Гу Хуайюй ошеломленно смотрел вслед уходящему человеку. Стоило тому скрыться, как Гу Хуайюй, не раздумывая, последовал за ним.
Догогнав незнакомца, Гу Хуайюй спросил:
— Мы раньше встречались?
Похоже, подобных попыток познакомиться тот повидал немало, поэтому отреагировал крайне холодно:
— Нет.
Однако Гу Хуайюй вовсе не пытался завязать знакомство — ему и в самом деле казалось, что этот человек до боли знаком.
Память у Гу Хуайюй всегда была отменной, особенно на красивых людей: стоило ему кого-то увидеть, как этот образ навсегда врезался в память.
Он с надеждой заглядывал незнакомцу в лицо, пока тот не вошел в лифт, и лишь тогда с досадой отвел взгляд.
Это ощущение смутного узнавания, когда ты хоть тресни не можешь вспомнить, кто перед тобой, было отвратительным. Чем сильнее он пытался вспомнить, тем навязчивее становились его мысли.
Морщась от головной боли, Гу Хуайюй надавил на виски и с неохотным вздохом направился к выходу.
Пройдя под высокими сводчатыми потолками, он услышал, как сотрудник клуба открыл перед ним стеклянные двери, и вежливо поблагодарил его.
Ночной ветер обжигал холодом. У искусно высеченной римской колонны стояла высокая, стройная фигура.
В такой мороз мужчина был одет лишь в тонкий джемпер и темно-серелое пальто ниже колен, а в зубах он зажал окурок.
Тлеющий кончик сигареты горел в темноте зловещим, багровым звериным глазом.
Узнав его, Гу Хуайюй замер на месте.
Это был Шан Янь.
Их взгляды столкнулись сквозь пелену ночи.
Пристально глядя на Гу Хуайюя, Шан Янь внезапно бросил:
— Ты что, оглох?
Гу Хуайюй непонимающе распахнул глаза и растерянно уставился на него, словно не уловив смысла слов.
Этого не было в первоначальном Сюжет, по сценарию сегодня они должны были пересечься всего раз, поэтому он искренне не понимал, к чему клонит Шан Янь.
Такой наивный вид Гу Хуайюя окончательно лишил Шан Яня терпения: он сплюнул сигарету и широким шагом двинулся к нему.
Шан Янь затушил искры окурка подошвой ботинок.
Подойдя вплотную, он ухватил Гу Хуайюя за подбородок и заставил вскинуть голову:
— Я же говорил: если хочешь благополучно выйти замуж за члена Клан Шан, не мелькай постоянно у меня перед глазами.
Шан Янь опустил голову, и в глубинах его глаз проступила насмешка:
— Лезть в мою личную жизнь — ты вообще кто такой?
Хочется заплатить?
Разве в такой ситуации не нужно пустить слезу, чтобы соответствовать образу?
Гу Хуайюй засомневался всего на секунду, как его глаза мгновенно покраснели. Чуть изменив угол наклона лица, он приготовился исполнить сложнейшую сцену плача.
Выпустить слезу только из одного глаза.
Причем слезинка должна быть непременно крупной.
Он столько времени тренировался перед зеркалом ради таких слез, и сегодня выдался отличный случай проверить результат.
Глаза Гу Хуайюя уже наполнились влагой, но капля еще не успела сорваться вниз, как Шан Янь сильнее сжал пальцы на его подбородке.
— Убери это жалостливое выражение лица, оставь слезы для кого-нибудь другого.
А вот и нет.
Заплачу прямо перед тобой, здесь и сейчас.
Полный бунтарского духа, Гу Хуайюй слегка взмахнул ресницами, и из его правого глаза скатилась слеза.
Плюх — она упала прямо на тыльную сторону ладони Шан Яня.
Шан Янь нахмурился, тут же оттолкнул Гу Хуайюя и, взглянув на его жалобное, заплаканное лицо, шевельнул губами, но в итоге со мрачным выражением лица развернулся и ушел.
Гу Хуайюй в мгновение ока прекратил плакать.
Псих проклятый, еще и мусорит где попало.
Гу Хуайюй подобрал брошенный Шан Янем окурок и выбросил его в урну.
-
Шан Янь оставил на подбородке Гу Хуайюя отпечатки двух пальцев, однако водитель, заметив это, ничего не сказал и молча повез молодого господина домой.
Устроившись на заднем сиденье, Гу Хуайюй перевел телефон в беззвучный режим и украдкой запустил три в ряд.
Когда он вернулся в Клан Гу, Гу Дацзюнь и Хэ Юньэ еще не спали.
Хэ Юньэ была на шестом месяце беременности, и ее круглый живот отчетливо выделялся даже под просторным ночным платьем.
Сидя на диване, она держала миску с супом из птичьих гнезд и время от времени отправляла в рот половинку грецкого ореха в тонкой кожуре, который Гу Дацзюнь очищал для нее собственными руками.
Завидев возвращение Гу Хуайюя, Гу Дацзюнь тут же бросил орехи и с сияющей улыбкой бросился встречать сына.
— Юй-юй, вернулся?
Услышав это приторное обращение, Хэ Юньэ закатила глаза.
Но поделать было нечего: Гу Дацзюнь души не чаял в своем старшем сыне, и стоило Гу Хуайюю появиться на пороге, как ей и малышу в животе приходилось отходить на второй план.
— Фруктов хочешь? Отец тебе почистит мангостин. Твоя тетя Хэ говорила, что у мангостинов какие-то особые антиоксидантные свойства, поешь полезного.
Гу Хуайюй ответил:
— Не нужно, па, я плотно поужинал.
Гу Дацзюнь расспросил:
— И чем же тебя вкусным потчевали в Клан Шан? Женя, которого я велел тебе передать старику, отнес? Что он сказал? Заезжал ли Шан Янь пообедать домой, как вы поговорили?
Дед Шан Яня очень любил Гу Хуайюя, поэтому сегодня позвал его в старое поместье порыбачить, а заодно и Шан Яня.
Только вот, едва услышав о визите Гу Хуайюя, Шан Янь даже не соизволил вернуться домой и укатил с Ло И играть в карты в клуб.
Узнав об этом, Ло Фэйфэй посчитала поведение Шан Яня верхом неуважения и испугалась, что тот снова пустится во все тяжкие, а потому и потащила Гу Хуайюя ловить изменника с поличным.
Узнав, что Гу Хуайюй так и не увиделся с Шан Янем, Гу Дацзюнь помрачнел, а затем вспылил.
— И надо же этому Шан Яню быть таким слепцом! Мой сын и лицом хорош, и денег куча, да к тому же с престижным дипломом — в чем он уступает Линь Байань?
Хэ Юньэ погладила живот и вставила реплику:
— Сходство душ — вещь тонкая, тут не угадаешь.
Гу Дацзюнь зыркнул на нее:
— Старая ты карга, что ты понимаешь?
Хэ Юньэ только что справила тридцатилетие, будучи ровно на двадцать лет младше Гу Дацзюня, и от его слов о старости ее тело гневно задрожало.
Пользуясь своим положением беременной, она с ядовитой ухмылкой парировала:
— Да просто он презирает наше происхождение из нуворишей.
Гу Дацзюнь терпеть не мог, когда ему напоминали о том, что разбогател он внезапно, и тут же рассвирепел.
Не желая слушать их перебранку, Гу Хуайюй окликнул его:
— Па.
Одного этого слова хватило, чтобы остудить пыл Гу Дацзюня. Погладив коротко стриженные волосы, он тяжело вздохнул, переживая из-за устроенной личной жизни сына.
— Эх, нельзя же так продолжать, — пробормотал Гу Дацзюнь. — Вы ведь скоро поженитесь, не может же он вечно избегать дома.
Желая вернуться в комнату и почитать мангу, Гу Хуайюй изобразил уныние и произнес:
— Па, я пойду наверх.
Заметив подавленное состояние Гу Хуайюя, Гу Дацзюнь поспешил его утешить:
— Юй-юй, сейчас ни в коем случае нельзя опускать руки. Пойдем-ка со мной в кабинет, изучим военные трактаты. Не верю я, что мы не совладаем с этим сорванцом.
http://bllate.org/book/38672/4867928
Готово:
