Чи Суйнянь до сих пор помнил этого ублюдка по той ночи, когда тот перехватил у него сделку. Даже спустя столько времени злость не улеглась — стоило ему взглянуть на физиономию Лу Чжие, как жилка на лбу начинала яростно пульсировать, а ладони сами собой чесались.
Ужасно хотелось врезать.
Однако Лу Чжие на этот раз вёл себя на редкость спокойно. Его острый и глубокий взгляд по-прежнему излучал привычную холодную отстранённость, только челюсть была напряжена до предела, выдавая вовсе не такое безмятежное внутреннее состояние.
Но это странное выражение мелькнуло лишь на мгновение, быстро спрятавшись за толстой шкурой его бесстыдства.
Даже такой искушённый мажор, как Чи Суйнянь, впервые встретил человека, который умел менять выражения лица ещё искуснее, чем Лу Чжие.
— Проснулся.
Лу Чжие присел на край кровати и протянул руку, собираясь коснуться руки Чи Суйняня.
Чи Суйнянь отпрянул с молниеносной быстротой — его движения оказались даже резче, чем до травмы, — а по всему телу тут же побежали мурашки.
— Какого чёрта ты припёрся?
— Господин пришёл навестить вас лично, — из-за спины Лу Чжие выглянула чья-то голова. Судя по наряду, это был то ли помощник, то ли телохранитель. — Супруг мой, вы наконец-то очнулись!
От этих слов Чи Суйнянь мгновенно оцепенел.
Супруг твоей матери?!
Лу Чжие что, специально явился сюда, чтобы его тошнило?
Не будь он сейчас ранен, он бы уже давным-давно съездил этому гаду в морду. Чи Суйнянь сдерживался из последних сил, давя в себе желание придушить наглые руки, и сквозь зубы процедил:
— Проваливай.
Лу Чжие на секунду замер, всматриваясь в близкое лицо, и его зрачки слегка потемнели.
Чи Суйняня от злости затылок и грудь так и распирало. Сделав пару частых вдохов, он поднял руку и легко помассировал межбровье. Не успел он сделать и двух движений, как кто-то перехватил его за запястье.
У этого человека были прохладные подушечки пальцев, а ладонь полностью охватывала его тонкую кость.
— Я помассирую, — сказал Лу Чжие.
Чи Суйнянь опешил на пару секунд, а затем резко выдернул руку и разъяренно бросил:
— Лу Чжие, ты вообще в своём уме?
— Кхм… Лу Чжие, — осторожно вмешался Тан Цзинь, лавируя между странной атмосферой, нависшей над этими двумя. — Кажется, Суйнянь потерял память, и его сознание застряло на событиях двухлетней давности. Вряд ли он сейчас способен принять ваши отношения…
Взгляд Лу Чжие задержался на лице Чи Суйняня — в нём читалось то ли сомнение, то ли попытка докопаться до истины. От такого пристального внимания Чи Суйняню стало тошно.
Он как раз собирался, несмотря на полуживое состояние, преподать этому типаю урок человечности, как вдруг его плечи прижали к постели. Следом чужая рука легла на ноющую височную зону и начала с умеренным нажимом разминать кожу.
Да твою же мать…
— Ничего страшного, — неожиданно произнёс Лу Чжие.
— ?
Чи Суйнянь на мгновение замер и поднял голову. Высокая, ладная фигура мужчины нависла над ним, правильные и резкие черты лица казались высеченными из камня, а в глубоких чёрных глазах клубился непроницаемый туман.
— Даже если ты потерял память, ты всё равно остаёшься моим законным супругом.
— Я не брошу тебя.
Чи Суйнянь:…………
Чтоб ты сдох, Лу Чжие.
Чи Суйнянь вытаращил глаза:
— Кто твоим мать его супругом назвался?!
— Ты.
Лу Чжие выпрямился, и на его лице вновь застыла привычная маска покойника, к которой Чи Суйнянь уже успел примелькаться.
— Мы расписались, это факт.
Факт твоей матери.
Ярость, которую Чи Суйнянь сдерживал столько времени, прорвало окончательно. Он взмахнул рукой, норовя залепить Лу Чжие пощёчину.
Тайком выжидать или уворачиваться Лу Чжие не стал, позволив Чи Суйняню слабо и вяло шлёпнуть его по щеке.
Раздался еле слышный звук.
Чи Суйнянь: «……»
Забыл, что у него сейчас совсем нет сил. Разве это удар?! Да это чистой воды ласка!
Обезумев от злости, Чи Суйнянь собрал остатки энергии и занёс вторую руку — на этот раз уже кулак.
Однако Лу Чжие слегка наклонил голову и без труда перехватил его запястье. Его взгляд оставался холодным и мрачным, а голос прозвучал обманчиво мягко:
— Не дёргайся, твоё тело ещё не восстановилось.
— Ублюдок…
Чи Суйнянь намеревался встать и отделать его так, чтобы тот по полу покатился, но обе руки оказались намертво зажаты в пальцах Лу Чжие, опереться было не на что, и оставалось лишь бессильно и безуспешно извиваться на больничной койке подобие раненой гусеницы. Спустя пару мгновений он снова почувствовал нехватку воздуха.
Обессиленно прислонившись к изголовью, он тяжело задышал:
— Лу Чжие, тебе обязательно так меня унижать?
— Я не унижаю тебя.
Большая рука, державшая его в тисках, тут же ослабла, и Чи Суйнянь услышал его напрашивающийся на неприятности голос:
— Ты — мой спутник жизни.
— …… — Чи Суйнянь подавил новый приступ гнева. — Ты прямо сейчас меня унижаешь, придурок!
Лу Чжие умолк и перевёл взгляд на зевак, столпившихся у двери.
Дальше шли личные дела молодой семьи, и посторонним присутствовать здесь не стоило. Помощник Лу Чжие тут же принялся с усердием разгонять толпу. Когда дошла очередь до Тан Цзиня, тот нахмурился и с тревогой произнёс:
— Лу Чжие, Суйнянь только очнулся, он не вынесет потрясений, ты…
Лу Чжие холодно глянул на него через плечо.
Хотя выражение лица мужчины практически не изменилось, Тан Цзиню — то ли мерещилось, то ли нет — показалось, что эта ледяная маска разительно отличается от той, что он только что видел перед Чи Суйнянем.
Тан Цзинь невольно сглотнул слюну, ощутив, как от этого взгляда затылок покрывается мурашками, и в последний момент передумал:
…Будь поаккуратнее.
Дверь закрылась, и воздух в палате стал ещё более удушливым.
За всю свою жизнь Чи Суйнянь ещё ни разу не говорил с этим ублюдком спокойно и мирно. В местах, где находился Лу Чжие, даже кислорода становилось меньше. Если бы не слабость в теле, этот сукин сын уже давно валялся бы на полу и умолял о пощаде.
— Проваливай тоже, — мрачно бросил Чи Суйнянь.
Лу Чжие не сдвинулся с места. Его задница словно намертво пригвоздилась к стулу. Помолчав немного, он спросил:
— Ты и вправду потерял память?
— Не терял я память, мать твою!
— Ох, — легкомысленно отозвался Лу Чжие. — Значит, ты просто решил бросить меня после того, как воспользовался.
— ……
Еще и с рифмой, блин.
Пожалуй, дойдя до точки кипения, Чи Суйнянь неожиданно успокоился.
Разве весь этот цирк, устроенный Лу Чжие сегодня, затевался не ради того, чтобы посмотреть, как он бесится и скачет от злости? Фиг ему. Чем сильнее Лу Чжие пытался намеренно вывести его из себя, тем меньше повода для радости он собирался тому давать. Пусть этот гад сам от злости лопнет.
— Лу Чжие, советую тебе хорошенько намылить шею, — с холодной усмешкой произнёс Чи Суйнянь. — Как только я выпишусь из больницы, сладкой жизни тебе больше не видать.
Неизвестно, какое именно слово в этой фразе задело уязвимое место Лу Чжие, но Чи Суйнянь заметил, как этот ублюдок внезапно замер, а затем уставился на него парой глубоких, погружённых в тишину глаз.
http://bllate.org/book/38660/4866118
Готово:
