Тц.
Тебе лучше не разочаровывать меня.
После того как Пэй Циншань во второй раз не рассчитал силы и спалил целую кастрюлю свиных рёбрышек, а большой пакет с мясом стал заметно меньше, Вэнь Чжу в конце концов вытолкал его из кухни.
– Убирайся.
Вэнь Чжу снял верхнюю одежду, оставшись в аккуратной тонкой рубашке, заправленной в тугой пояс узких брюк.
Он закатал рукава до предплечий, одной рукой выхватил у Пэй Циншаня лопатку:
– Ступай принеси мне фартук.
Стоит признать, чем бы ни занимался профессор Вэнь, он во всём проявлял академическую серьёзность. Серебристая оправа очков, так и не снятая им, сидела на переносице, придавая ему ещё более неприступный вид, однако поднимающийся из кастрюли уютный дымок домашнего очага разом окутал Вэнь Чжу мягкостью простых будней.
Пэй Циншань с довольной улыбкой завязал фартук на спине главы семейства.
– Нечего околачиваться на кухне, только под ногами путаешься, – с немалым презрением бросил шеф-повар Вэнь.
Но этот обладатель фамилии Пэй не только путался под ногами, он еще и распускал руки.
Прильнув к Вэнь Чжу со спины, стоило тому приняться за овощи, он следовал за ним к раковине, а когда Вэнь Чжу тянулся за кулинарным вином на верхнюю полку, сам распахивал дверцу шкафчика.
Пока Вэнь Чжу тушил блюдо под крышкой, он запускал ладонь под фартук...
– Проваливай, – Вэнь Чжу толкнул его локтем.
– Я тебе не мешаю, – терпеливо уговаривал Пэй Циншань. – Я просто хочу поцеловать тебя.
Вэнь Чжу потерял всякое терпение:
– А расстёгивать мои пуговицы — это по-твоему что значит?
Пэй Циншань бросил взгляд на фарфорово-белую кожу в расстёгнутом вороте и с невинным видом перевёл стрелки:
– Разве? Просто сидит слишком свободно, тебе не кажется?
Пожалуй, эта сцена выглядела донельзя бесстыдно — даже рёбрышки не выдержали, зашкворчали и задымились, так что Вэнь Чжу пришлось приподнять крышку и приняться за помешивание, вновь предоставив Пэй Циншаню удобную возможность.
– Эй... прекрати! – Вэнь Чжу вздрогнул, когда большая собака лизнула его в мочку уха. – Сначала иди в душ!
– Чуть позже пойду, – низ живота Пэй Циншаня охватил жар, его руки намертво обвились вокруг прохладного тела Вэнь Чжу.
Однако Вэнь Чжу с силой оттолкнул его и холодно бросил:
– Нет, сначала иди мыться.
– Сейчас, погоди немного.
– Нет.
Возможно, отторжение на лице Вэнь Чжу было слишком очевидным, и Пэй Циншань, потеряв бдительность, позволил оттолкнуть себя так, что его спина с глухим стуком впечаталась в дверцу холодильника.
Оба замерли. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь жизнерадостным бульканьем рёбрышек.
Пэй Циншань настороженно перехватил взгляд Вэнь Чжу — тот явно сдерживался, но его глаза то и дело соскальзывали к рукавам самого Пэя. В голове мгновенно промелькнула дикая догадка.
Его опущенные кончики пальцев едва заметно задрожали, а лицо в тот же миг помрачнело:
– Я для тебя противен?
– Нет, ты всё преувеличиваешь, – Вэнь Чжу потупил взгляд и повернулся, убавляя огонь.
Как выяснилось, разъярённого мужчину оказалось куда сложнее провести, чем какую-нибудь глупую змею.
В следующее мгновение сильная рука подхватила Вэнь Чжу. Одной рукой Пэй Циншань подхватил его за талию, другой на ходу выключил конфорку и с мрачным лицом поднял на руки.
– Пэй Циншань, отпусти меня!
– Ты сошёл с ума?
Вэнь Чжу был высокого роста, но из-за постоянного недоедания в детстве его костяк оставался тонким даже после того, как во взрослой жизни его откормили и выходили. Разве мог он вырваться из стальной хватки мышц Пэй Циншаня?
Руки мужчины, обвивавшие его, напоминали два огромных раскалённых и твёрдых железных клеща.
Вэнь Чжу с размаху швырнули на кровать. Объятый праведным гневом,
он не удосужился произнести ни слова, взмахнул рукой и влепил пощёчину придвинувшемуся вплотную Пэй Циншаню.
– Пошёл вон!
Удар вышел оглушительным и тяжёлым, на толстокожей физиономии Офицера Пэя тут же отпечатался красный след.
Но тот молча лизнул уголок рта, качнул головой обратно, снова склонился над лежащим внизу Вэнь Чжу и подставил другую щеку:
– Ещё разок.
Вэнь Чжу холодно усмехнулся и без всяких церемоний отвесил Офицеру Пэю симметричную пощёчину.
Хотя Пэй Циншань нависал над Вэнь Чжу в доминирующей позе, сейчас, с опущенной головой, он выглядел сущим подчинённым.
– Полегчало? – Пэй Циншань вглядывался в глаза Вэнь Чжу, а заметив, что тот отводит взгляд, терпеливо повернул его лицо обратно. – Если не полегчало, ударь ещё пару раз.
Вэнь Чжу долго смотрел на него, после чего хрипло выругался:
– Ты больной?
– Да, я болен, – Пэй Циншань уткнулся лицом в волосы Вэнь Чжу, прижавшись горячей щекой к его ледяной шее, и глухо произнёс: – Я поступил неправильно. Можешь бить меня, можешь ругать, только не отталкивай и не говори о разводе.
– Я не позволял другим прикасаться ко мне. Когда он полез, я отстранился, – его голос звучал низко и хрипло, резонируя прямо о кости Вэнь Чжу. – Но ты этого не видел.
Глухая тишина нарушалась лишь стуком сердца прижавшегося к нему человека.
Когда Пэй Циншань снова поднял голову, кожа вокруг его глаз покраснела.
Человек, чьемý суровому нраву и непреклонности привыкли подчиняться с первого раза, в этот момент казался до нелепого жалким.
Наконец Вэнь Чжу вздохнул и толкнул его в голову:
– Ступай в душ, от тебя разит жареным маслом.
И добавил напоследок:
– Ты мне не противен.
Пэй Циншань с сомнением поднялся, вглядываясь в глаза Вэнь Чжу:
– Я иду мыться, а ты?
Вернусь ли я, а ты всё ещё здесь?
У Офицера Пэя была до крайности свирепая, хищная внешность. За семь лет брака они из-за разъездов редко проводили время вместе, и Вэнь Чжу почти никогда не видел его таким — молчаливым и вызывающим жалость.
Вэнь Чжу снова вздохнул, поднялся на ноги и потянул Пэй Циншаня за собой:
– Пошли, искупаемся вместе.
Пэй Циншань с довольной улыбкой последовал за Вэнь Чжу в ту же ванную.
Инструктор Ли, вы были правы.
Мужчине положено капризничать.
За окном уже серело, рёбрышки в кастрюле давно остыли до предела,
а этот обладатель фамилии Пэй всё ещё пылал энтузиазмом — он перехватил дрожащую руку Вэнь Чжу и мягко целовал его в щеку.
Вэнь Чжу откинул голову, пытаясь перевести дыхание, но не успел сделать и вдоха, как его снова заставили замолчать. Он глухо застонал, а затем впился зубами в шею мужчины, оскалившись:
– Пэй Циншань, клянусь, я тебя прикончу.
Профессор вгрызлся без малейшей жалости, тут же выступила кровь, но Пэй Циншань не обратил на это ни малейшего внимания, лишь сильнее возбудившись.
Он наклонился, целуя макушку Вэнь Чжу, и низким, хриплым голосом с подначивающими нотками произнёс:
– Попробуй. Как именно ты меня прикончишь?
– Любимый, одними укусами меня не убить.
Обладающий толстой шкурой Офицер Пэй прижал его к кровати, обхватил рукой плечи Вэнь Чжу, сжав его щеки и заставляя запрокинуть голову, пока подушечки пальцев легко скользили по ярко-алымому следу крови на губах.
Убедившись, что человек под ним целиком пропитался его теплом, он удовлетворенно приблизился к самому уху Вэнь Чжу и прошептал:
– Зато ты можешь задушить меня своими бёдрами.
Пэй Циншань вернулся домой очень поздно, но Вэнь Чжу никак не ожидал, что после работы и сверхурочных муж мало того что съездил за ночным перекусом, который готовили добрых три часа, так у него ещё хватило сил возиться до самого рассвета!
Наступила суббота. Пар у Вэнь Чжу не было, и Пэй Циншань, только что вернувшийся с утренней пробежки, вытащил его из постели, заставив в полусонном состоянии выпить миску рисовой кажи.
Стоило ему разомкнуть и снова сомкнуть глаза, как наступил уже второй половине дня.
Всё тело ломило, поясницу нещадно тянуло. В ту самую секунду Вэнь Чжу твёрдо решил больше никогда не жаловаться на частые командировки мужа.
В конце концов, слишком долгое пребывание Пэй Циншаня дома — вот что представляло для него главную угрозу!
– Проснулся? Как раз вовремя, садись за стол.
Таланты Пэй Циншаня в приготовлении рёбрышек выдающимися не назовёшь, но вот сварить на пару креветки или рыбу у него получалось вполне сносно.
– Ты сегодня не на службе? – удивился Вэнь Чжу.
Пэй Циншань на миг замер с пиалой и палочками в руках, перехватил чашку Вэнь Чжу, наливая суп:
– Мм, взял выходной на день.
Почувствовав, что выражение лица Пэй Циншаня выглядит несколько странно, Вэнь Чжу уточнил:
– Я вчера случайно не сорвал тебе задание?
Подумав, он добавил:
– Всё-таки тебя повысили совсем недавно.
И, судя по всему, первое же поручение пошло прахом.
– Нет, дело не в тебе... – рефлекторно возразил Пэй Циншань, но на полуслове о чём-то задумался, неожиданно улыбнулся и, уставившись на красный след у уголка губ Вэнь Чжу, изогнул бровь: – Значит, собираешься загладить вину?
– Да, – Вэнь Чжу подвинул ему чашку хризантемового чая и холодно произнёс: – Охладись.
Пэй Циншань, видя, что его коварный план раскрыт, ничуть не смутился, послушно принял чай и мягко помял прохладные пальцы Вэнь Чжу:
– Обычный законный отходной, не бери в голову.
– Выходит, дело практически закрыто? – помешивая суп, как бы между прочим поинтересовался Вэнь Чжу.
– Трудно сказать. – Пэй Циншань явно не горел желанием погружать Вэнь Чжу в подобные материи и поспешил отмахнуться дежурной фразой.
После обеда Пэй Циншань послушно отправился на кухню мыть посуду.
Лежавший на столе телефон вибрировал без остановки — пожалуй, с самого момента пробуждения Вэнь Чжу, а то и раньше.
Однако сам Пэй Циншань делал вид, что работа его абсолютно не волнует и он намерен посвятить себя исключительно отдыху.
Взгляд Вэнь Чжу скользнул по его спине в фартуке. Эта вещица придавала Пэй Циншаню налёт ничем не обоснованного уюта, в котором так легко увязнуть, растворившись в подобных размеренных и гармоничных буднях.
Но если присмотреться, во всём этом чувствовалась странная, неуместная фальшь.
Точно так же, как тогда, когда Вэнь Чжу встретил его в Роуцюй: роскошно оформленная отдельная комната походила на многослойное полотно. Быть может, под влиянием эффекта присутствия Пэй Циншань вальяжно восседал в самом центре дивана, выглядя донельзя чужеродно.
Люди инстинктивно сторонились двухметровой зоны вокруг него, словно он служил незримым эпицентром. На реалистичной картине художник непременно выразил бы с помощью такого приёма высокое положение центральной фигуры или внушающий страх и трепет авторитет.
Вэнь Чжу совершенно не скрывал собственного любопытства к этой закрытой комнате, однако сидевший там мужчина при виде него первым делом на уровне рефлексов бросился докладывать Пэй Циншаню — окружающие явно всецело зависели от его доверия.
Семь лет для человеческой жизни — срок немалый. Все эти семь лет Вэнь Чжу чувствовал себя расколотой надвое душой: одна её половина отчаянно пыталась вплавиться в кажущееся безопасным человеческое общество, а вторая холодно и упорно сопротивлялась превращению в истинного сородича этого биологического вида.
http://bllate.org/book/38707/4873068
Готово:
