Гу Цзинъе при виде этого слегка усмехнулся:
— Только поженились, а уже бросился защищать?
Гу Яньцзин не стал отвечать ему, а лишь тихо спросил стоявшего за спиной Линь Сюйбая:
— Проголодался? Давай поедим здесь.
Прошло уже несколько часов с тех как они получили свидетельство о браке, как раз наступило время обеда. Хотя Линь Сюйбай тоже не хотел есть в этом месте, он уже сильно проголодался.
Но Линь Сюйбай проявил осторожность и спросил:
— Разве еду здесь можно есть?
Гу Яньцзин выразился лаконично:
— Еду есть можно, а вот слушать то, что говорят, не обязательно.
Получив согласие, работники на кухне семьи Гу быстро вынесли приготовленный обед.
Хотя Гу Цзинъе не любил Гу Яньцзина, внешние приличия он соблюдал, поэтому обед, приготовленный на кухне, оказался исключительно роскошным: суп из трепанга, акульих плавников, омара и мацутакэ, снежная птичья гнездо с мраморной говядиной «вагю», «Будда прыгает через стену», гусиные лапки и плавники акулы в медовом соусе, а также многое другое…
Всё это пробудило у Линь Сюйбая аппетит.
К сожалению, к этому обеду богатой семьи, даже оказавшемуся на столе, никто пока не притрагивался. Линь Сюйбай оглядел окружающих и в конце концов с досадой решил пока не есть.
Взгляд Гу Яньцзина был прикован к Линь Сюйбаю. Заметив, как тот с жалким видом сглатывает слюну при виде креветок, он прямо в перчатках очистил для него одну.
— Ешь.
Линь Сюйбай с удивлением посмотрел на Гу Яньцзина. Как же здорово, этот Гу Яньцзин, с чего это он вдруг догадался, что ему хочется именно этого?
Затем он сразу ощутил взгляды, брошенные на них Гу Цзинъе и Хуан Ли, моментально всё понял, смущенно опустил голову и тихо произнес:
— Спасибо, мой любимый.
Образ любящих и преданных супругов поддерживался в каждую секунду времени.
От этих слов креветка в руке Гу Яньцзина чуть не упала на пол.
Он посмотрел на профиль Линь Сюйбая и совершенно не мог взять в толк, почему это ребёнок Сяо Юй каждый день меняет обращения к нему.
Линь Сюйбай же украдкой взял креветку, сунул в рот и принялся её усердно жевать. Одновременно он восхищался насыщенным и восхитительным вкусом, а с другой стороны — тем, как превосходно он умеет импровизировать на ходу.
Гу Цзинъе неотрывно следил за ними обоими, какое-то время даже не будучи в силах понять, правда это или игра.
Разве этот Линь Сюйбай раньше не любил Юйфэна и не встречался с ним? Как он мог так быстро переметнуться к другому?
Подумав об этом, Гу Цзинъе сделал вид, будто между делом заводит разговор:
— Нам, всей семье, собраться вместе и правда нелегко. Даже на Новый год не удается собраться таким полным составом.
Сказав это, он с некоторым сожалением продолжил:
— Вот только Юйфэн снимается в кино в горах и никак не может вернуться, а то бы тоже смог приехать и повидаться с Сяо Сюем.
Закончив говорить, он перевел взгляд на Линь Сюйбая и Гу Яньцзина, пытаясь уловить по их лицам хоть какие-то перемены.
Только вот один из них был занят очисткой креветок, а второй — поеданием очищенных креветок, и никто из них не обратил на него ни малейшего внимания.
— Кхе-кхе.
Заметив это, Гу Цзинъе пару раз кашлянул и бросил взгляд на Хуан Ли. Хуан Ли явно отлично понимала суть дела и поспешила поддакнуть:
— Заговорили о Юйфэне... Кстати, Сяо Сюй ведь раньше встречался с Юйфэном, кажется? Этот мальчик с детства рос красавцем, так что вполне естественно, что он приглянулся Сяо Сюю. Это ведь поистине не та семья, не войдешь в те же двери.
Линь Сюйбай, ни за что ни про что ставший объектом всеобщего внимания, едва не подавился кусочком вкусной еды.
Почему они все упоминают его? Да и разве так говорят эту пословицу?
Он взглянул на Гу Яньцзина, но выражение лица того осталось прежним. Он даже голову не поднял и с непоколебимым упорством продолжал чистить для него креветки.
Линь Сюйбай пригляделся повнимательнее и заметил, что, услышав имя Гу Юйфэна, Гу Яньцзин стал чистить креветки еще быстрее, чем раньше.
Сообразив в чем дело, Линь Сюйбай украдкой подцепил палочками кусочек креветочного мяса, положил в пиалу Гу Яньцзину и произнес таким тихим голосом, который могли расслышать только они двое:
— Дядя, не слушай их чепуху, он мне не нравится.
На самом деле, еще в университете Гу Юйфэн заявил, что тот ему нравится и он собирается за ним ухаживать, но Линь Сюйбай даже не знал, кто он такой, и с нахмуренным лицом отверг его.
Однако уже на следующий день поползли слухи, будто он преследует Гу Юйфэна и страдает от безответной любви, в то время как сам Гу Юйфэн видит в нем лишь замену Линь Юаню.
В университете Линь Сюйбай целыми днями был поглощен учебой и научной работой, оставляя подобные сплетни без малейшего внимания. Он никогда не выступал с опровержениями, и со временем эта ложь словно превратилась в правду.
Услышав шёпот Линь Сюйбая у себя над ухом и разобравшись в сказанном, Гу Яньцзин удивленно распахнул глаза.
Заметив, что те двое сбились в кучу и шушукаются, ни на кого не обращая внимания, Хуан Ли невольно скривила лицо в неловкой улыбке.
Гу Цзинъе зыркнул на нее и добавил:
— Десерты в таких делах менять непросто. Как может любовь исчезнуть в один миг? Вот я, к примеру, как любил его маму, так столько лет спустя и…
Он не успел договорить, как раздался резкий щелчок. Гу Яньцзин неожиданно бросил палочки на тарелку, и его взгляд холодно скользнул по присутствующим, отчего по спине пробежал мороз.
Гу Цзинъе не следовало упоминать его мать.
Гу Цзинъе тут же замолчал. Его лицо окаменело, он нахмурился и посмотрел на Гу Яньцзина без малейшей тепла во взгляде, с явной враждебностью.
Между ними едва заметно вспыхнуло противостояние. Линь Сюйбай, видя, что из-за Гу Цзинъе Гу Яньцзин потерял возможность спокойно поесть, бросил взгляд искоса на стоявший на столе сок, и в его голове внезапно созрел план.
В тот момент, когда атмосфера за столом накалилась до предела, стоявшая рядом с Линь Сюйбаем чашка с соком опрокинулась, и липкая жидкость ручьем залила его рубашку и брюки.
Гу Яньцзин заметил это первым и решительно протянул руку, возвращая упавший стакан в вертикальное положение.
Хуан Ли испуганно взвизгнула:
— Ой, ты в порядке, Сяо Сюй?
Линь Сюйбай покачал головой и, убедившись, что Гу Цзинъе и Хуан Ли не видят, подмигнул Гу Яньцзину, произнося:
— Всё в порядке, тетя, просто моя одежда насквозь промокла. Наверное, ему придется проводить меня в комнату, чтобы я переоделся.
Гу Яньцзин мгновенно раскусил его замысел.
Гу Цзинъе нахмурился. Сейчас ему совсем не улыбалось видеть Гу Яньцзина, поэтому он просто махнул рукой и бросил Линь Сюйбаю:
— Наверху налево — его комната. Там осталась его старая одежда, должно быть, тебе подойдет.
— Хорошо, — ответил Линь Сюйбай. Он поднялся, увлекая за собой Гу Яньцзина: — Мы пойдем, а вы пока ешьте.
С этими словами он потащил Гу Яньцзина по направлению ко второму этажу, двигаясь с невероятной поспешностью — так, словно боялся, что их попытаются задержать, или опасался, что если он скажет еще хоть пару слов, его голос задрожит и выдаст в нем закоренелого социофоба.
Гу Яньцзин позволил увести себя наверх, не сводя пристального взгляда с промокшего низа рубашки и брюк Линь Сюйбая, и слегка нахмурился.
Как только они оказались в комнате и Линь Сюйбай убедился, что никто за ними не последовал, он с облегчением выдохнул и сказал Гу Яньцзину:
— Давай спустимся поедим, когда они закончат.
Семья Гу и правда невыносима, даже поесть людям нормально не дают. А к чему Гу Цзинъе всё это время заводил разговоры про этого… как его там?
Линь Сюйбай недоуменно произнес:
— Послушай, зачем они всё время упоминают этого типа?
Судя по словам, сказанным Гу Цзинъе пару минут назад, Гу Яньцзин, должно быть, уже понял причину, но не стал говорить об этом напрямую Линь Сюйбаю. Вместо этого он порылся в шкафу, достал несколько вещей, которые подошли бы Линь Сюйбаю по размеру, и сказал:
— Не обращай на него внимания. Сначала переоденься в сухое, чтобы не простудиться. Одежда немного старая, потерпишь пока в ней.
Услышав это, Линь Сюйбай взял вещи. Одежда веяла стариной, напоминая наряды десятилетней давности — судя по всему, это были вещи Гу Яньцзин времен его студенчества.
— Ничего она не старая, наощупь очень приятная, прямо как пижама.
Линь Сюйбай действительно так думал. С этими словами он принялся быстро раздеваться, чтобы сменить мокрую одежду, так как чувствовать себя липким и сырым было крайне неприятно.
Гу Яньцзин не желал портить ему настроение и всё еще размышлял над тем, как бы поаккуратнее сказать ему, чтобы впредь он не совершал подобных поступков себе во вред, как вдруг не успел вовремя отвернуться и увидел, что Линь Сюйбай разделся догола.
Его взгляд совершенно непроизвольно упал на самое сокровенное место.
Гладкое и совершенно голое.
Ну сущий ребенок, у которого еще и пушок толком не вырос.
Примечания автора:
Глава 6: Супруг
Мало того, что волосы там еще не выросли, так и всё тело целиком напоминало кусок нефрита. И ума не приложить, как он так вырос, что даже это место оказалось розоватым.
Гу Яньцзин резко отвел взгляд, развернулся, и в его голосе впервые проскользнуло нечто похожее на растерянность:
— Линь Сюйбай, больше никогда не раздевайся перед посторонними.
Линь Сюйбай только что натянул рубашку Гу Яньцзина на верхнюю часть тела и, услышав это, недоуменно склонил голову набок:
— Но разве дядя — посторонний?
Если уж подходить к делу серьезно, Гу Яньцзин давно стал для него самым близким человеком.
Услышав эти слова Линь Сюйбая, Гу Яньцзин смолк на три секунды, а когда заговорил снова, его голос заметно осип:
— …Передо мной тоже нельзя.
Стоя к Линь Сюйбаю спиной, Гу Яньцзин никак не мог взять в толк: неужели тот настолько мал возрастом, что совсем ничего этого не понимает?
Линь Сюйбай и впрямь не испытывал никакой неловкости. Помимо природной близости к Гу Яньцзину, была и другая причина: в конце концов, они оба мужчины, чего тут стесняться?
В прошлой жизни, до того как в восемь лет уехать на учебу в другой город, он мылся исключительно в общих банях. На севере в одной большой комнате собирались десятки людей, не было никаких кабинок и перегородок — все мылись открыто и без всякого смущения.
Но раз уж Гу Яньцзин высказался подобным образом, Линь Сюйбай предположил, что тому это неприятно. Решив проявить понимание, он кивнул и перефразировал свои слова:
— Ладно, впредь буду осторожнее.
Стоя к нему спиной, Гу Яньцзин думал про себя, что этот ребёнок Линь Сюйбай совершенно не умеет себя защищать. Наверное, он и сам не осознает, сколько злоумышленников могут зариться на такое тело, как у него. Он снова предостерег:
— Дома тоже нужно быть осторожнее.
Линь Сюйбай натягивал штаны и в тот момент, когда застегивал молнию, удивленно замер, услышав это.
— Настолько строго?
В этот момент по собственной неосторожности он защемил молнией кожу — да так неудачно, что задел самое чувствительное место. Боль пронзила его с такой силой, что на лбу мгновенно выступил холодный пот, и он издал короткий сдавленный писк:
— Ой…
Ох-ох-ох, от боли ему чуть на небо не улетело.
— Что случилось? — встревоженно окликнул его Гу Яньцзин, услышав вскрик.
— Ничегооо… — машинально протянул Линь Сюйбай. Боль была адской, он поморщился, и конец фразы сорвался на дрожь.
Услышав этот тон, Гу Яньцзин в испуге обернулся к Линь Сюйбаю и увидел, что тот, зажав руками область ниже пупка, смотрит на него снизу вверх полными слёз глазами.
Одежда на Линь Сюйбае уже была надета. При росте 176 сантиметров он вовсе не казался низким, но Гу Яньцзин уже в подростковом возрасте перешагнул отметку в 180 сантиметров, да и кость у него от природы была крупнее, чем у Линь Сюйбая. Из-за этого одежда Гу Яньцзина сидела на нем слегка мешковато: рукава и штанины казались длинноватыми. С его длинными руками и ногами при первом взгляде он напоминал ребенка, облачившегося в отцовские вещи — чтобы выглядеть нормально, ему приходилось подворачивать и штанины, и манжеты.
http://bllate.org/book/38665/4867112
Готово:
