Добраться до Нирваны ровно к трем часам дня. В этот лишенный солнца последенний час в воздухе витала легкая прохлада. Я толкнул деревянную дверь Нирваны: официанты как раз занимались предпродажной уборкой, и весь бар казался на редкость тихим.
— Цзянь И, рано, — жизнерадостно поприветствовал меня бармен по имени Билл, протирая стакан, который уже вполне годился на роль зеркала. — Хозяин в подсобке занимается винной картой, можешь поискать его там.
— Рано, — подобное приветствие уже превратилось в негласный стандарт здешних мест; сколько бы ни было на часах, неизменно следовало говорить «рано». Я протянул ему сумку с одеждой на хранение, уселся на кожаный стул у стойки и, опершись щекой о ладонь, лениво уронил локоть на полированное дерево: — Ладно, сделай мне Лонг-Айленд.
— Секунду, — он с улыбкой кивнул, убрал стакан и направился в другой конец стойки.
Я машинально притянул к себе лежавший рядом журнал и принялся листать его исключительно ради убийства времени. Подобные глянцевые издания всегда вызывали у меня лишь презрение: они до потери пульса навязывают так называемые тренды. Но что вообще такое тренды? По моему мнению, тренд — это то, что нравится тебе самому, а эта стадная «мода» годится разве что для слепого следования за толпой...
— С днем рождения, — Билл поставил Лонг-Айленд справа от меня и с улыбкой добавил: — За счет заведения.
— Спасибо, — я кивнул, принимая его личный жест гостеприимства. — Откуда узнал?
— Услышал от шефа, когда пришел, — он стряхнул с пальцев капли воды и вежливо склонил голову. — Угощайтесь, молодой господин, не смею вас больше отвлекать.
— Хорошо. — Глядя на его выученные профессиональные движения, я невольно улыбнулся.
Я прикусил соломинку, торчащую из стакана, и сделал крошечный глоток. Притягательный аромат смеси ликера и лимона приятно щекотал нос, но это все-таки алкоголь, а не газировка, чтобы глушить его залпом.
Листнув журнал от корки до корки и не обнаружив ни единой интересной статьи, я достал телефон, готовясь к следующему пункту своей программы. Контактов в телефонной книге было немного, и пролистать ее с конца до имени Вэнь Нина не составляло особого труда.
После нескольких гудков вызов приняли.
— Алло?
— Это я. — Я развернулся на кожаном табурете полубоком, прислонившись спиной к барной стойке.
— Мм, что такое? — на том конце посленего было слышно, как Вэнь Нин отдвигает стул.
— Дома?
— Только переоделся. — Вэнь Нин тихонько хмыкнул и поинтересовался: — Ты ведь позвонил не просто ради того, чтобы узнать, добрался ли я до дома?
— Не перестаешь меня понимать.
— Сам бы предпочл тебя не понимать. Так что тебе?
— Да так, ничего особенного. — Я сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — Помнишь, когда мы в прошлый раз ходили сдавать результаты, ты еще скрежетал зубами от злости на Си Мое? С чего это вы вдруг за пару дней стали такими закадычными друзьями?
— С каких пор ты, прямо как Цзы Сян, начал проявлять интерес к сплетням?
— Вовсе нет, — я отмел его предположение. — Мне просто интересно, до какой степени дошли ваши отношения, чтобы я мог решить, как поступить при следующей встрече: заключить его в дружеские объятия, кивнуть в знак приветствия или вообще сделать вид, что мы незнакомцы. Даже если мне и хочется посудачить, я не могу позволить тебе, взрослому человеку, узнать об этом, так что приходится прикрываться благовидным предлогом.
— На самом деле ничего особенного. Пару дней назад я заходил в университет по делам студсовета, а он как раз заглянул по своим вопросам, вот мы и перекинулись парочкой слов. У меня тогда сразу возникло чувство, будто мы знакомы всю жизнь. — Даже через телефон было слышно, с каким воодушевлением говорит Вэнь Нин.
Знакомы всю жизнь надо же. Мне оставалось лишь мысленно вздохнуть: твои слова — прямо-таки косвенная реклама собственного чутья на людей, уходящего глубоко в минус.
— Человек он чертовски общительный. К тому же во многом наши мысли совпадают, вот мы и обменялись номерами, теперь время от времени списываемся.
Ну просто прекрасно, Вэнь-дажэ. Твоя дурная привычка раздавать номер телефона кому попало и правда никуда не годится.
Из-за этой паршивой привычки, чтобы отыскать в его записной книжке нужный контакт, требовалось не меньше трех-пяти минут. И из-за той же самой дурной привычки Вэнь Нин одно время не уступал справочной службе 114: в его телефоне хранился даже домашний номер кого-то из одноклассников по начальной школе. Неужели ему в голову не приходило, что люди вообще-то могут переезжать или менять номера?
— А ты не боишься, что он — волк в овечьей шкуре? — Мое заявление было абсолютно обоснованным: какую бы шкуру тот на себя ни натянул, по своей сути он оставался волком.
— Эй, детка, далеко не все мужчины интересуются лицами своего пола. — Вэнь-дажэ, проблема в том, что эта самая овечка как раз-таки проявляет интерес к лицам своего пола. Впрочем...
— Я же не говорил, что он волк в смысле бабника, давай только не будем думать о всякой пошлости? — На самом деле я имел в виду, что если потеряешь бдительность и позволишь ему себя обвести вокруг пальца, то потом и правды не найдешь.
— Сейчас он уже не в студсовете, у нас нет никаких рабочих интересов. Об учебе и речи быть не может, это уже его сердечные дела с профессором. Ты говоришь не думать о пошлости, а как еще тут подумать?
Черт побери, проще уж было прямо назвать это блудом... Ей-богу, пытаться спорить с Вэнем по кличке Красноречивый Убийца — самая большая глупость, которую я мог совершить сегодня.
— Раз вы так здорово болтаете, почему не продолжили тусоваться вечером? — Вообще-то в этом и заключалась главная цель моего звонка: мне хотелось выяснить, знает ли Вэнь Нин о том, что ему предстоит делать вечером, или, говоря проще, придет ли он сегодня в Нирвану.
— Сказал, что у него семейный ужин, надо вернуться пораньше.
Услышав это, я чуть не присвистнул. Превосходно, значит, вечером можно спокойно оторваться в Нирване.
Круто сменив тему, Вэнь Нин поинтересовался: — Скажи честно, И Тин, он тебе нравится? Вэнь Нин знал, что я гей, поэтому в разговорах о мужчинах он никогда не ходил вокруг да около.
— Братец мой, Вэнь-дажэ, пощади меня. — Будь он кем угодно, только не Си Мое, я бы еще мог поразмыслить в таком ключе, но ведь он тоже из наших... — Я предпочту закрутить роман с тобой, чем заглядываться на него.
Могу поспорить, на том конце провода Вэнь Нин закатил глаза до самого затылка.
К слову, Вэнь Нин узнал о моей ориентации вовсе не со слов самого меня — он догадался сам.
Было это на первом курсе, во втором семестре. Как-то раз я по ошибке засунул в свою сумку учебник Шэнь Цзысяна и, когда отправился в его комнату возвращать книгу, дверь мне открыл именно Вэнь Нин.
— Красавчик, кого ищешь? — Эта фраза, слетевшая с уст обычно сдержанного и строгого Вэнь Нина, вогнала меня в такой ступор, что на лице выступил целый частокол черных полос.
— Шэнь Цзысяна, — дернув уголкаком рта, выдавил я подобие улыбки.
— Ага. — Впустив меня внутрь, Вэнь Нин крикнул вглубь комнаты: — Цзы Сян, к тебе красавчик пришел.
В тот момент мне безумно хотелось запустить в него этой книгой, но, вспомнив, что нахожусь на его территории, я лишь натянуто усмехнулся и выдавил: — Спасибо.
— И Тин? Какими судьбами? — Шэнь Цзысян выскочил из ванной, только что из душа, с его волос еще капала вода.
— Услышал, что идет красавчик, и даже одеваться не стал? — Вэнь Нин скрестил руки на груди, с ног до головы разглядывая Шэнь Цзысяна, на котором было обмотано лишь одно банное полотенце.
— Хе-хе. — Шэнь Цзысян схватил полотенце и, продолжая растирать голову, протянул: — Разве мог я не взволноваться, когда кто-то вроде тебя называет человека красавчиком?
Вэнь Нин фыркнул, уселся на кровать и принялся демонстративно листать книгу, лежавшую обложкой вниз, полностью игнорируя попытки Шэнь Цзысяна задобрить его.
— Я перепутал книги, пришел вернуть твою. — В комнате стояло два письменных стола: один чистый и аккуратный, другой — сплошной хаос. Я не раздумывая бросил учебник на тот бардак, что творился на втором, ни на секунду не усомнившись, что аккуратный стол принадлежал вовсе не ему.
— Спасибо. — Шэнь Цзысян озарил меня своей фирменной солнечной улыбкой, затем откинул в сторону свернутое на кровати одеяло и похлопал по матрасу: — Тут немного беспорядок, ты не обращай внимания, садись.
— Угу. — Стоило мне опуститься на кровать, как Шэнь Цзысян тут же протянул мне пачку снеков.
— Я переоденусь, погоди немного, угощайся чем хочешь. — С этими словами он порылся в шкафу, выудил несколько вещей и с виноватой улыбкой скрылся в ванной.
К счастью, у этого парня хватило тактики не устраивать передо мной показ мод, иначе с этого дня я бы наотрез отказался признавать в нем знакомого.
— Я Вэнь Нин, а тебя как звать? — Убедившись, что Шэнь Цзысян ушел в вакуум ванной комнаты, Вэнь Нин отложил книгу и представился.
— Тун Итин. — Я отложил снеки в сторону, подумав про себя: желудок вашего покорного слуги пока не готов принимать подобную пищу.
— Тебе нравятся мужчины? — Его неожиданный вопрос застал меня врасплох. Вроде бы я никак не выказывал подобных наклонностей, да и на полуголого Шэнь Цзысяна даже не посмотрел лишний раз.
Не дождавшись моего ответа, он продолжил сам рассуждать вслух: — Пусть это лишь догадка, но с такой внешностью не любить мужчин просто непростительно.
Черт побери, что за дурацкая логика, издевается он надо мной, что ли...
Разумеется, я не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.
Зато с того самого момента Вэнь Нин мысленно зачислил меня в ряды геев. Впрочем, так даже лучше — избавил меня от необходимости вдаваться в объяснения и оправдания.
Ужинать я потащил Ци Цяня в ресторанчик с хого — настоящим сычуаньским острым хого. Даже для меня, человека, обожающего специи, это оказалось испытанием: из глаз невольно брызнули слезы. А вот сам хозяин Ци ел так, будто это вода, — у меня даже закрались подозрения, что его вкусовые рецепторы давным-давно скончались от ожогов чили.
Вернувшись в Нирвану, я сразу направился к барной стойке и потребовал текилу со спрайтом. Накрыв горлышко ладонью, я ударил дном о столешницу и осулшил бокал одним махом, ловя губами шипящие пузырьки. Жгучая крепость алкоголя сменилась легкой сладостью, смягчив обжигающий рот перец, так что я невольно прищурился.
— Налей ему колы, — Ци Цянь подошел и сел рядом со мной. — Хватит жрать всякую гадость, побереги желудок.
— Ага, — послушно кивнул я, все еще мысленно наслаждаясь только что испытанным гастрономическим экстазом.
Количество гостей в баре увеличилось вдвое, и я принимал поздравления от официантов и барменов, потягивая колу вместо спиртного. Шаря взглядом по сторонам и не обнаружив и следа J, я почувствовал, как на душе стало чуточку спокойнее.
Отрезок с девяти до десяти вечера неизменно становился первым пиком Нирваны: диджей врубал тяжелые басы, и посетители инстинктивно покачивали в такт телами, растворяясь в атмосфере заведения.
Когда мне уже в третий раз наполнили бокал колой, музыка вдруг резко стихла. Все огни погасли, и на меня упал прямой луч белого прожектора.
К столь внезапной перемене я оказался не готов и замер в растерянности. А диджей на сцене уже весело подхватил микрофон: — Добро пожаловать в Нирвану! Сегодня у молодого господина Цзянь И двадцать первый день рождения, и кое-кто подготовил для вас небольшое праздничное поздравление. С днем рождения!
Стоило ему умолкнуть, как фоновая музыка сменилась задорным попом, и на доселе пустую сцену поднялось несколько танцоров. Толпа внизу дружно зааплодировала и подняла бокалы, приветствуя меня. Я ответил каждому кивком и словом благодарности.
— Эй, ну к чему такая конспирация, если это просто сюрприз? — Наклонившись к Ци Цяню, я для вида ущипнул его за руку. — Спасибо...
Второе спасибо так и застряло у меня в горле, стоило мне заметить выражение абсолютного недоумения на лице Ци Цяня: — Я тут вообще ни при чем...
— Мм? — Переведя взгляд обратно на сцену, я едва не выронил только что наполненный бокал. Серые брюки, белая трикотажная футболка поверх темно-синей повседневной куртки, а декоративный галстук покачивался в такт шагам. Тот самый человек, что стоял в самомпереди и, чеканя ритм, скользил в танце, оказался... J.
О боже мой, что за чертовщина...
Стоило публике заметить J на сцене, как зал взорвался криками и овациями, способными снести крышу Нирваны. Края сцены в мгновение ока обступили люди, скандировавшие в такт музыке: — Янус! Янус! Янус!
Ци Цянь толкнул меня в плечо, но из-за грохота музыки и рева толпы ему пришлось кричать прямо на ухо: — Что здесь происходит? Вы с J...
Я мог только покачать головой: как объяснить подобное?.. Я ведь и сам находился в полном шоке, черт побери!
J опустился на оба колена, проскользил так пару метров, а затем поднялся за счет одного лишь усилия поясницы. Череда роботоподобных движений с акцентом на позвоночник заставила меня зажмуриться от пестроты; его тело мелко и резко вздрагивало, сменяя плавные волнообразные движения — идеальный баланс сексуальнейшей пластики и чистой мощи.
— J умеет танцевать? Раньше об этом и не слышал.
— Офигеть как круто, даже профессиональные танцоры, которых нанимает Нирвана, и то не дотягивают до J.
— До чего же чувственно...
— Молодой господин J всегда славился своей гордостью, никак не ожидал, что он будет танцевать ради какого-то парня.
— Если бы J станцевал для меня, я бы согласился на что угодно...
...Слушая возгласы парнишек неподалеку, я с горькой усмешкой перевел взгляд обратно на сцену. Элементы паппинга и брейк-данса переплелись в нечто похожее на танцевальную батл-постановку, моментально приковав к себе всеобщее внимание.
Восторженные крики и свист в зале ничуть не уступали прошлому лайв-шоу K, а в чем-то даже превосходили его.
Десятиминутный танец завершился стойкой J на одной руке, причем его корпус и ноги согнулись под прямым углом в девяносто градусов.
Громовые аплодисменты, вмиг раскатившиеся по Нирване, заставили мою голову гудеть. Весь бар словно заволокло дымом от взрыва, дышать стало тяжело.
J поправил сбитую одежду, перехватил у диджея микрофон, и динамики затянули песню с днем рождения.
— Цзянь И, с днем рождения. — Под еще не затихшие звуки голоса J приглушили свет, и официанты выкатили ко мне многоярусный торт с бенгальскими огнями, приковав к моей скромной персоне взгляды абсолютно всех присутствующих.
Этот сюрприз оказался слегка чересчур масштабным, но, отойдя от первоначального шока, я решил принять этот знак внимания. Взяв поданный мне сервировочный нож, я разрезал торт пополам, слизал с лезвия прилипший крем и, подняв голову, улыбнулся J: — Очень вкусно, спасибо.
И правда вкусно, с первого же кусочка чувствовалось, что вещь дорогая. Встречая свист и двусмысленные взгляды толпы, я лишь улыбался, не предпринимая тех «ожидаемых» от меня дальнейших шагов.
Возможно, сейчас объятия или поцелуй пришлись бы как нельзя кстати, но я предпочел ничего из этого не делать...
Пока я не услышал, как Ци Цянь распорядился насчет шампанского на весь зал — это наконец переключило всеобщее внимание на самого хозяина бара, так что интерес к моей персоне временно сошел на нет.
— Виски со льдом, — подойдя к нам, J опустился на то самое место, где только что сидел Ци Цянь, и жестом попросил у стоявшего за стойкой бармена выпивку.
Я скосил на него глаза, отрезал кусок торта и пододвинул ему: в конце концов, платил-то он, и съедать все в одиночку было бы свинством.
Окинув взглядом неказистый кусок на тарелке, J с улыбкой абсолютной уверенности в собственных силах поинтересовался: — Что? Неужели теперь передумал и хочешь со мной встречаться?
Тц... Ну вот скажи, до чего же ты самовлюбленный тип? Нет... правильнее сказать самоуверенный... Насквозь эгоцентричная самоуверенность...
В нынешнем J не осталось и следа дневной элегантности: нагловатое выражение лица делало его похожим на прожженного плейбоя, кружащего по злачным местам. Продолжись это дальше, я бы точно заподозрил у него раздвоение личности.
— Спать еще рано, так что оставь свои несбыточные мечты. — Хотя он и преподнес мне сюрприз, и я готов был признать, что симпатизирую ему чуть сильнее обычного, до отношений тут явно было еще далеко...
Мои слова ничуть его не смутили. Он лишь слегка чокнулся стаканом виски с моей колой, сделал небольшой глоток, а затем мазнул пальцем по крему и ткнул мне в щеку: — Чем больше крема останется на лице в день рождения, тем счастливее будешь в будущем.
Мм? Впервые слышу о подобной примете.
Глядя на улыбающегося в полумраке J, я на секунду потерял дар речи...
Если отбросить все те неприятные моменты, J вполне можно было назвать неплохим парнем, но вот станем ли мы друзьями — по-прежнему оставалось загадкой, вопросом, висящим в воздухе.
http://bllate.org/book/38618/4859507
Сказали спасибо 0 читателей