— Не годится, — Чжао Баочжу, у которого уже разболелись глаза от чтения, обернулся и хлопнул ладонью по стволу дерева, а затем, пожалев его, осторожно погладил кору и проворчал: — Я каждый день поливаю тебя столько раз, неужели нельзя расти побыстрее? У меня глаза скоро лопнут!
Он стоял здесь, разговаривая с деревом, как вдруг откуда-то со стороны донеслось тихое хихиканье.
— Смотри, он разговаривает с деревом.
— Красивый братик такой глупый, как дерево может его понять?
Два звонких детских голоса перебивали друг друга, дразня Чжао Баочжу, а затем снова залились смехом. Чжао Баочжу остолбенел и поднял голову, но никого не увидел, лишь две черные макушки мелькнули у ворот сада. Заметив, что он смотрит в их сторону, эти «макушки» зашевелились, и снова раздались звонкие голоса:
— Ой, он услышал.
— Да чего бояться? Он наверняка слуга Второго братика.
Чжао Баочжу увидел, как макушки подрагивают в такт детскому шепоту, и это показалось ему таким милым, что он приподнял бровь и громко спросил:
— Кто там?
При звуке его голоса детский шепот затих, а макушки скрылись. Спустя мгновение из-за арочной двери вышли две девочки в нарядных платьях. Они были одеты совершенно одинаково, да и лицами походили друг на друга как две капли воды. Уперевшись в Чжао Баочжу взглядами, они хором спросили:
— Ты кто?
Чжао Баочжу улыбнулся, поднялся с земли и сложил руки в приветственном жесте:
— Приветствую юных госпож. Меня зовут Чжао Баочжу, я отвечаю за уборку в этом саду.
Услышав это, девочка справа повернула голову и надула губки:
— И правда, слуга Второго братика.
Девочка слева бросила на нее гневный взгляд и прошептала:
— Разве можно так говорить прямо в лицо человеку!
Чжао Баочжу, наблюдая за этой перепалкой, невольно рассмеялся — до того забавными были эти крохи. Он подумал: «Дети из богатых семей и правда другие. В нашей деревне малышки их возраста еще нетвердо стоят на ногах, а эти уже такие смышленые».
Девочка слева повернулась к нему, и ее миндалевидные глаза впились в него:
— Ты знаешь, кто мы?
Чжао Баочжу усмехнулся, снова склонил голову и ответил:
— Не знаю. Но, судя по вашим нарядам, полагаю, вы родственницы молодого господина.
Девочки, видя, что он ведет себя почтительно и общается с ними как со взрослыми, остались довольны, и на их лицах заиграли улыбки. Та, что справа, первая объявила:
— Я Е Мяо. — Затем она указала на сестру: — А это Е Нин. Мы обе — младшие сестры Второго братика.
Чжао Баочжу развеселила эта фраза — «младшие сестры Второго братика», — и он, чуть улыбнувшись, увидел, как девочки подбежали к нему, протягивая руки с обеих сторон.
Чжао Баочжу замер, глядя на их нежные белые ладошки. Это что, они хотят, чтобы он их взял за руки?
Видя, что он не двигается, Е Нин с той стороны захлопала глазами и звонко произнесла:
— Ну, чего же ты ждешь?
— А, да, конечно! — опомнился Чжао Баочжу, торопливо взял обеих за руки и повел вглубь сада. — Показать вам здесь всё?
— Да! — хором ответили девочки.
Чжао Баочжу водил их по саду, останавливаясь возле каждого примечательного места. Малышки с интересом всё разглядывали, по-взрослому покачивая головами и давая свою оценку. Чжао Баочжу было забавно на них смотреть. Он подумал, что эти юные госпожи, должно быть, исследуют этот огромный постоялый двор. Хорошо еще, что гостей в саду сейчас немного, а то если бы они столкнулись с кем-то посторонним, было бы неловко.
Погуляв некоторое время, девочки единогласно решили, что самое интересное место — маленький пруд в углу сада. Е Мяо присела на корточки и потянулась к черепахе в воде, а Е Нин, устав ходить, забралась Чжао Баочжу на спину, чтобы отдохнуть.
— Ой, мои вы государыни, — Чжао Баочжу одной рукой придерживал девочку на спине, а другой тянулся к рукаву Е Мяо, которая вот-вот была готова свалиться в воду. — Осторожнее с рукавами!
И в этот самый момент позади них раздался холодный голос:
— Е Мяо, Е Нин.
Е Нин, сидевшая на спине у Чжао Баочжу, тут же застыла и прошептала:
— Беда, это Второй братик.
Сказав это, она спрыгнула на землю. Е Мяо, которая так и не успела дотронуться до черепахи, тоже отдернула руку и вскочила. Девочки хором воскликнули:
— Второй братик!
У ворот сада, за арочной дверью, стоял Е Цзинхуа. Его лицо было бесстрастным, он посмотрел на выстроившихся в ряд девочек и холодно произнес:
— Скоро обед, а вы всё еще проказничаете.
Е Нин и Е Мяо хихикнули, подбежали к Е Цзинхуа и, прижавшись к нему с двух сторон, подняли головы:
— Мы так и знали, что Второй братик найдет нас.
Раньше, когда они играли в прятки в усадьбе, никто не мог их отыскать — ни служанки, ни старые няньки, ни наложницы, ни старшие брат и сестры, даже отец с матерью оставались ни с чем. Лишь Второй братик, подобный отшельнику-бессмертному, находил их без труда. Часто девочки даже не успевали заметить, как он подходил — стоило им обернуться, а Е Цзинхуа уже стоял там. Обе они втайне верили, что этот их утонченный и изящный Второй братик — не иначе как превратившийся в человека дух или спустившийся с небес бессмертный, в любом случае, не простой смертный.
При этом, хотя Е Цзинхуа был холодноват в общении, к детям в семье он относился очень хорошо, никогда не сердился, к тому же был самым красивым во всем доме, поэтому дети всегда тянулись к нему.
Е Цзинхуа наклонился и слегка погладил Е Мяо по голове:
— Возвращайтесь, помойте руки и садитесь обедать.
— Слушаемся, — в один голос ответили они.
Е Цзинхуа кивнул и, развернувшись, собрался уходить вместе с ними. Однако Е Мяо и Е Нин оглянулись и помахали Чжао Баочжу:
— Баочжу, в следующий раз снова придем с тобой играть!
Звонкие голоса девочек достигли ушей Е Цзинхуа. Он внезапно остановился и обернулся.
Чжао Баочжу стоял под деревом груши и, увидев, что этот прекрасный и утонченный молодой господин смотрит прямо на него, почувствовал, как сердце дрогнуло. Тот произнес:
— Это ты.
Спустя столько дней Чжао Баочжу снова увидел этого молодого господина: на нем было всё то же лунно-белое одеяние с золотой вышивкой, а его звездные глаза были устремлены прямо на него. Чжао Баочжу, забыв про стыд из-за своего покрасневшего лица, поспешно склонился и сложил руки:
— Приветствую молодого господина.
Глава 12. Шрам
Чжао Баочжу низко склонился, чувствуя, как его щеки пылают. Он мысленно корил себя за то, что оказался таким тюфяком: каждый раз, видя этого господина, он краснел. В прошлую встречу он тоже сильно разволновался — должно быть, оттого, что этот человек источал столь властную ауру и величие, что он, выросший в глуши и не видавший жизни, был просто ошеломлен при одном лишь взгляде на него.
Чжао Баочжу сделал два глубоких вдоха и, собравшись с духом, уже хотел поднять голову, как вдруг услышал:
— Подойди ближе.
Воздух застрял у Чжао Баочжу в горле — ни выдохнуть, ни вдохнуть, отчего лицо его покраснело еще сильнее. Делать было нечего, и он, опустив голову, мелкими шагами подошел к Е Цзинхуа, уставившись на его расшитые облачными узорами сапоги.
— Баочжу стесняется!
Не то Е Нин, не то Е Мяо звонко рассмеялись.
Чжао Баочжу почувствовал, как взгляд, прикованный к нему, переместился. Холодный голос произнес, обращаясь к девочкам:
— Ступайте в главные покои.
Девочки наперебой ответили «хорошо» и побежали прочь. Одна из них перед уходом даже успела потянуть Чжао Баочжу за палец — вот уж проказница.
Когда звуки шагов стихли, Чжао Баочжу снова ощутил на себе этот взгляд. Мужской голос раздался у него над головой:
— Подними голову.
Чжао Баочжу закусил губу, чувствуя, что жар на лице немного спал, и наконец поднял взгляд. Встретившись с парой красивых глаз, он заметил, как тонкие веки чуть опущены, прикрывая взор густыми ресницами. Только сейчас, на солнце, он разглядел, что радужка глаз молодого господина Е чуть светлее, чем у обычных людей — словно редкий драгоценный камень.
Сейчас в этих глазах читалась едва уловимая теплота. Посмотрев на Чжао Баочжу, он тихо сказал:
— Давно не виделись. Ты отвечаешь за уборку здесь?
Чжао Баочжу помедлил секунду и поспешно ответил:
— Да. — Он отошел в сторону, показывая Е Цзинхуа сад: — Молодой господин, можете осмотреть всё сами. Я убрал здесь всё до единого уголка, чистота полная.
Е Цзинхуа поднял взгляд, окинул сад быстрым взором, произнес «м-м» и снова перевел взгляд на Чжао Баочжу:
— Это Фан Цинь устроил тебя сюда?
Чжао Баочжу удивился, но тут же кивнул:
— Да, брат Цинь распорядился.
Ресницы Е Цзинхуа слегка дрогнули, на лице не отразилось никаких эмоций, он лишь молча кивнул.
Чжао Баочжу смотрел на него, моргая глазами, и осторожно спросил:
— Что-то не так?
— Нет, — ответил Е Цзинхуа, затем поднял глаза и посмотрел на лоб Чжао Баочжу: — Твоя рана зажила?
Чжао Баочжу снова опешил: он никак не ожидал, что Е Цзинхуа запомнил это, и поспешно добавил:
— Уже давно всё прошло.
В следующее мгновение Е Цзинхуа протянул руку, мягко убрал со лба Чжао Баочжу волосы и, увидев белеющий шрам, слегка нахмурился. Движение было таким быстрым, что Чжао Баочжу не успел даже удивиться, как тот уже отстранился.
— Почему остался шрам? — спросил он, глядя на Чжао Баочжу. — Может, лекарство, которое дал врач, было плохим?
От неожиданного жеста Чжао Баочжу на мгновение оторопел. Но он был человеком грамотным, и хотя сейчас временно служил другим, в душе у него не было рабской покорности. Поэтому он быстро отбросил удивление и просто ответил:
— Лекарство было отличным. Рана затянулась через пару дней, и я перестал мазать.
Чжао Баочжу с детства рос в горах и привык ко всему относиться просто, он никогда не был изнеженным. К тому же, будучи мужчиной, он считал непристойным целыми днями мазаться всякими мазями, как какая-нибудь девица. Как только рана зажила, он сразу прекратил лечение, решив, что остатки лекарства пригодятся, если он снова поранится.
Кто бы мог подумать, что, услышав это, Е Цзинхуа снова заметно нахмурится — между его бровей легла тонкая складка. Его лицо стало холодным, в светлых глазах промелькнул лед, и выглядел он весьма серьезно. Чжао Баочжу оробел, моргнул и прошептал:
— Так… может… мне продолжить мазать?
Брови Е Цзинхуа немного разгладились, он кивнул:
— Раз лекарство хорошее, продолжай пользоваться.
Чжао Баочжу послушно кивнул. Про себя же он подумал, что молодые господа из знатных домов и правда слишком прихотливы: мало того что сами ходят безупречно чистыми, так еще и не могут вынести вида шрама на лице другого человека. Чжао Баочжу вспомнил байки, которые деревенские старики рассказывали про жителей Столицы: говорили, будто во дворце, прежде чем выбрать наложницу, проводят тщательный осмотр, и на теле не должно быть ни единой царапинки или родинки. Теперь-то он видел, что эти слухи не лишены оснований. Если уж сын хозяина постоялого двора так щепетилен, то в императорском дворце требования точно куда строже.
http://bllate.org/book/38642/4863156
Готово:
