Готовый перевод Conspiring With Him / Заговор с ним: Игры киноимператоров: Глава 9

Лян Кэсин неожиданно поддержал шутку Гу Цюя:

— Есть такое выражение: один день пробыл учителем — всю жизнь почитай как отца.

— Папа?

Лян Кэсин на мгновение замер, они с Гу Цюем уставились друг на друга во все глаза, но в конце концов он не выдержал и рассмеялся:

— Ну ты и...

Гу Цюй тоже громко рассмеялся, впервые за столько дней искренне, от всего сердца улыбнувшись.

Официант принес дымящуюся пиалу маленьких вонтонов:

— Вонтоны прибыли!

Лян Кэсин слегка взмахнул рукой:

— Поставь вон к нему.

Маленький столик был заставлен так плотно, что поставить было буквально некуда. Лян Кэсин надел перчатки и принялся чистить креветки для Гу Цюя, приговаривая:

— Ешь давай.

Гу Цюй спросил:

— А вы разве не будете?

— Я не ем жирного и мясного.

— С каких это пор? Чего это я не в курсе.

— Лет пять-шесть уже.

Гу Цюй призадумался:

— Выходит, те мелкие снеки, что я приносил вам раньше, вы даже не пробовали?

Мелкие снеки?

Движения Лян Кэсина, очищавшего креветку, на секунду замерли, и он вспомнил.

Студентам актерского факультета почти всегда приходится следить за весом, плотно обедать им не положено, поэтому в сумочках вечно завалялись какие-нибудь легкие перекусы на случай падения уровня сахара в крови.

Гу Цюй ел в три горла и не толстел, так что снеки в его сумочке служили исключительно для того, чтобы сбить охоту к вкусненькому: острая говядина, кролик по-сычуаньски, пряная утка — он в любой момент мог вытащить целую пригоршню и нередко делился с Лян Кэсином.

Хотя сам Лян Кэсин не ел, но неизменно принимал угощение, уносил домой, закидывал в холодильник — так они там и залеживались.

Заметив, что Лян Кэсин молчит, Гу Цюй всё понял, поджал губы и проворчал:

— Не ешь, а всё равно забираешь.

Лян Кэсин ответил:

— Не взял бы — ты начал накручивать себя.

Насчет чего накручивать?

Разве что не думает ли этот преподаватель, что я ему неприятен или он презирает меня?

Гу Цюй фыркнул, доверху наполнил свой стакан пивом и принялся чередовать глотки с креветками, очищенными Лян Кэсином. Он не признался Лян Кэсину, что те снеки давал только ему одному и никому больше из преподавателей — просто с детства смотрел фильмы с его участием, а при самой первой встрече Лян Кэсин похвалил его за живой актерский дар.

На самом деле мнение Лян Кэсина всегда было для него важно. Всегда.

Глава 8. Бывают ли у тебя моменты страха?

Вернувшись домой, они упаковали оставшуюся еду, и Гу Цюй обмолвился, что завтра в обед собирается сварить лапшу на бульоне из-под раков.

Если бы это услышал Тун Янь, то, пожалуй, тут же вытащил бы пригоршню клейкого риса, чтобы изгнать из Гу Цюя злых духов и заставить нечисть, вселившуюся в него, немедленно убираться восвояси. — Проработав вместе четыре года, он еще ни разу не видел, чтобы Гу Цюй ел вчерашнюю еду.

Добравшись до дома, Гу Цюй ушел в свою комнату принимать душ и спать, а Лян Кэсин направился в собственный кабинет и, немного подумав, отправил сообщение ассистенту. Спустя мгновение ассистент переслал в ответ номер телефона.

Лян Кэсин набрал его, и после нескольких гудков на том конце ответили:

— Алло, здравствуйте?

— Алло, Сяо Тун? — произнес Лян Кэсин. — Это Лян Кэсин.

……

……

Паническое расстройство.

Лян Кэсин вбил эти слова в поисковую строку и нажал клавишу ввода.

— Также известное как острое тревожное расстройство.

— Сопровождается сильнейшим ощущением неминуемой гибели и потери контроля.

— Типичные симптомы включают вегетативные проявления: учащенное сердцебиение, потливость, тремор и тому подобное.

……

Информации об этом заболевании в сети оказалось немного, и Лян Кэсин открыл другой медицинский сайт, отыскав там несколько профильных научных статей.

Тун Янь говорил, что явные симптомы стали проявляться у Гу Цюя в последний год-два, однако тот вечно упрямился и отказывался пить таблетки, потому что лекарства, по его словам, затормаживают работу мозга и тела.

Тун Янь также обмолвился, что Чжоу Цзинсяо понятия не имеет о болезни Гу Цюя. К счастью, Гу Цюй никогда не срывался перед Чжоу Цзинсяо; редкие и слабые приступы тот принимал лишь за капризы, которым нужно потакать, чтобы успокоить возлюбленного.

Но утешения и уговоры действительно помогали: во время приступа больным паническим расстройством жизненно необходимы своевременное успокоение и моральная поддержка. Когда Лян Кэсин поинтересовался у Тун Яня, откуда вообще взялась эта болезнь у Гу Цюя, тот ответил, что не знает.

Лян Кэсин захлопнул ноутбук и молча снял очки.

Какая жуткая черная комедия: психологические расстройства в этой индустрии стали обычным делом, словно простуда. Принеси Гу Цюй свое паническое расстройство в Шестую больницу, врачи, пожалуй, и вовсе не стали бы воспринимать его всерьез — того глядишь, выписали бы таблетки и скомандовали убираться побыстрее, чтобы не задерживать других студентов с депрессией, шизофренией и биполярным аффективным расстройством.

Тук-тук. В дверь кабинета кто-то постучал. Лян Кэсин поднял голову и разрешил:

— Войдите.

Гу Цюй приоткрыл дверь и шагнул внутрь, облаченный в чистую пижаму, которую для него приготовил Лян Кэсин. Он только что вымылся, от него веяло свежим ароматом геля для душа, а влажные волосы были небрежно зачешены назад, обнажая красивый лоб.

— Учитель Лян, я опять забыл купить зарядку, когда мы были на улице, — сказал Гу Цюй. — Можно я воспользуюсь вашей?

Лян Кэсин выдвинул ящик стола и достал зарядное устройство.

Гу Цюй подошел ближе и принял зарядку из рук Лян Кэсина. Тот поинтересовался:

— Какие у тебя дальнейшие планы на работу, когда заступаешь на съемочную площадку?

Гу Цюй усмехнулся:

— Единого дня не прошло, а вы уже норовите меня выдворить?

После того вечернего ужина дистанция между ними заметно сократилась, словно они снова вернулись к отношениям преподавателя и студента четырехлетней давности, когда Лян Кэсин был самым молодым в институте преподавателем актерского мастерства, а Гу Цюй — одним из тысяч ярких и живых студентов.

Лян Кэсин заговорил:

— Я сейчас помогаю студентам с постановкой выпускного спектакля. Если будет время, составишь мне компанию, посмотришь, как играют твои младшие сокурсники?

Лицо Гу Цюя мгновенно окаменело, он покачал головой:

— Едва ли это уместно. Какой из меня старший товарищ?

— Самый что ни на есть настоящий.

— Боюсь облажаться и опозорить вас.

Лян Кэсин улыбнулся:

— Бывают же у тебя моменты страха.

Гу Цюй тоже смущенно улыбнулся, а отсмеявшись, кивнул в знак согласия:

— Ладно, пускай. Второго числа следующего месяца я уезжаю на съёмки. До этого момента, если не считать брендового мероприятия в следующую субботу и съемок в шоу через неделю в четверг и пятницу, я свободен в любое время. Будем считать это платой за ваше гостеприимство.

Лян Кэсин кивнул:

— Договорились. Я заранее велю им приготовить бумагу и ручки, чтобы потом взяли у тебя автограф.

— Еще неизвестно, сочтут ли они меня за кого-то стоящего. — Гу Цюй помахал Лян Кэсину рукой. — Я пойду спать, учитель Лян, вы тоже ложитесь пораньше.

Выйдя из кабинета Лян Кэсина, Гу Цюй постепенно погасил улыбку на лице и молча опустил глаза.

Он уже четыре года не появлялся в родном институте; студенческие годы пролегли так быстро, что у него почти не осталось привязанности к альма-матер, и учебное заведение отвечало ему тем же. Даже когда он озарился сиянием славы и снискал богатство и признание, институт так и не удосужился внести его имя в список выдающихся выпускников.

Что до прежних сокурсников... кое-кто из них сейчас устроился неплохо, но в киноиндустрии нынче тяжелые времена, и большинство по-прежнему перебивается ролями второго плана. У них свой круг общения, и с Гу Цюем они почти не пересекаются.

Если взглянуть на шоу-бизнес со стороны, Гу Цюй походил на одинокую птицу без стаи и сородичей, застрявшую в одиночестве на недосягаемой высоте. Единственной опорой для него служило огромное дерево по имени Чжоу Цзинсяо, и стоило лишиться Чжоу Цзинсяо, как у него не оставалось даже клочка земли, чтобы приземлиться — оставалось лишь лететь и лететь вперёд, пока не иссякнут силы, чтобы сорваться вниз из поднебесья.

Неужели суждено рухнуть в пропасть вот так?

Проснувшись на следующее утро, Гу Цюй обнаружил, что Лян Кэсина дома нет — видимо, уехал в институт. Гу Цюй не спеша и в одиночестве умылся, как вдруг в прихожей раздался звонок в дверь.

У помощницы была своя магнитная карта, так что это не могла быть она. Гу Цюй подошел к двери и на экране домофона увидел лицо Тун Яня.

Обескураженный Гу Цюй спросил:

— Ты как сюда попал?

Тун Янь отрапортовал:

— Учитель Лян велел.

Гу Цюй открыл дверь, и вскоре Тун Янь поднялся на лифте, таща в руках огромные баулы и пакеты.

— Это еще что?

— Твои личные вещи. Учитель Лян сказал, что не знает, чего именно тебе не хватает, и велел привезти кое-что.

Тун Янь опустил на пол до отказа набитую громадную сумку LV, расстегнул молнию и принялся выкладывать всё по порядку, демонстрируя Гу Цюю: первым делом он извлек зарядный провод:

— Ты же отроду не залипаешь в телефоне, с чего это тебя вдруг потянуло клянчить зарядку у учителя Ляна?

Гу Цюй отмахнулся:

— Мой телефон старый, батарею уже не держит.

— Давно говорил сменить, так упрямишься. Мой запасной аппарат и то новее твоего.

Приговаривая, Тун Янь продолжил инспекцию баула: выудив привычные для Гу Цюя средства для ухода за кожей и умывания, он наконец извлек из глубины несколько коробочек с лекарствами:

— Держи. Раз уж сейчас не снимаешься в кино, попринимай таблетки. Всё по старому плану: эту коробку пьешь каждый день, а эти две — когда почувствуешь, что состояние ухудшается.

По привычке Гу Цюй попытался отказаться:

— Я не буду их пить.

— Я консультировался с врачом, у них нет таких уж тяжелых побочных эффектов. К тому же сейчас ситуация особенная, я опасаюсь, что твои качели настроения зашкалят.

Тун Янь имел в виду историю с Чжоу Цзинсяо, и Гу Цюй прекрасно это понимал. И дело было не только в самом факте их расставания с Чжоу Цзинсяо, но и во всей череде последовавших за ним последствий: контрасте ситуаций, утрате того, что раньше было, но теперь исчезло, вещах, которые раньше просто не могли случиться, но теперь неизбежны. Взять хотя бы тот недавний ужин.

Как гласит народная мудрость, сменить бедность на богатство легко, а вот вернуться от роскоши к нужде — тяжелое испытание. Будь психика Гу Цюя чуточку слабее, одних только презрительных взглядов в лицемерном мире шоу-бизнеса хватило бы, чтобы довести его до нервного срыва.

Поразмыслив, Гу Цюй в конце концов не стал больше спорить с Тун Янем насчет лекарств и перевел тему:

— Адвоката, которого я просил найти, нашел?

У Тун Яня от этого разговора голова шла кругом:

— Братуха, ты же только вчера вечером мне поручил.

Вчера вечером?

Последние дни выдались настолько сумбурными, что у Гу Цюя полностью исказилось восприятие времени — ему искренне казалось, будто минула целая вечность.

Он потрепал себя по волосам и протянул:

— А, ну тогда поторопись.

Тун Янь опасливо уточнил:

— Ты действительно всё хорошо обдумал?

Гу Цюй кивнул:

— Да.

— Я изучил контракт: если разрывать его прямо сейчас, неустойка составит от ста до двухсот миллионов. Если ты действительно хочешь уйти из Ваньсян, на самом деле есть еще один способ...

— Какой?

— Ты можешь... пойти и попросить господина Чжоу. Заставить тебя платить компенсацию или простить долг — в его власти решить это одним словом.

Для нынешнего Гу Цюя обращаться за помощью к Чжоу Цзинсяо было невыносимо тяжело и жестоко, но иного выхода не оставалось: либо идти на поклон к Чжоу Цзинсяо, либо выплачивать сто миллионов.

Сто миллионов... Гу Цюй невольно усмехнулся.

Когда денежная единица исчисляется сотнями миллионов, все цифры впереди теряют всякое значение, потому что таких денег у него всё равно нет.

— Ладно, я подумаю, — сказал Гу Цюй. — И поиски адвоката продолжай. Глядишь, поднатужимся — и удастся сбить сумму вдвое. — Тогда, продав квартиру, которую ему подарил Чжоу Цзинсяо, он как раз сможет расплатиться по неустойке.

— Ах да, чуть не забыл, — снова подал голос Тун Янь. — Контракт с брендом D за тобой сохранился.

http://bllate.org/book/38686/4869953