если смеешь!
Князь помрачнел:
— Наглые предатели! Кто вы такие, чтобы так со мной говорить…
— Девятый князь! — в дверях появился тот самый охранник. Он подошел к князю и прошептал: — Тот господин… — он замялся, не зная, как называть Дуаньму Жуя, ведь от того пахло князем.
— Господин Дуаньму! — подсказал князь.
— Да! Господин Дуаньму отдыхал на кровати тех троих, и…
— И что? — встревожился князь.
— Его стошнило от запаха их постели…
Князь нахмурился:
— Носилки для раненых привезли?
— Да, они во дворе.
— Переложите его на носилки и вынесите на свежий воздух.
— Он уже там, — ответил охранник. — Но его тошнит без остановки, беднягу совсем выворачивает наизнанку…
— Сладкую воду дали?
— Да, но он вырвал и её…
http://bllate.org/book/38714/4873809
Готово:
