Короткий учебный год кажется длинным, а вот каникулы, какими бы долгими ни были, всегда пролетают мгновенно. Порой так отчаянно хочется учиться два дня в неделю, а отдыхать целых пять, но подобные мечтания остаются лишь несбыточными фантазиями.
В начальной школе еще бывало такое, что каникулы казались скучными и хотелось скорее вернуться за парту, чтобы поиграть с одноклассниками. Но стоило переступить порог средней школы, как перед началом каждого учебного года разносился всеобщий плач и стон. Если обобщить всё это одной фразой, получится просто: мы не наотдыхались.
И вот, в мгновение ока наступило уже тридцатое число. Завтра утром Ци Цянь отвезет меня в школу, и снова начнется эта славная и кровопролитная история медицины.
Желая как следует насладиться последней ночью каникул, я решительно закрыл свой висящий в сети Q и непрерывно мигающий мольбами о продолжении от редактора. Плевать я хотел на её угрозы вывесить моё имя на позорный столб, твердо решив посвятить эту последнюю ночь Нирване.
После моего дня рождения количество визитов в Нирвану можно было пересчитать по пальцам одной руки. Официальная причина звучала гордо: упорная работа над главами. Настоящая же заключалась в старательном избегании кое-кого.
Кого именно я избегал — всем и так было прекрасно понятно.
На самом деле, объяснить причину этого бегства было трудно. Если уж обязательно требовалось назвать хоть что-то, я бы охарактеризовал это одним словом: опасность. Притягательность J намного превосходила мой личный индекс безопасности — и это касалось не только меня, а всей Нирваны целиком.
Даже если ты не хочешь поддаваться этому притяжению, те мельчайшие, едва уловимые привычки и жесты, которые он то и дело проявлял, с легкостью могли вызвать привыкание, незаметно перерастая в нечто большее.
Что именно представляло собой это «нечто»? По моим личным ощущениям и разумению — нечто вроде любви или привязанности. Звучит несколько сентиментально, но факты вещь упрямая.
Переступив порог Нирваны, я как раз угодил в самый разгар вечера. Кипящий жизнью бар источал легкий аромат разврата и роскоши. В этом мире кто-то приходил сюда развеяться, кто-то — напиться до беспамятства... но, на мой взгляд, всё это было проявлением одной и той же праздности. Хм, пожалуй, меня тоже можно было записать в ряды этих людей, пусть даже сам я и не ощущал внутреннего опустошения.
Стоило бармену за стойкой заметить меня, как на его лице появилась та самая двусмысленная улыбка, от которой мне сразу стало не по себе.
— Где Ци Цянь? — усевшись на высокий барный табурет, я окинул взглядом всё вокруг, но так и не смог отыскать тень хозяина заведения.
— Только что еще был здесь, — бармен тоже покрутил головой по сторонам, а затем покачал плечью: — Наверное, вышел.
— Ага. — На самом деле, разыскивая Ци Цяня, я подсознательно проверял, не появился ли J.
— Держи, попробуй. — Бармен пододвинул ко мне бокал и с улыбкой произнес: — J сегодня не придет, это он велел приготовить для тебя еще вчера, когда заглядывал сюда. Счёт за его счёт.
Глядя на водку с кофейным ликером в бокале, я бесстрастно бросил: «Спасибо».
Пальцы рассеянно гладили край бокала, но желания сделать хотя бы глоток не было вовсе. С самого дня рождения, если мы пересекались в Нирване, J неизменно садился рядом. Он почти не говорил лишнего, лишь изредка отпуская легкие шутки. А если его не было, накануне он почти всегда заказывал для меня выпивку: «Александр», «Гимлет», «Скорпион»... каждый раз что-то новенькое, и счет, разумеется, записывался на его имя.
Я мог обмануть кого угодно; даже глядя в глаза Ци Цяню, я был способен заявить: «У нас с ним ничего не будет...» Но обмануть самого себя я не мог: сейчас я действительно заблудился. Желающих составить компанию J в его играх хватало с избытком, и ему совершенно не было нужды тратить на меня столько сил. Но заявить, что он относится ко мне серьезно... в это, пожалуй, не поверил бы никто, даже я сам. И тем не менее... казалось, я всё равно не в силах сдержать нарастающее... предвкушение...
Безнадежно покачав головой, я медленно осушил бокал до дна.
Опасно, как же это опасно... Стоило мне оступиться и сделать хотя бы один неверный шаг на этом краю, как меня могло смыть в бездонную пропасть.
Каким бы знойным ни выдался август, стоило наступить сентябрю, как во мне просыпалось отчетливое предчувствие осени. Казалось, даже сам воздух менял свой вкус.
Вэнь Нин говорил, что это называется «предаваться осенней меланхолии», ну что ж, пожалуй, я готов был признать в этом долю правды.
Шэнь Цзысян заявлял, что я просто чересчур сентиментален из-за написания романов. С этим я согласиться никак не мог; в худшем случае меня можно было обвинить лишь в том, что я умею замечать особую красоту в каждом времени года.
С началом нового учебного семестра первокурсники влили в школьный городок свежие силы. Заселение в общежития и переезды перевернули весь студгородок вверх дном.
Моя комната осталась прежней, и никто новый ко мне не подселился, что невероятно ублажило мою страсть к личному пространству. Кое-как распихав по местам одежду, я отправился наверх к Шэнь Цзысяну за расписанием занятий.
Поднявшись на седьмой этаж, я обнаружил, что в соседнюю с Шэнь Цзысяном комнату как раз кто-то заезжает: чемоданы и картонные коробки загромоздили весь коридор, оставив для прохода едва ли полметра свободного пространства. Только в этот момент я впервые порадовался своей комплекции, иначе, застряри я посреди этого завала, мне бы наверняка стало до смерти неловко.
Осторожно протискиваясь боком и стараясь не задеть одеждой картонные коробки — ведь оставить черные следы на белой рубашке проще простого, отстирывать их потом замучаешься, а быть уверенной в абсолютной чистоте чужих коробок не приходилось, как и возвращаться в комнату за другой одеждой, — я медленно продвигался вперед.
— Эй. — Только я миновал середину этого багажного лабиринта, как кто-то окликнул меня из комнаты.
— М? — Подняв голову, я к своему удивлению встретился взглядом с лучезарно улыбающимся K.
— Помнишь меня? — Если улыбка J излучала уверенность, то улыбка K несла в себе недвусмысленное искушение.
— Да, давно не виделись. — Я вежливо кивнул. Мы не встречались уже довольно давно, точнее, K уже какое-то время не появлялся в Нирване.
— Ты живешь на этом этаже? — K выбрался из завала багажа и направился ко мне.
— Нет, зашел к знакомому. — Если бы не столкнулся с ним здесь, я бы уже почти забыл, что он тоже учится в C-ском университете.
— Цзин Вэй. — K протянул мне руку и с улыбкой произнес: — Меня зовут так, а вовсе не K.
— Тун Итин. — Я слегка пожал его пальцы и тут же отпустил. Пускай сама манера такого рукопожатия выглядела банально, она вполне могла послужить началом для знакомства заново.
— Ну и куда ты утащил этот чемодан? — Раздался голос, и в конце фразы из комнаты вышел Си Мое.
Черт побери, мне следовало догадаться, что там, где появляется K, просто не может не быть J.
— Цзянь И? — Было заметно, что Си Мое тоже слегка удивлен, но до моей степени растерянности ему было далеко.
— Да. Переезжаешь? — стоило словам сорваться с языка, как я понял, что задал глупейший вопрос — ведь всё и так было очевидно. Пришлось с натугой сменить тему: — Я к тому... вы живете в одной комнате?
— Мы вообще-то уже два года сожительствуем, сам же называл нас парочкой. — Цзин Вэй полушутя-полусерьезно подмигнул мне и протянул чемодан.
Си Мое с улыбкой принял вещи, ничего не отвечая.
Поначалу мне действительно приходило в голову, что они могут быть парой, но теперь это казалось маловероятным. Несмотря на внешнюю двусмысленность их поведения, в том, как они держались рядом и разговаривали друг с другом, сквозило скорее товарищество. Да и плевать, в конце концов, меня это никак не касается...
— Ладно, не буду вам мешать, вы заняты. — С этими словами я, поддавшись внезапному порыву к бегству, дернул ручку соседней двери и нырнул в комнату Шэнь Цзысяна.
Нагрузка на третьем курсе оказалась колоссальной: мой привычный маршрут из двух точек превратился в треугольник, третьей вершиной которого стала университетская библиотека. Все пары в этом семестре стояли исключительно по утрам, так что после обеда я неизменно оседал в читальном зале. Два года без нормальной, усердной учебы давали о себе знать — наверстать упущенное оказалось совсем не так просто, как казалось на словах.
Зажав подмышкой несколько толстых учебников по специальности и держа в руке пакет с едой на вынос из KFC, я в мыле примчался в общежитие, включил компьютер и уселся строчить главу. Глядя на читателей, которые из-за недельного отсутствия обновлений горько рыдали в яме и засыпали меня жалобными упреками, я мог подобрать для них лишь одно определение — «милые». Ничего не попишешь, сейчас мне оставалось писать лишь урывками по выходным: в будни времени не хватало даже на нормальный сон. Стоило мне включить ноутбук, как веки тут же начинали слипаться, так что я благоразумно отказался от идеи подвергать себя подобному самоистязанию.
С самого начала семестра я не закрывал Q, но сейчас у меня не было ни малейшего желания заглядывать туда. Мне вовсе не улыбалось обнаружить, что мой бедный компьютер забит до смерти восторженными сообщениями поклонниц жанра даньмэй — он еще был нужен мне для развлечений.
Расправившись с коробочкой наггетсов и уставившись на три несчастные строчки текста, которые мне удалось выдавить из себя, я внезапно осознал, что полностью лишен вдохновения. Казалось, за последнее время я настолько погрузился в учебу, что напрочь забыл, о чем вообще собирался писать. Даже перечитывая собственные старые строки, я чувствовал себя чужаком.
Пока я сидел в растерянности, в дверь тихо постучали.
— Иду... — отложив надкушенный гамбургер, я зашаркал в тапочках к двери. Обычно ко мне заглядывали только Вэнь Нин да Шэнь Цзысян, ну или вахтерша с первого этажа, так что, увидев на пороге Си Мое, я замер в такой степени оцепенения, которая вполне могла поспорить с теми тремя нелепыми строчками на экране.
— Кушаешь? — Срежиссировав на лице всё ту же невозмутимую улыбку, Си Мое протянул руку и аккуратно стер с моего уголка рта капельку кисло-сладкого соуса.
— Да, что-то случилось? — Придя в себя, я машинально облизнул губы.
— Выходные же. Хотел вытащить тебя развеяться.
— А? — В это время суток выбраться куда-либо обычно означало отправиться в клуб, однако... с какой стати тебе звать меня развлекаться? — Куда? В Нирвану? — Хотя клубы не слишком меня привлекали, отдохнуть на выходных было бы неплохо, особенно когда из головы не шли ни новые строки, ни учебники.
— Не в Нирвану, в другое место. — С этими словами он положил руку мне на плечо и мягко подтолкнул обратно в комнату: — Переодевайся, я жду.
Вообще-то я вполне мог самостоятельно заглянуть в Нирвану, но неведомая сила заставила меня подчиниться и отправиться с ним совсем в другое место.
Бар Deep оказался для меня совершенно незнакомым заведением. Он был по меньшей мере вдвое больше Нирваны, а огромный поток посетителей красноречиво свидетельствовал о его популярности — и, соответственно, о куда более высоком уровне царившего здесь разврата.
— Держись рядом со мной, не потеряйся. — J привычным движением взял меня за руку. Я попытался высвободиться, но пальцы не разжались, так что пришлось подчиниться его воле. Ладони у J были сухими, а их крепкое, теплое пожатие на удивление успокаивало.
— Янус, давно не виделись.
— О, J явился! Куда запропастился на столько времени, где пропадал?
— Молодой господин J, неужто сменил точку и теперь старых друзей не признаешь?
— J, встретить тебя — просто праздник какой-то. Сегодня выпивка с меня!
— Господин J, сюда, прошу...Едва переступив порог, J стал центром всеобщего внимания. Люди, пришедшие поздороваться, окружили нас плотным кольцом. J, перекидываясь фразами со знакомыми, потянул меня к столику, куда нас провожал официант. Из их оживленного разговора несложно было догадаться, что J здесь завсегдатай. Я предположил, что до того, как он начал зависать в Нирване, он немало времени проводил именно в этом месте.
— J, кто это с тобой? — спросил кто-то.
— Выглядит неплохо, не представишь?
— Красавчик, будь осторожнее, я вижу немало завистливых взглядов.
…
Я, до этого опустивший голову и следовавший за J, внезапно оказался в центре внимания толпы незнакомцев, и это доставило мне немалый дискомфорт. Хотя сейчас я мог бы просто развернуться и уйти, все же стоило проявить уважение к J — в конце концов, это он привел меня сюда развлечься, и, как бы то ни было, злых намерений с его стороны я не ощущал.
Когда я уже собирался и дальше хранить нейтралитет, J приобнял меня за плечи и с улыбкой произнес:
— Не зарьтесь на него, это мой человек.
Слова прозвучали как-то странно — что значит твой человек? Ладно, спишем это на своеобразную манеру защиты, не буду придираться.
— Значит, любовник…
— Я бы сказал, возлюбленный, иначе с чего бы J так его опекал?
— J, ты решил остепениться?
…
Компания шумно последовала за нами к столику. J усадил меня на диванчик, а затем, отшучиваясь, принялся разгонять друзей:
— Идите, идите, развлекайтесь, не мешайте нам с моим малышом общаться.
— J, ты променял друзей на любовь…
— Типичный пример того, как теряют голову от красоты…
…
Слушая их жалобы, J лишь отмахнулся с улыбкой, не придавая этому значения.
— Будешь что-нибудь пить? — J сел рядом и посмотрел на меня, когда я принялся листать меню.
— Разве ты не мастер заказывать выпивку? — поддел я его, вспоминая, как он выбирал напитки для меня в Нирване. — Я голоден, закажи мне чего-нибудь перекусить.
Не знаю, когда именно это началось, но та неловкость, что была между нами поначалу, испарилась. Возможно, я сам устал от этой чуждости и подсознательно начал вести себя свободнее, а может, его непринужденный тон повлиял на меня… Как бы то ни было, все изменилось само собой.
— Ладно, сиди жди. — С этими словами J поднялся и направился к барной стойке.
В такой шумной обстановке рассчитывать на то, что официант услышит, если его позвать, не приходилось — куда проще самому подойти и сделать заказ.
Я огляделся вокруг. По правде говоря, если бы я был один, то ни за что не переступил бы порог этого места. Атмосфера Deep казалась мне слишком запутанной: здесь принимали всех без разбора — от мальчишек, чей возраст вызывал сомнения, до обрюзгших лысеющих мужчин средних лет… Если это можно назвать баром, то Нирвану в лучшем случае стоит считать тихим лаунжем.
— Добрый вечер, My Princess. Впервые здесь? — напротив меня сел мужчина в белой рубашке и бежевых брюках. На вид он казался вполне интеллигентным, но по глазам было понятно: этот человек умеет добиваться своего.
— Prince, спасибо, — с каменным лицом я поправил его явную ошибку в роде, не собираясь продолжать диалог.
Мужчина усмехнулся и принялся изучать меня своим проницательным взглядом, словно ожидая ответа: да или нет.
Я хранил молчание, он не торопил. Что ж, пусть так и будет — в конце концов, либо он свалит, либо… все равно свалит, ведь J уже вернулся.
— Привет, J. — Увидев его, мужчина одарил его мягкой улыбкой. — Давненько не виделись.
— Фред? — J явно был с ним знаком. — Какими судьбами здесь?
— Хорошо, что я заглянул сегодня, иначе пропустил бы встречу с тобой и твоей Princess… — Фред улыбнулся и перевел взгляд на меня. — О… нет, Prince.
J сел рядом и приобнял меня за талию. От неожиданности я издал короткий, двусмысленный стон и вздрогнул, едва не подскочив на месте.
J замер, да и Фред, сидевший напротив, тоже опешил.
Я густо покраснел и пробормотал:
— Щекотно… убери руку…
Он случайно надавил на самое чувствительное место, так что эта неловкая ситуация возникла вовсе не по моей вине.
— Ха-ха-ха, где ты нашел такого неженку? Такой чувствительный… — Фред рассмеялся в голос.
J не стал ничего объяснять, лишь сменил хватку, обняв меня за плечи, и улыбнулся:
— Не обращай внимания. Это владелец Deep, можешь звать его Фред.
Я кивнул, чувствуя, как лицо пылает жаром, но, к счастью, при тусклом освещении этого было не видно.
— А где К? Почему не пришел? — слушая вполуха их с J болтовню, я уплетал фирменное мясо по-особому рецепту Deep.
— Дела задержали, придет через пару дней, когда освободится. — J пододвинул ко мне чашку ирландского кофе, которую принес официант.
— Впервые вижу, чтобы ты привел кого-то с собой, — Фред бросил на меня взгляд. — Это уже серьезно?
Я сделал вид, что не придал значения словам Фреда, хотя сердце пропустило удар. Я и сам не знал, какой ответ хотел бы услышать: и подтверждение, и опровержение одинаково тревожили меня.
Сделав глоток виски со льдом, J с улыбкой ответил вопросом на вопрос:
— А разве это не очевидно?
Хотя мы не произносили ничего вслух, текущее положение дел мне очень нравилось, а этот ответ, граничащий с признанием, заставил сердце сладко забиться.
Когда я, сытый и довольный, покидал Deep, было уже 02:03 ночи. Перед уходом Фред сунул мне VIP-карту, сказав, что буду рад видеть меня снова, и если J не сможет составить компанию, я могу приходить к нему.
Я вежливо поблагодарил, но ничего не обещал.
В последующие недели, каждые выходные, Си Мое неизменно появлялся у дверей моего общежития и под предлогом развлечений водил меня по барам R-сити. В каждом из них у J находились знакомые, что заставило меня усомниться: не начал ли он ходить по клубам еще до совершеннолетия?
Постепенно я подсел на этот «план на выходные», иногда даже ловя себя на том, что жду его. С J было весело в любом, даже самом шумном баре. Он всегда дарил чувство защищенности — конечно, не в плане надежности чувств, а в том смысле, что в беде он не оставит.
Стоило нам встретить в баре кого-то из знакомых, как J тут же приобнимал меня, и без лишних слов всем становилось ясно, что нас связывает. Моя первоначальная неловкость и попытки отстраниться сменились привычкой и смирением; теперь, если кто-то называл меня любовником J, я мог лишь улыбнуться в ответ.
Наступила осень, начались перепады дневных и ночных температур. Такие люди, как Ци Цянь, привыкшие вести ночной образ жизни, легко простужались. Услышав в трубке его легкий кашель, я решил раскошелиться и купить ему шарф. В конце концов, это мой брат, если не я буду о нем заботиться, то кто?
Обойдя весь торговый центр MuKa вдоль и поперек, я наконец нашел кашемировый шарф, который мне понравился: нежно-бежевый цвет выглядел очень тепло.
— Беру этот. — Но прежде чем продавец начал упаковывать его, я передумал: — Давайте два. Второй упакуйте отдельно.
Второй шарф я покупал вовсе не для себя, а чтобы… подарить Си Мое.
Все-таки он водил меня в столько мест, да и за еду и напитки платил он. Сейчас похолодало, подарить ему шарф было вполне естественным жестом. Не знаю, понравится ли ему, но это хоть какое-то проявление внимания.
Как только я вошел в Нирвану, увидел, как Билл машет мне рукой из-за барной стойки.
— Чего такой таинственный? — я подошел и оставил пакет за стойкой. — Где Ци Цянь?
— Босс скоро будет. Ты специально к нему?
— Ага. — Я кивнул.
— Твой дорогой пришел. — В улыбке Билла было полно намеков.
— М? Какой еще дорогой? — Я озадаченно захлопал глазами.
— J.
— …Эй, никакой он не дорогой, не болтай ерунды, — со смехом возразил я. — Услышит Ци Цянь — вычтет из зарплаты.
Я знал, что Ци Цяню не нравится, что я общаюсь с J, даже если просто как с другом.
Билл полностью проигнорировал мое оправдание, погрузившись в свои фантазии:
— J пошел в уборную, сходи поищи его.
Я обреченно покачал головой и направился в сторону уборной. Разумеется, не для того, чтобы искать J, а по делам.
Не дойдя до двери, я услышал голос К и инстинктивно замедлил шаг, спрятавшись за углом.
— J, ты что, серьезно насчет Цзянь И? — Голос К звучал предельно серьезно.
Собеседник ответил не сразу. После короткой паузы раздался медленный, ленивый голос J, звучавший так, словно он говорил о погоде:
— Серьезно? Да ну, с чего бы. Я просто не верю, что он правда ничего не чувствует, к тому же… — J замолчал, послышался шум воды, — мне просто интересно, насколько меня хватит.
Услышав это, К рассмеялся:
— Мог бы просто сказать, что не веришь в отсутствие собственного обаяния. Что за дурацкие наклонности?
Дверь, открывшаяся изнутри, скрыла меня, и под их удаляющийся смех я почувствовал, как сердце болезненно сжалось и начало медленно остывать.
Я сполз по стене на пол. На душе было до тошноты тяжело. Чувства, которые я пытался подтвердить, испытывая сомнения, тревогу, волнение и ожидание, оказались лишь игрой в руках J. Это я слишком влюбчив или он слишком бездушен?
Любовь — это игра, и кто первым воспринимает ее всерьез, тот проигрывает…
Я проиграл. И хотя мне было очень горько, пришлось признать поражение. Но как теперь собрать осколки разбитой надежды, как вернуть обратно подаренное сердце и чувства?
Янус, твоя игра развлекла тебя, но сломала меня…
Я закрыл сухие глаза и медленно поднялся. Сейчас мне хотелось лишь одного — немедленно уйти отсюда и забыться сном. Может, проснувшись, я пойму, что все это было лишь ночным кошмаром.
http://bllate.org/book/38618/4859508
Сказали спасибо 0 читателей