Готовый перевод He Won't Kneel / Он не преклонит колен: Глава 8

Доу Яньцзюнь, только закончилось родительское собрание, как ты сразу побежал в интернет-кафе! Смотри мне, поймаю — отлуплю!

Дядя! Я тебя не обманываю! — заикаясь, выпалил Доу Яньцзюнь, но вдруг на секунду замолк и добавил: — Здесь связь плохая, давай позже, потом созвонимся.

Алло? Ты посмел повесить трубку! Алло?!

Лицо Доу Чжо позеленело от злости, и он еще долго стоял на обочине.

Племянник редко проявлял такое неповиновение, должно быть, друзья рядом придали ему смелости, и к этому наверняка приложил руку этот паршивец Гун Цань. При одной этой мысли Доу Чжо окончательно потерял терпение и, полный решимости, быстрым шагом направился к тем интернет-кафе на торговой улице.

Поскольку он годами вёл дела у школьных ворот, Доу Чжо знал в лицо многих местных торговцев и соседей. Войдя в просторный зал интернет-кафе, он бегло окинул помещение взглядом, а затем достал пачку сигарет и протянул одну хозяину за стойкой:

— Эй, старина Ли, как бизнес?

— Да потихоньку, народу много, учебный год начался, — с улыбкой приняв сигарету, поинтересовался тот. — Чего это ты сегодня один пришел развлечься?

— Я не играю, человека ищу, — Доу Чжо показал экран смартфона. — Не заходил к тебе? Вот такой с виду, ростом примерно до сюда.

Улыбка на лице старина Ли слегка померкла, и он перевел взгляд с одного на другое.

Доу Чжо тут же поспешил пояснить:

— Я не собираюсь устраивать здесь разборки, это мой племянник, телефон отключен, связаться не могу.

Старина Ли тут же с облегчением выдохнул и махнул рукой:

— Кабинка за углом.

— Спасибо, как-нибудь заходи ко мне пропустить рюмочку.

Обойдя наполненный едким табачным дымом общий зал, он едва завернул за угол, как до него донеслись громкие возгласы — по всему было слышно, что Доу Яньцзюнь вновь изрядно возбудился от игры. Стоило Доу Чжо распахнуть дверь, как ему в лицо прилетел возмущенный окрик:

— Какого черта ты так долго тащишь эту колу, ты...

В ту самую секунду, когда Доу Яньцзюнь увидел дядю, его лицо побледнело, и он подскочил на стуле:

— Дядя! Блин, блин, блин, прости, я думал, это официант!

Скрестив руки на груди, Доу Чжо окинул взглядом комнату. Это была двухместная кабинка, и прямо за спиной Доу Яньцзюня в наушниках сидел за компьютером Гун Цань. Он не выказал такого бурного испуга, но по нахмуренным бровям было ясно: появление незваного гостя его ни капли не обрадовало.

Взгляд Доу Чжо переметнулся на лицо племянника, и внутри у него снова закипела ярость. Он уже занес руку для удара:

— Ах ты ж твою...

Доу Яньцзюнь от исхода едва не вжался в грудь Гун Цаня.

Однако на полуслове рука замерла. В конце концов, Доу Яньцзюнь уже взрослый парень, и распускать руки по любому поводу не стоило. Доу Чжо поправил воротник и постарался успокоиться:

— Какая романтика, надо же, даже двухместную кабинку сняли?

— В общем зале мест не было... — робко пролепетал Доу Яньцзюнь.

На экране монитора все еще шла игра, но из-за того, что парень так и не сделал ход, персонаж уже перешел в режим ожидания.

Вспомнив, что сам когда-то был в этом возрасте, Доу Чжо сказал ему:

— Сначала доиграй эту партию, а потом пойдешь со мной. Разговор о контрольных заменим домашней беседой.

— Не буду я доигрывать, уходим прямо сейчас! — душа Доу Яньцзюня уходила в пятки, ему было уже не до игр. Подхватив рюкзак, он бросил Гун Цаню: — Прости, брат, в другой раз как-нибудь поиграем.

Гун Цань с выражением крайнего раздражения на лице бросил на него косой взгляд:

— Вали давай.

Доу Яньцзюнь с виноватым видом накинул рюкзак и поплелся к выходу, Доу Чжо последовал за ним, и они уже почти вышли из кабинки.

Но перед самым выходом Доу Чжо неожиданно остановился. Обернувшись, он посмотрел на то, как Гун Цань сосредоточенно играет, и вспомнил недавние жалобы Мао Хуэйюнь, изливавшей ему душу после родительского собрания:

— Я знаю, у нынешней молодежи в голове полно всего, они считают, что с нами, старшими, невозможно найти общий язык. Родитель Яньцзюня, вы человек молодой, между вами не должно быть пропасти в поколениях, да и говорите вы убедительнее меня. Если представится возможность, помогите мне вразумить Гун Цаня, ладно? Мы все взрослые люди и понимаем: проявить такое упрямство в столь ответственный момент — значит потом всю жизнь горько жалеть об этом.

И тогда, к величайшему удивлению племянника, Доу Чжо повернулся обратно и безапелляционным тоном заявил Гун Цаню:

— Пойдешь с нами.

Глава 7

Из-за заминки Гун Цаня его игрового персонажа убили, и экран залило тоскливым сероватым светом обратного отсчета.

Какое-то время он сидел в полном оцепенении — ему и в голову не приходило, что Доу Чжо заявится сюда, чтобы лезть не в свое дело.

Опомнившись от шока, он злобно бросил:

— Ты совсем больной?

Доу Чжо ожидал подобной реакции, а потому ничуть не растерялся и ответил предельно спокойно:

— Если хочешь, я могу подождать, пока ты доиграешь.

Гун Цань с яростью швырнул наушники прямо на клавиатуру и выругался матом:

— Да пошел ты к черту со своей мамашей!

— Доу Яньцзюнь, на выход.

Услышав приказ, Доу Яньцзюнь широко раскрыл глаза и замер на месте, не зная, что и делать.

Доу Чжо подошел ближе и бесцеремонно вытолкал племянника за дверь:

— Выйди пока, я с ним потолкую.

— Только не ругайтесь... — слова Доу Яньцзюня утонули в щелчке закрывающейся двери.

Резко развернувшись, Гун Цань с ледяным выражением лица набросился на него с упреками:

— То, что ты уволок Доу Яньцзюня, я еще проглотил, но ты мне кто такой, какого черта лезешь в мои дела?!

— Сегодня на собрании я долго разговаривал с твоей матерью, она очень переживает за тебя и попросила меня помочь вразумить тебя, — ответил Доу Чжо. — Когда я был в твоем возрасте, тоже любил зависать в играх, вся разница в том, что у меня не было мамы, которая бы о мне так беспокоилась. Ты должен это ценить.

— Да не твое собачье дело! — взревел Гун Цань. — Моя мать может болтать что хочет, а ты вали отсюда немедленно!

Даже самый терпеливый человек сорвался бы от такого тона. Подавив желание выкатить ему целую лекцию, Доу Чжо решил действовать по методу Гун Цаня — по-плохому:

— У тебя есть два варианта: либо ты встаешь и идешь со мной по-хорошему, либо доигрываешь и идешь со мной.

— Пошел вон!

— Тогда я выбираю за тебя.

Терпение Доу Чжо иссякло окончательно.

— Считаю до трех, чтобы поднял свою задницу со стула... Три, два, один! Ну и что ты сделаешь?

Гун Цань был невероятно бунтарски настроен. Задрав подбородок, он с вызовом бросил:

— С Доу Яньцзюнем это прокатило, но со мной — нет. Ты всего лишь никчемный подзаборный мужик, не думай, что я испугаюсь.

— Ладно, ты сам напросился.

Эти слова окончательно лишили Гун Цаня самообладания. Он резко вскочил первым и со всего маху оттолкнул Доу Чжо:

— Не смей меня трогать, блин!

Силы у подростка в переходном возрасте было хоть отбавляй, и Доу Чжо едва не потерял равновесие.

Заметив это, Гун Цань тут же воспрял духом. От такого толчка у противника нарушилась координация — значит, этот хрен Доу Чжо вовсе не так крут, как казалось, наверняка просто наглец, который кичится своим возрастом. Успокоив себя этой мыслью, Гун Цань отбросил все сомнения, сжал кулаки и бросился в атаку.

Доу Чжо изначально не планировал драться с мальчишкой, но раз уж этот сопляк решил сесть ему на шею, оставалось только мысленно вздохнуть.

Видя приближающийся удар, он даже не увернулся, а нанес четкое, выверенное и резкое рубящее движение ребром ладони точно в область шеи и плеча Гун Цаня.

Гун Цаня едва не выбило из колеи, но прежде чем тот успел сообразить, что к чему, опытный Доу Чжо молниеносным движением заломил ему запястье за спину.

Применив классический прием боевых искусств, он рывком прижал верхнюю часть туловища Гун Цаня к компьютерному столу. Грудь парня с громким стуком врезалась в столешницу.

Все произошло в мгновение ока: Гун Цань, доселе не терпевший поражений, был повержен Доу Чжо со скоростью света. Он просто не мог в это поверить.

— Ты же так хотел со мной потягаться? Сегодня я исполню твое желание!

— Ах ты... мать твою!

Гун Цань тяжело, прерывисто дышал. В плече отчетливо пульсировала боль, он пытался вырваться, но Доу Чжо держал его мертвой хваткой, не позволяя и шевельнуться.

— Не дёргайся, дерну—шься еще раз — оторву руку.

Заняв доминирующую позицию, Доу Чжо приподнял подбородок и холодно бросил:

— Ты у нас круглые сутки такой дерзкий? Возомнил, что на свете нет никого, кто смог бы тебя укротить? Вернись лет на десять назад и спроси у людей, кто смел так разговаривать со мной в лицо!

Пот градом катился со лба Гун Цаня от дикой боли, но он лишь до боли закусил губу:

— Отпусти... мать твою...

— Еще вякнешь?!

Доу Чжо сжал руку парня еще сильнее, заставив того согнуться в три погибели, и повысил голос:

— Сдаешься или нет? Все называешь меня уличным хамом, так давай я выбью из тебя эту привычку хамить старшим!

Гун Цань уткнулся лицом в крышку стола, молча стиснув зубы — он не собирался произносить ни единого слова мольбы о пощаде.

— Говори! Сдаешься?

Гун Цань по-прежнему молчал, лишь его тяжелое дыхание раздавалось в тишине.

Доу Чжо на секунду растерялся. Неужели это очередная хитрость паренька, который хочет заставить его ослабить хватку, а потом контратаковать? Но когда он чуть наклонился, чтобы взглянуть на него, то заметил, как из уголка рта Гун Цаня сочится кровь.

Выругавшись про себя, Доу Чжо немедленно отпустил его.

Увидев распухшую, багровую нижнюю губу парня, он наконец сообразил: Гун Цань молчал всё это время лишь потому, что до крови кусал собственные губы, пытаясь заглушить боль в плече.

Он предпочел разорвать зубами плоть до крови, но не произнес ни единой мягкой или жалобной фразы. Это поистине потрясло Доу Чжо.

В этот момент дверь кабинки с грохотом распахнулась от удара ноги. Влетев в комнату, Доу Яньцзюнь первым делом увидел состояние Гун Цаня и в ужасе закричал на Доу Чжо:

— Дядя! Что ты творишь?! Я же просил вас не ссориться, как вы вообще умудрились подраться?!

Гун Цань отступил на пару шагов назад. Тыльной стороной ладони он смахнул кровь с уголка рта и в упор уставился на Доу Чжо тяжелым взглядом.

Доу Чжо лишился дар речи. Глядя в глаза Гун Цаню, он вдруг отчетливо вспомнил картинку из далекого прошлого.

Выросший в атмосфере постоянного давления, с отцом-алкоголиком и матерью, помешанной на маджонге, в том убогом многоквартирном доме... Ссоры были там повседневностью, и маленькому ему вместе со старшей сестрой Доу Цяоцяо оставалось лишь дрожать от страха, прижавшись друг к другу.

Однажды, когда скандал достиг апогея, напившийся отец пустил в ход кулаки. Свалив ударом ноги Цинь Сюэцзи на пол, он ухватил Доу Цяоцяо за волосы и выволок из-под кровати. Не достигнув и десяти лет, Доу Чжо больше не мог этого вытерпеть и украдкой огрел отца по спине черенком от швабры.

Этот слабый, ничего не значащий удар мгновенно взорвал ярость отца. Деталей он уже почти не помнил — в памяти осталось лишь то, что в тот день Доу Чжо едва держался на ногах, а Цинь Сюэцзи и Доу Цяоцяо, заливаясь слезами, тянули его за одежду, умоляя лишь об одном: признать вину и извиниться, тогда все закончится.

Но он уперлся насмерть. Несмотря на то, что всё тело ломило от боли и пот лил градом, он наотрез отказался просить о пощаде.

Точь-в-точь как Гун Цань сейчас.

— Дядя! Да что здесь вообще происходит?!

http://bllate.org/book/38704/4872685