Готовый перевод Reborn: Last Night's Rain / Мо Чжэнь: Перерождение ради любви: Глава 14

Ло Сы произнес:

— Фэн Цзин собирается в пару к Гу Мочжэну, а тебя, его нынешнего напарника, хочет сперва пнуть под зад. Он так тебя унизил, а ты стерпел?

Ци Яо:

— …

Ло Сы вытащил потрепанный второй телефон и сунул Ци Яо под нос QR-код для оплаты:

— Хватит болтать, сканируй давай.

Ци Яо дрожащими руками переводил деньги Ло Сы, а совершая операцию, проклинал его в душе:

— Ни у одного из тех, кто подлизывается к Фэн Цзиню, не было хорошего конца, вы все такие же…

— Ты, братец, довольно забавен. Глаза разуй, десять тысяч юаней, разглядел?

Ло Сы помахал перед глазами Ци Яо интерфейсом получения средств, а на его лице сияла не сходящая с губ улыбка внезапно разбогатевшего человека:

— Десять тысяч действительно перевел! Этот приемный отец в лице Фэн Цзина — признаю в одностороннем порядке.

В студенческом совете Гу Мочжэнь получил странное сообщение.

Ло Сы: Приемная мать, вы сегодня вечером еще вернетесь?

Гу Мочжэнь: Какая еще приемная мать?

Ло Сы: Просто я только что в одностороннем порядке обзавелся приемным отцом, и теперь для вас места не осталось, так что приходится считать вас приемной матерью. Так вернетесь ли вы сегодня вечером в Клуб бриджа, приемная мать?

Гу Мочжэнь: […]

Гу Мочжэнь: Не вернусь.

Изначально он планировал сегодня вечером отправиться с Ло Сы в Клуб бриджа, однако неожиданно получил уведомление об экстренном заседании студенческого совета и был вынужден изменить планы.

Ради подготовки к предстоящему студенческому музыкальному фестивалю университет учредил ассоциацию сотрудничества вуза и предприятий. Ответственные лица компаний обычно заняты работой, и выделить время на собрание с ними получалось только в этот час.

Представитель бизнеса выглядел этаким стопроцентным карьеристам-элитистом, но вещал сплошную бессмысленную чушь. Внизу никто его не слушал, все поголовно ковырялись в телефонах; каждый жалел бы уйти, да вот только уйти не удавалось.

Ло Сы: Старший господин видит, что вы не пришли, и лютует вовсю. Чувствую, мне долго не продержаться…

Гу Мочжэнь: Скажи ему посмотреть сообщения в чате студенческого совета, сегодня экстренное собрание.

Ло Сы: Поздно, он уже сорвался с места.

Гу Мочжэнь: Держись.

Последнее сообщение еще не успело отправиться, как руку внезапно потянула мощная сила.

Гу Мочжэнь по неосторожности не удержал гаджет и мог лишь смотреть во все глаза, как телефон соскальзывает с края стола.

Представитель бизнеса Ли Гуйчэн в ярости заорал на Гу Мочжэня:

— Что за манеры у тебя такие? Сколько раз повторял: не пяльтесь в телефоны, слушайте меня! Все взрослые люди, неужели каждое слово нужно по два-три раза разжевывать?!

Гу Мочжэнь неторопливо поднялся с места и поднял упавший на пол телефон.

Аппарат шмякнулся экраном вниз, и тот покрылся паутиной трещин.

Поглаживая трещины на стекле, Гу Мочжэнь помрачнел взглядом.

Ли Гуйчэн снова рявкнул:

— Из какого ты отдела, за что отвечаешь? Говори!

Гу Мочжэнь выпрямился и медленно произнес:

— Я глава отдела секретарской работы Гу Мочжэнь, в основном отвечаю за оформление площадки и проверку участников этого музыкального фестиваля…

— Ну и что, что глава? Глава теперь может плевать на правила? А ну пересядь ко мне вперед!

Ли Гуйчэн протянул руку и потащил парту Гу Мочжэня.

Помещение студенческого совета было устроено примерно так же, как и Клуб бриджа: все столы были передвижными, перед собранием члены совета вручную выстраивали их в ряд, а после окончания — так же вручную возвращали на место.

И сейчас Ли Гуйчэн протащил парту Гу Мочжэня вперед на два метра, отчего та оказалась выставленной напоказ точно в самом центре поля зрения всех присутствующих.

Словно младшеклассника за баловство на уроке учитель наказал пересесть за первую парту; по сравнению с физическим наказанием, подобное психологическое давление лишало человека всякого достоинства.

Гу Мочжэнь даже не думал сопротивляться, позволяя Ли Гуйчэню делать все, что тому вздумается, и выглядя при этом совершеннейшей безответной грушей для битья.

Однако он протянул руку, чтобы прикрыть соседей справа и слева, на случай если Ли Гуйчэн впопыхах заденет чужие парты.

— Старший Гу, это…

Сидевшая рядом с Гу Мочжэнем заместитель главы отдела Нань Сюэ дернула его за штанину, а в ее нахмуренных бровях и разгневанном взгляде читался немой призыв к отпору.

— Все в порядке, продолжай сводить списки заявок.

Гу Мочжэнь мягко утешил девушку, после чего двинулся вслед за утаскиваемым столом к Ли Гуйчэню.

Шаг, второй, третий.

Он остановился прямо перед всеми руководителями студенческого совета.

На лице Гу Мочжэня от начала и до конца играла легкая улыбка, словно он вовсе не принимал близко к сердцу это публичное унижение.

Возможно, со стороны казалось, что Гу Мочжэнь лишь храбрится изо всех сил, но на самом деле дело обстояло совсем иначе.

Выражение лица Гу Мочжэня в этот момент было точным воплощением его внутреннего состояния.

Если бы кто-нибудь спросил Гу Мочжэня, о чем он больше всего сожалеет в студенческие годы, тот без колебаний дал бы ответ —

О том, что не сумел как следует организовать студенческий музыкальный фестиваль на втором курсе.

Студенческий музыкальный фестиваль был визитной карточкой университета и проводился ежегодно. Организаторами выступал комитет фестиваля, совместно созданный студенческим советом и университетским оркестром; руководство вуза в процесс не вмешивалось. В день проведения фестиваля во всем учебном заведении объявлялся выходной, каждый класс, каждый кружок и каждый музыкальный коллектив устраивал собственные представления. Занятия отменялись на три дня, предоставляя всем студентам полную свободу действий.

Тем не менее это мероприятие, которого студенты каждый год ждали с таким трепетом и о котором отзывались исключительно с восторгом, в тот год, когда Гу Мочжэнь учился на втором курсе, не вовремя совпало с масштабной перестановкой в руководстве университета.

Новое начальство под предлогом заботы о профессиональном развитии учащихся и расширения масштабов фестиваля ввело так называемое стандартизированное управление.

На вид это выглядело как улучшение и оптимизация, но в итоге сделало данный музыкальный фестиваль худшим за всю историю.

Сцену школьного оркестра оккупировала приглашенная спонсорами группа из числа интернет-знаменитостей, масса студентов в качестве волонтеров пахала на спонсоров даром, а что до столь желанного всеми вечернего концерта... Отсеяв на стадии отборочных туров множество студенческих номеров с уникальным стилем, но недостаточной коммерческой привлекательностью, так называемые именитые судьи под взаимные любезности присудили главный приз парочке залетных иностранных студентов по программе обмена…

В прошлой жизни Гу Мочжэнь был еще совсем зелен, и когда председатель студенческого совета возложил на него тяжкий груз организации фестиваля, он метался между студентами, администрацией и спонсорами, пока фестиваль окончательно не провалился. Студенты роптали, а Гу Мочжэнь из-за провала мероприятия был вынужден подать в отставку и покинуть ряды студенческого совета.

Хотя этот поворот судьбы и заставил Гу Мочжэня снова взять в руки карты для бриджа и свести знакомство с Фэн Цзинем, очевидно, к такому финалу он вовсе не стремился.

В этой же жизни, когда председатель сбивчиво предложил Гу Мочжэню взять на себя руководство фестивалем, тот не раздумывая дал согласие.

Мудрец избегает битв, храбрец принимает вызов, но Гу Мочжэнь не был ни мудрецом, ни храбрецом.

Он был безумцем.

Он собирался бросить новый вызов музыкальному фестивалю, который некогда привел его к сокрушительному поражению.

— Садись и слушай здесь! Если ничего не соображаешь, то, по-моему, и главой отдела тебе больше быть не стоит!

Увидев, с какой готовностью Гу Мочжэнь подчинился, Ли Гуйчэн наглец еще больше возомнил о себе, самовольно присвоив себе полномочия разбираться с Гу Мочжэнем в обход студенческого совета.

По правде говоря, Ли Гуйчэн не имел никакого отношения к студенческому совету и даже не числился в штате преподавателей и сотрудников университета — он был лишь представителем бизнес-структуры в ассоциации сотрудничества.

Сама же эта так называемая ассоциация сотрудничества вуза и предприятий появилась только в текущем году, а до этого организацией музыкального фестиваля ведал исключительно комитет, возглавляемый студенческим собором и консерваторией.

— Не стоит преувеличивать.

Хранивший молчание Гу Мочжэнь наконец подал голос.

Ли Гуйчэн счел эти слова за мольбу о пощаде, самоуверенно решив, будто Гу Мочжэнь имеет в виду: не стоит заходить так далеко. Он заносчиво задрал подбородок и заглянул в глаза возвышавшемуся над ним на полголовы Гу Мочжэню:

— Не думай, что раз поступил в хороший вуз, так теперь пуп земли. Ваши теплично-оранжерейные цветочки, по моему мнению, и в подметки не годятся нашим выпускникам техникумов с трехлетним стажем работы. В нашей компании вместо дипломов больше ценят личные навыки и способность адаптироваться к…

— Вы не так поняли, я не это имел в виду.

Гу Мочжэнь с легкой улыбкой прервал Ли Гуйчэня и просто и ясно пояснил:

— Я к тому, что слушать этот ваш бред — разве есть хоть малейшая необходимость?

Словно капля воды упала в раскаленное масло, взметнув клубы пара.

В прежде царившей мертвой тишине конференц-зала после этих слов внезапно раздался взрыв разномастных реплик.

— Старший Гу прав! Эту чушь слушать невозможно!

— Что за хрень и что за говноконтора такая, да я лучше с голоду сдохну, чем пойду в эту паршивую фирму!

— Так мы можем уже расходиться? Который вообще час?

— Я только что скинул запись на университетский портал, накидайте мне просмотров, ребята!

— Вали нахрен, долбощур!

Ли Гуйчэн от такого неожиданного поворота аж позеленел от злости. Он яростно хлопнул ладонью по столу и несколько раз заорал во всю мочь:

— Тихо!

Когда в помещении стало чуть потише, Ли Гуйчэн сорвал злость на зачинщике:

— Решил со мной языком почесать? Возомнил себя пупом земли? Веришь нет, я сделаю так, что ты из университета носа не высунешь! Ты знаешь, кто я такой? Знаешь, кто мой отец?!

В порыве истерики Ли Гуйчэн схватил Гу Мочжэня за воротник. Судя по разнице в росте и весе, Гу Мочжэню не составило бы труда легко увернуться от выпада, но он остался стоять на месте.

Опустив взор, он затрепетал на ветру похожими на вороньи перья ресницами, беззащитно и беспомощно позволяя Ли Гуйчэню трепать свой воротник, и так же беззащитно и беспомощно глядя, как Ли Гуйчэн улетает вон.

Да-да, Ли Гуйчэн взял и улетел.

Хрясь, бах, трах.

Раздалась череда непрекращающихся грохочущих звуков, словно на праздник запускали петарды.

Это парта проехалась по телу Ли Гуйчэня, влетела в стену и содрала с нее изрядный лоскут штукатурки.

Ли Гуйчэня отбросило, в глазах у него потемнело от искр. Собрав последние силы, он попытался подняться с пола, но обнаружил, что не может пошевелиться.

На его груди стояла белоснежная кеда.

Новая летняя лимитированная модель кроссовок известного топ-бренда класса люкс, стоявшая миллион двести тысяч на рынке и недоступная ни за какие деньги.

http://bllate.org/book/38706/4872979