Тун Сяомо ради Тун Аня специально исходил повсюду, ища наставников и обучаясь ремеслу, и овладел самыми разнообразными изысканными блюдами. Затем он готовил их одно за другим для Тун Аня, заставляя всю компанию друзей Тун Аня безумно завидовать. К тому же, поддавшись былому любопытству, Сяо Мо специально поучился у простого пахаря несколько дней возделывать землю.
Правда, его хрупкое тело с мотыгой выглядело несколько нескладно, а палящее солнце слегка покраснело нежную, белую кожу Сяо Мо. От этого Тун Ань так испереживался, что тут же прижал Сяо Мо к себе и мгновенно переместился с ним в обитель.
Он заставил Сяо Мо отмокать в ручье и не выпускал наружу, а Сяо Мо, зная заботу Тун Аня, не стал упорствовать в земледелии. Лишь посадил у входа виноградную лозу, и спустя год она вся покрылась гроздьями манящего фиолетового винограда.
Сяо Мо сорвал ягоды, вымыл их и преподнес Тун Аню. Тот, глядя на чистые помыслы своего послушного ученика, тут же сунул одну ягоду в рот. Причем обычно Сяо Мо так трепетно ухаживал за этой виноградной лозой, что у самого наставника даже проснулась легкая ревность.
Во рту неожиданно разлился сладкий виноградный сок, и, получив одобрение Тун Аня, Сяо Мо сощурил в улыбке свои очаровательные кошачьи глазки. Тун Ань притянул его к себе и крепко чмокнул пару раз, а затем лично скормил Сяо Мо весь виноград до последней ягодки и лишь тогда с удовлетворением отпустил.
Однако такие дни текли день за днем, как бы ни желали наставник с учеником избежать разлуки. Настал день вознесения Тун Аня, и заблаговременно Тун Ань сложил в Пространственное Кольцо все вещи, которые могли понадобиться Сяо Мо в будущем. Тун Ань давно уже считал Сяо Мо собственным сыном, и в сердце его таилась горечь расставания, но он мог лишь прижимать к себе Сяо Мо и наставлять его в правилах поведения и жизни.
Он вовсе не заставлял Сяо Мо послушно отсиживаться в обители за культивацией, а, напротив, поощрял его отправляться наружу и набираться опыта. Но при этом наказывал Сяо Мо не верить слепо чужим словам, а чуть что — обращаться к тем старым хрычам.
— Сяо Мо, пилюли, которые я тебе оставил, нельзя есть как попало: даже если твоя духовная сила резко возрастет, фундамент окажется непрочным. Не гонись за быстротой, в дальнейшем это лишь помешает росту. Когда меня не будет рядом, веди себя послушно и не навлекай неприятности.
Впрочем, обычно все хлопоты по хозяйству брал на себя Сяо Мо, а Тун Ань отвечал лишь за обучение Сяо Мо магическим искусствам.
— У-у-у, наставник, я не хочу, чтобы ты уходил... — глазки Сяо Мо уже покраснели от слез, и он, всхлипывая, с удушливым стоном смотрел на Тун Аня. Практически с самого обретения осознанности он был рядом с Тун Анем, и Сяо Мо уже успел признать в Тун Ане своего единственного близкого человека.
— Глупышка, когда Сяо Мо в будущем достигнет уровня бродячего бессмертного и успешно вознесется, тогда мы и встретимся снова. Но ведь ты, Сяо Мо, в конце концов, Дух женьшеня, и совсем скоро тебе исполнится пятьсот лет — нужно обязательно успешно преодолеть Небесную Кару! — заговорив об этом, Тун Ань начал тревожиться. Изначально он планировал оттянуть вознесение до тех пор, пока Сяо Мо не переживет Небесную Кару.
Однако в последнее время это ощущение становилось все сильнее: он чувствовал, что вознесение произойдет со дня на день. Но для прохождения Сяо Мо Небесной Кары, по его расчетам, предстояло серьезнейшее испытание, хотя, к счастью, в самом конце теплилась искра жизненной силы, позволявшая не опасаться за жизнь Сяо Мо. Даже в случае неудачи он обратится в первоначальный облик, и останется шанс начать все сначала.
Если же тело разобьет небесная молния и душа рассеется, тогда станет уже поздно о чем-либо говорить. Тун Ань лишь предупредил Сяо Мо об опасности Небесной Кары, велев ему тайком соблюдать крайнюю осторожность. Втайне же он оповестил своих друзей — к счастью, те ведь видели, как рос Сяо Мо, и наверняка не позволят ему оказаться в опасности.
— Угу, Сяо Мо будет прилежно культивировать, наставник, жди Сяо Мо наверху! — Тун Сяомо утер слезы, и на его изящном личике отразилась предельная серьезность, выглядевшая на редкость мило. Только вот сегодня Тун Аню было не до забав с Сяо Мо: он прижал его к себе и долго-долго молчал.
Впрочем, смертельно боясь, что Сяо Мо снова заплачет, Тун Ань завел разговор на другую тему, переведя ее. Сяо Мо понял намек Тун Аня и, с трудом подавляя зарождающиеся внутри слабый страх и тоску, одарил его сияющей улыбкой и ответил.
Пять дней спустя тело Тун Аня окутал слой золотого света, а над Небесными Горами сгустились тучи. Сяо Мо не желал уходить, но Тун Ань силой преградил ему путь с помощью Барьера.
— Сяо Мо, береги себя, все, что понадобится тебе в будущем, наставник положил в Кольцо. Помни, когда будешь проходить Небесную Кару, будь предельно осторожен — даже наставник не смог просчитать здешних тайн, — произнес Тун Ань, пристально всматриваясь в личико Сяо Мо, и гадал, сколько же времени пройдет до их новой встречи.
— Угу, наставник, будь осторожен, Сяо Мо в будущем обязательно тоже сможет вознестись! — Сяо Мо уперся обеими руками в прозрачный Барьер, и капли чистых слез падали на землю. Он твердил себе не плакать, чтобы не заставлять Тун Аня отвлекаться, но слезы все равно продолжали капать.
— Сяо Мо... — со вздохом позвал Тун Ань, однако лицо его озаряла мягкая улыбка. Окружавшие их друзья, видя столь глубокую привязанность наставника и ученика, невольно почувствовали, как защипало глаза, даже несмотря на их редкую эмоциональную подвижность.
Вскоре одна за другой ударили молнии Небесной Кары. Тун Ань обладал огромной силой и с легкостью отразил первые удары. К моменту финальной молнии весь небосвод изменил цвет, и Сяо Мо с тревожным сердцем смотрел со стороны. В душе его бушевала невыразимая буря чувств: эгоистично он хотел, чтобы наставник остался. Но ведь вознесение — заветная мечта каждого практикующего, разве мог он ради собственных эгоистичных желаний чинить препятствия наставнику?
В мгновение ока гигантская молния со свистом рассекла воздух, целя прямо в Тун Аня. Тот давно уже извлек собственный выкованный меч. Прикрываясь клинком, он наотмашь принял последний удар молнии; вокруг летали камни и бушевал песчаный вихрь, и находящиеся рядом люди совершенно ничем не могли помочь.
Сяо Мо обладал слабейшей базой культивации среди всех присутствующих, однако из последних сил держался на ногах, не позволяя себе упасть. Он отчаянно таращил глаза, высматривая Тун Аня в центре смерча, и вскоре ветер утих. Золотой свет вокруг Тун Аня вспыхнул еще ярче, и все поняли, что он преуспел, принявшись наперебой приносить последние поздравления.
— Наставник... — Сяо Мо смотрел на поднимающегося все выше Тун Аня, и с труду сдерживаемые слезы вновь прорвали плотину. Самый важный человек в его жизни вот так покидал его — как же он теперь будет один?
Будет ли Тун Ань там наверху вспоминать о нем? Не забудет ли он этого маленького Духа женьшеня?
Эти вопросы терзали Тун Сяомо дни напролет, но в конце концов он все же улыбнулся. Махнув вслед Тун Аню маленькой ручкóй, он громко крикнул:
— Наставник, не переживай! Сяо Мо позаботится о себе!
Напоследок Сяо Мо успел лишь заметить на лице Тун Аня выражение облегчения и радости, но слов уже не расслышал. В следующее мгновение Тун Ань обратился золотым лучом света и вонзился в небесную высь.
Все думали, что Сяо Мо погрузится в тоску и уныние, но к их удивлению, поплакав какое-то время, Сяо Мо принялся как прежде с улыбкой ухаживать за своими цветочками да травами, а затем усердно тренироваться каждый день. Глядя на это, окружающие лишь огорчались, но Сяо Мо всякий раз отшучивался, говоря, что уже вырос.
Если разобраться, Сяо Мо по человеческим меркам едва достиг возраста восьми-девятилетнего ребенка, к тому же они с Тун Анем до сего дня делили горе и радость. Бессильно вздохнув, люди велели Сяо Мо приходить к ним чуть что и разошлись.
Дождавшись, пока все уйдут, Сяо Мо зажил прежней жизнью: каждый день усердно стряпал изысканную еду, с воодушевлением расставлял ее на столе, где по-прежнему стояли две пары палочек. А по вечерам усаживался в свою маленькую нефритовую чашу для медитаций, только вот по утрам больше не раздавалось привычное родное эхо, зовущее его подняться...
Постепенно Сяо Мо замкнулся в себе, но однажды, случайно отыскав оставленное Тун Анем послание, он вновь разгладил брови. С тех пор это письмо Сяо Мо перечитывал на дню по нескольку раз и продолжал упорно тренироваться.
Внезапно вспомнив про пилюли в Кольце, он вспомнил, что они способны увеличивать внутреннюю силу. Хотя Тун Ань и предупреждал, что нельзя принимать их бездумно, ведь только так удастся поскорее увидеться с Тун Анем!
Сжав нефритовый флакон, Сяо Мо долго колебался и в конце концов решил съедать по одной пилюле в день. Очень скоро Сяо Мо одним махом прорвал горлышко барьера и достиг Стадии Формирования Ядра, а в его даньтяне зародилось крошечное белое внутреннее ядро. Это надолго привело Сяо Мо в восторг, но впереди его ждало величайшее испытание после обретения человеческого облика — ему непременно предстояло пережить Небесную Кару, дабы получить право продолжать культивацию. Иначе в лучшем случае он вернется к первоначальному облику, а в худшем — обратится в пепел, и тогда действительно не останется ровно ничего...
В томительном ожидании и страхе день Небесной Кары приблизился. Сяо Мо прибыл на то самое место, где вознесся Тун Ань: здесь все еще таилось немало бессмертной ци, способной помочь ему в успешном преодолении Кары. Друзья Тун Аня тоже заблаговременно прибыли сюда, бдительно оберегая Сяо Мо по бокам.
Вскоре грянул первый удар Небесной Кары. В этот самый момент группа демонов, уже давно зарившихся на Сяо Мо, внезапно ринулась вперед, желая воспользоваться шансом и сожрать его. И хотя вокруг стояли на страже культиваторы, искушение, исходившее от Сяо Мо как от Духа женьшеня, было поистине огромным.
Сяо Мо мысленно приказал себе не отвлекаться, однако сердце сжималось при виде того, как дорогие его сердцу дяди и тети, неизменно баловавшие его в былые дни, сцепились в схватке с чужаками. К счастью, вскоре они перехватили инициативу, но к тому моменту половина ударов Небесной Кары уже обрушилась вниз. Сяо Мо было только перевел дыхание, как вдруг тысячелетний змеиный демон воспользовался общей свалкой, пробил Барьер и ворвался внутрь.
Сяо Мо, начавший культивировать всего несколько веков назад, разумеется, шел ни в какое сравнение со змеиным демоном и мгновенно почувствовал, что выдыхается. Защищавшие хозяина нефритовый браслет и Пространственное Кольцо он заранее убрал внутрь тела, опасаясь, что их разобьет Небесная Кара, но никак не ожидал, что змеиный демон воспользуется моментом и тяжело ранит его.
Глядя на харкающего кровью Сяо Мо, змеиный демон торжествующе ухмыльнулся и зловеще протянул уголки рта:
— Послушно отдай мне свое ядро, и я сохраню тебе жизнь.
Если лишиться ядра, разве не растеряешь всю многовековую культивацию?! Да он же мгновенно утратит разум!
Сяо Мо, глядя на грозящую вот-вот обрушиться с небес Небесную Кару, усмехнулся и бросился на змеиного демона, обхватив его руками. Почти в тот же миг удар Небесной Кары обрушился прямо на них обоих. Тун Сяомо видел, как ужас исказил лицо змеиного демона, и тот мгновенно обратился в пепел — судя по всему, чудище никак не ожидало, что Небесная Кара, настигшая Сяо Мо, окажется столь мощной.
Стоявшие вокруг люди с горестными криками звали Сяо Мо по имени, прекрасно понимая, к чему ведет принятие удара Небесной Кары без какой-либо защиты. Тем более что Небесная Кара, карающая Духа женьшеня — сокровище этого мира, — превосходила по силе ту, что выпадала на долю обычных демонов. Сяо Мо уже не успевал их утешить.
В следующее мгновение, погружаясь в беспамятство, он вспомнил Тун Аня, покинувшего его сотню лет назад. Похоже, больше у него не представится шанса увидеться с наставником.
Как же глупо он растратил столь чудесные пилюли, оставленные наставником! Будет ли наставник опечален, узнав, что он провалил Небесную Кару?
В этот момент нефритовый браслет в теле Сяо Мо внезапно выплыл наружу и мгновенно источил ослепительное сияние. От этой мощи все вокруг поневоле зажмурились. А когда они открыли глаза вновь, на месте не осталось уже ничего.
Всех тех демонов только что перебили, и если бы не их малочисленность, они бы никому не позволили тысячелетнему змеиному демону воспользоваться лазейкой.
Неужели этот столь милый Дух женьшеня погиб вот так просто?
Как же они теперь посмотрят в глаза Тун Аню?
Переглянувшись, они впервые с начала своего пути в культивации испытали столь глубокое опустошение. Прежде им казалось, что они давно лишились всех семи чувств и шести страстей, но на деле шло лишь время — от первых горестей и терзаний до позднейшего оцепенения.
Путь культивации от природы долог и скучен; с самого первого шага, ступившего на тропу совершенствования, им было предопределено до конца дней сносить утрату близких и друзей, пока в конце концов каждый из них не останется совсем один...
http://bllate.org/book/38637/4862526
Готово:
