— Ничего страшного, ничего. — Управляющий Ли с улыбкой помог Няньке Ци подняться, а затем, обернувшись и окинув взглядом пустые столы и стулья, нахмурился и с досадой сплюнул: — Если бы не догадливость нашего молодого господина, мы бы так и пребывали в неведении. Госпожа, узнав об этом, тут же прослезилась от гнева. Всех этих бессовестных и подлых слуг вчера ночью выставили вон, а сегодня, чуть свет, госпожа велела мне привести новых людей.
Сказав это, он приподнял дверную занавеску. Во дворе в ряд выстроились мальчики-слуги и служанки: мужчины — в синих коротких куртках, девушки — в платьях цвета яичного желтка; все они, проявляя осторожность, опустили головы.
— Всех их госпожа лично отобрала, — с улыбкой сказал управляющий Ли, указывая на двор. — Сегодня и вы присмотритесь к каждому. Если кто не по нраву придётся — тут же гоните в шею.
Нянька Ци окинула их взглядом и кивнула:
— На вид все хороши. Раз госпожа сама выбирала, ошибки быть не может!
Управляющий Ли с сияющим лицом повернулся к ней:
— Нянька Ци, можете быть спокойны. Те прошлые пройдохи с крысиными мордами изрядно потрепали вам нервы, а теперь я присмотрел за ними — уж поверьте, больше они здесь беды не наделают.
Услышав это, Нянька Ци принялась нахваливать управляющего. Она знала, что из всех управляющих в поместье он был самым доверенным лицом госпожи. Значит, госпожа всё-таки помнит о молодом господине: как только услышала, что здесь приключилась беда, сразу прислала самого надёжного человека.
Нянька Ци тяжело вздохнула и произнесла:
— Это я, старуха, ни на что не гожусь, заставила госпожу волноваться.
Вздохнув ещё раз, она добавила с оттенком безысходности:
— Вот если бы удалось женить молодого господина, разве пришлось бы госпоже возиться с такими мелочами? Но наш господин… эх…
Она покачала головой, сокрушаясь, и управляющий Ли тоже в тон ей вздохнул, стараясь утешить:
— Разве нам дано постичь помыслы молодого господина? Предоставим это заботам госпожи и хозяина!
С этими словами он перевёл взгляд и вдруг заметил Баочжу, стоявшего рядом с Нянькой Ци. Глаза его загорелись, он тут же подошёл к нему и, схватив за руки, потянул на себя:
— Так ты и есть Баочжу? Дай-ка я на тебя посмотрю. — Управляющий Ли с улыбкой окинул с ног до головы слегка опешившего Баочжу и похвалил: — И правда, какой изящный ребёнок! Человек под стать имени — словно драгоценность из нефрита. Кто же даровал тебе такое имя?
Чжао Баочжу от такой похвалы растерялся, его щёки залил румянец, и он смущённо улыбнулся:
— Благодарю за добрые слова. Мой отец не был сведущ в письменах, просто выбрал два приглянувшихся иероглифа.
Управляющий Ли понимающе хмыкнул, в его глазах блеснул огонёк. Увидев, что Баочжу держится с подобающим почтением и говорит складно, он проникся к нему ещё большей симпатией:
— Хорошо выбрал, очень хорошо.
Он улыбнулся, отпустил его руки, достал из-за пазухи нефритовую табличку и, протягивая её Чжао Баочжу, произнёс:
— Я знаю, что вчера тебя незаслуженно обидели. Теперь тебе не нужно заботиться о делах на заднем дворе — с завтрашнего дня переходишь прислуживать на передний двор.
Чжао Баочжу замер. Нянька Ци тоже остолбенела, а затем проговорила:
— Это… — Она любила Баочжу и, конечно, желала ему лучшей доли. Но кто такой Е Цзинхуа? На переднем дворе прислуживали лишь старые слуги Семьи Е, да и те были отобраны с особой тщательностью, особенно личные помощники — их запросы были куда выше, чем в обычных семьях. Она боялась, что Чжао Баочжу, попав туда внезапно, наживёт себе неприятностей.
Но не успела она высказать свои сомнения, как Чжао Баочжу ответил:
— Это было бы замечательно! Завтра же перейду на передний двор.
Нянька Ци запнулась, проглотив возражения. Управляющий Ли, видя решимость юноши, с улыбкой несколько раз одобрительно кивнул:
— Как придёшь завтра, сразу ищи Фан Циня, он скажет, где тебе прислуживать.
Фан Цинь. В голове у Чжао Баочжу возникло чистое, благородное лицо, на треть похожее на Фан Ли. Неизвестно почему, но Чжао Баочжу показалось, что вчера тот посмотрел на него как-то странно.
Впрочем, он не придал этому особого значения. Чжао Баочжу слегка улыбнулся: хоть ему и было жаль расставаться с цыплятами и утятами, он всё равно радовался возможности работать на переднем дворе. Там, глядишь, удастся хоть изредка видеть того господина, похожего на небожителя. Тот подобрал его, накормил и даже позвал лекаря — такой добрый человек, по правилам приличия он обязан был лично поблагодарить его.
Глава 11. Случайная встреча
На следующий день Чжао Баочжу, как и было велено, отправился на передний двор.
В усадьбе было много переходов, пришлось миновать несколько ворот, прежде чем он добрался до самой парадной части. К счастью, вчера он ходил там вместе с Фан Ли и запомнил дорогу. Перед последними воротами рос огромный платан, а под ним стояли две служанки в платьях цвета шафрана. Завидев их, Чжао Баочжу хотел было спросить, где найти Фан Циня, как вдруг они обернулись и с улыбкой посмотрели на него:
— Ты ведь Баочжу, верно?
Чжао Баочжу опешил и, сложив руки в приветствии, ответил:
— Именно так.
Служанки, глядя на его учёный вид, переглянулись и, прикрыв лица платками, рассмеялись. Их сияющие глаза пробежали по нему с ног до головы, и они добавили:
— А ведь и правда, хорош собой.
За последние дни Чжао Баочжу столько раз слышал похвалы, что уже почти привык к ним. Он поклонился и ответил:
— Вы преувеличиваете. Это вы, красавицы, выглядите словно небожительницы, сошедшие из сказочных земель.
Из уст обычного мужчины такие слова могли показаться легкомысленными, но Чжао Баочжу был молод, красив, а его манеры — естественны и открыты, поэтому не вызывали неприязни. Служанки, польщённые его речами, игриво блеснули глазами и рассмеялись:
— Ну и речи у тебя! Неудивительно, что молодой господин приметил тебя и распорядился перевести на передний двор.
Чжао Баочжу замер. Молодой господин приметил его? Вчера тот господин перебросился с ним парой фраз, но был весьма холоден, по нему нельзя было понять, нравится ему кто-то или нет. Помедлив, он опустил голову и застенчиво улыбнулся:
— Об этом я не знал.
Служанки хотели было что-то добавить, но их прервал голос:
— О чём вы там не знаете?
Они подняли глаза и увидели Фан Циня, который стоял неподалёку с равнодушным выражением лица.
Девушки тут же испуганно побледнели, опустили головы и умолкли. Чжао Баочжу не обратил внимания на их реакцию, обернулся и, увидев Фан Циня, просиял:
— Брат Цинь!
Фан Цинь, который до этого сердито смотрел на девушек, нахмурился, услышав такое обращение, и повернулся к юноше. Чжао Баочжу сделал несколько шагов к нему и решил объясниться:
— Я не знал, что у Фан Ли есть брат, поэтому называл его братом Фан. Раз вы носите одну фамилию, я решил называть вас братом Цинем. — Он немного помолчал, видя, что выражение лица Фан Циня не изменилось, и добавил с улыбкой: — Или, может, есть какое-то другое обращение? Подскажите, я буду рад.
Фан Цинь, опустив глаза, холодно смотрел на Чжао Баочжу. Не сказав ни да, ни нет, он развернулся и сухо произнёс:
— Иди за мной.
Чжао Баочжу решил, что если тот не стал возражать, значит, не сильно против. Этот брат Цинь, кажется, был куда сложнее в общении, чем его прямолинейный брат. Видя, что Фан Цинь не в духе, он решил прикусить язык и молча пошёл следом.
Они шли по переднему двору, и спустя какое-то время Фан Цинь, не оборачиваясь, внезапно произнёс:
— Они просто шутили, не принимай всё близко к сердцу. — Он покосился на Чжао Баочжу: — Тебя перевели сюда только потому, что управляющий Ли решил навести порядок на заднем дворе, а там от тебя всё равно не было толку.
Чжао Баочжу остолбенел. Спустя мгновение он пришёл в себя, кивнул и сказал:
— Я понял. Если я смогу принести пользу, готов делать всё, что потребуется.
Услышав это, Фан Цинь немного смягчился. Что бы там ни было у Баочжу на уме, по крайней мере, внешне он держался послушно.
Когда Фан Цинь отвернулся, Чжао Баочжу опустил глаза и прикусил губу. Почему-то в душе кольнуло разочарование. Но так как с молодым господином он едва перемолвился двумя словами, это чувство быстро прошло. Баочжу моргнул, посмотрел на Фан Циня и звонко спросил:
— Брат Цинь, что именно я буду делать на переднем дворе?
Фан Цинь замедлил шаг и снова взглянул на Баочжу. Видя, как тот смотрит на него широко открытыми глазами, он едва заметно дрогнул.
Ладно. Даже если он и любит притворяться и льстить, главное — держать его подальше от глаз, чтобы он не попадался господину на глаза.
Подумав так, Фан Цинь выдохнул, обернулся и сказал сухо:
— Отныне ты будешь отвечать за уборку во Дворе Жуйлай.
Он повёл Чжао Баочжу по галерее, прошёл под карнизом крыши и нырнул в дверной проём. Чжао Баочжу увидел табличку с надписью Двор Жуйлай. Во дворе было несколько флигелей, посередине росло дерево османтуса, а рядом с арочными воротами располагались изысканные декоративные ландшафты. Двор явно был запущен: всё покрыто пылью, в маленьком пруду не было воды, османтус уже выпустил свежие почки, а сухие листья на земле никто не убирал.
Чжао Баочжу осмотрелся вокруг, подумав, что раз место такое красивое, значит, это покои для гостей, и их нужно привести в порядок. Он не мог вынести вида запустения в таком прекрасном саду, и, глядя на опавшую листву, его руки сами потянулись к метле. Он решительно повернулся к Фан Циню:
— Я обязательно приведу этот двор в полный порядок!
Фан Цинь кивнул, дал пару указаний, где что лежит, и молча удалился.
Следующие несколько дней Чжао Баочжу провёл за уборкой. Эта работа была куда легче, чем на заднем дворе. В первый день он сгрёб все сухие листья, во второй — вычистил флигели, в третий — вынул все камни из пересохшего пруда, тщательно их промыл и наполнил его свежей водой.
После такой уборки двор преобразился и засиял чистотой. В дальнейшем работа Чжао Баочжу сводилась лишь к ежедневному подметанию да протиранию пыли. Так как никто его не беспокоил и не искал повода для ссор, дни потекли мирно. Фан Цинь после того первого раза больше не появлялся, а Чжао Баочжу, закончив дневные дела, садился под деревом османтуса и повторял свои уроки. Еда была сытной, с мясом в каждый приём пищи, и спустя какое-то время он заметил, что не только подтянулся в учении, но и поправился — пояс стал теснее.
Дни сменяли друг друга. Чжао Баочжу жил припеваючи и, узнав от Фан Циня, что раз в месяц слугам можно выходить из усадьбы, решил, что в конце месяца отправится в городскую управу. Он хотел узнать, не находил ли кто-нибудь его именную табличку Цзюйжэня. Сейчас в Поднебесной чтили учёных мужей, и если кто-то находил табличку Цзюйжэня и возвращал её в управу, ему полагалась награда.
С этой мыслью на душе Чжао Баочжу перестал тревожиться и начал отсчитывать дни до конца месяца.
В тот день он как обычно читал книгу под большим османтусом. Весна была в самом разгаре, солнце припекало всё сильнее. На севере не то что в горных краях Ичжоу, где полгода небо затянуто тучами — едва прошло несколько дней после начала года, как зимние облака рассеялись, обнажая ослепительное солнце. Яркие лучи падали на страницы книги, заставляя Баочжу щуриться. Глаза его устали, он потёр веки и взглянул на дерево османтуса за спиной. Судя по всему, дерево было высажено недавно, оно не было таким раскидистым, как тот платан на заднем дворе, и не могло укрыть его от палящего зноя.
http://bllate.org/book/38642/4863155
Готово:
