Возможно, из-за того, что у Гу Цзя была некоторая примесь европеоидной крови, под воздействием препарата Чжао И Сэнь чувствовал, как лицо собеседника колеблется между трехмерным и двухмерным мирами, а на дне его глаз плескалось чистое недоумение.
— Ты случайно не учился пекинской опере?
К счастью, он говорил тихо, и Гу Цзя не расслышал:
— Что... прости?
Чжао И Сэнь похлопал ресницами и снова замолчал.
Лекарство уже подействовало, и Гу Цзя не хотел увязать с ним в мелочах, поэтому вернул разговор к главной теме, холодно произнеся:
— Говори, зачем ты сегодня пришел ко мне?
Чжао И Сэнь снова моргнул и с готовностью ответил:
— Извиниться перед тобой.
Воздух в кабинете мгновенно застыл.
И правда.
Спустя долгое время Гу Цзя тихонько усмехнулся; его смех прозвучал очень звонко, но от него у любого по спине побежали бы мурашки.
— За что извиниться?
— …
Чжао И Сэнь снова умолк. Он походил на зависший компьютер, в голове у которого крутился бесконечный значок загрузки.
Прождав целую вечность и так и не дождавшись продолжения, Гу Цзя наконец дал выход сдерживаемым эмоциям: он вскочил, вытащил из-за стола другую секретную папку и со злостью швырнул ее Чжао И Сэню на грудь:
— Это не из-за Лу Мина? Ты за это извиняешься?!
Здесь содержались все те охватывающие целое десятилетие коммерческие тайны, из-за которых в прошлой жизни рухнула вся Корпорация Гу.
Свежая бумага формата А4 пахла прохладной свежестью. Ударив Чжао И Сэня в грудь, она немного выбила его из колеи.
Жар в его голове постепенно спадал: это опьянение приходило быстро и так же быстро уходило, возможно, из-за того, что у прежнего владельца тела был организм, способный выпить тысячу чаш и не опьянеть, и действие препарата оказалось не столь долгим, как он предполагал.
Он машинально взял документ и полистал его: хотя перед ним были написаны черным по белому слова, сам он не мог разобрать ни единого знака.
Видя заторможенный вид Чжао И Сэня, Гу Цзя интуитивно понял, что так дело будет продолжаться до бесконечности. Он глубоко вздохнул, подался вперед, схватил собеседника за воротник и заставил вернуться к первому вопросу:
— Отвечай, за что ты извиняешься?
За то, что предал его вместе с Лу Мином? За то, что пришел украсть или даже слить секреты Корпорации Гу? Или за какую-то другую, еще более гнусную пакость, о которой он пока не знает?
Лунный свет падал в окно, и И Сэнь выглядел даже моложе, чем в воспоминаниях, что казалось Гу Цзя еще более абсурдным.
Человек, который в прошлой жизни разрушил все, что у него было, и не испытывал ни капли раскаяния, вдруг заявляет, что хочет перед ним извиниться.
Еще абсурднее было то, что ему действительно хотелось это послушать.
Встретившись взглядом с янтарно-золотыми глазами Гу Цзя, Чжао И Сэнь растерянно прижал к груди бумаги и после недолгих колебаний нерешительно озвучил собственное преступление:
— Я... разве я не должен был потерять связь на три дня из-за видеоигр?
Гу Цзя:
— …Ха.
Он буквально выдавил из горла три слова:
— И это всё?
…И это всё?
Чжао И Сэнь чувствовал себя словно цапля, которая робко пробует воду на мелководье, и изо всех сил пытался нащупать правильный ответ:
— Я не должен был, не должен был, не должен был…
Пальцы Гу Цзя, сжимавшие его воротник, побелели. Чжао И Сэню сдавило затылок, и он машинально опустил взгляд, внезапно заметив на документах фамилии Цянь и Бай.
Все эти старые знатные семьи поддерживали с Кланом И довольно неплохие отношения.
Его мозг закрутился с бешеной скоростью, и он внезапно осознал: именно из-за того, что эти люди прикрывали Луши Дичань и манипулировали общественным мнением, угрожая Корпорации Гу, Гу Цзя так разозлился. И что бы он ни натворил, в глазах разъяренного властного генерального директора он всегда был неправ.
Чжао И Сэнь учился на уроках идеологии и политики и знал, что решить коренную проблему можно, только ухватившись за главное и отбросив второстепенное.
В голове мелькнула идея, и губы Чжао И Сэня зашевелились:
— Заложник.
Он в упор уставился на своего жениха:
— Закрой меня здесь в качестве заложника! Старорежимные богатеи, что поддерживают Луши Дичань, точно не посмеют действовать опрометчиво!
Раз дела компании улажены, настроение Гу Цзя улучшилось, и он, разумеется, больше не собирался придираться к его играм.
Ощущение опьянения полностью исчезло, и Чжао И Сэнь почувствовал лишь ясность в голове и легкость в теле.
Повернув голову, Гу Цзя перевел взгляд на белую баночку с таблетками, стоявшую на краешке стола.
…Бесполезная дрянь, которую дал Цзян Вэнь, совершенно не сработала.
Окинув Чжао И Сэня взглядом с ног до головы, он отпустил его воротник и холодно бросил:
— По-твоему, что ты здесь делаешь?
Цзян Минцзэ с подносом в руках дежурил у дверей кабинета. Простояв так добрых полчаса, он услышал, как из комнаты донеслись торопливые шаги.
В следующий мгновение дверь с грохотом распахнулась.
Молодой господин И надрывно что-то кричал в слезах, а следом из кабинета вышел Гу Цзя. Его голос звучал леденяще:
— Без моего приказа никому не выпускать его из дома.
Среди следовавших за ним телохранителей и слуг воцарилась мертвая тишина. Цзян Минцзэ судорожно втянул воздух и тут же покорно склонил голову.
…Что здесь вообще произошло?
Под звуки едва слышных всхлипываний Гу Цзя обернулся и посмотрел на Чжао И Сэня, оставшегося в кабинете. Тот стоял с покрасневшими уголками глаз, слегка нахмурившись, а в его розовато-лиловых глазах блестели слезы, придавая ему жалобный и трогательный вид.
— …
В прошлой жизни И Сэнь никогда не ронял перед Гу Цзя ни слезинки: когда он был рад — улыбался, когда злился — ухмылялся, когда ему было грустно — насмехался, словно какая-то кукла с нарисованной улыбкой.
Гу Цзя сжал кулаки.
В этой жизни он научился притворяться еще искусно.
Отвернувшись, мужчина холодно бросил:
— Отведите в главную спальню. Никакой еды.
Чжао И Сэнь, изображавший слезы:
— ?
В смысле? За проявление такой горькой жертвенности вообще-то доплачивают!
В отличие от прошлых тайных распоряжений, на сей раз Гу Цзя предельно ясно обозначил свою позицию перед всей прислугой семьи Гу.
Видя, как И Сэня запирают в главной спальне, Цзян Минцзэ внутренне содрогнулся, мгновенно осознав: директор Гу решил использовать молодого господина И в качестве заложника и намерен идти ва-банк против этой шайки старых богатеев.
Дойдя до винтовой лестницы, Гу Цзя бросил взгляд через весь коридор, который пал на все еще стоявшего у дверей главной спальни помощника — или, казалось, устремился еще дальше, в бесконечную даль.
— Минцзэ.
— Директор Гу.
Цзян Минцзэ тут же пришел в себя, собрал бумаги в кабинете и покинул особняк вслед за Гу Цзя.
Водитель не поехал с ними. Цзян Минцзэ сидел на водительском месте черного Роллс-Ройса и с некоторым запозданием чувствовал укол совести.
Может, ему и вправду не следовало пускать туда молодого господина И?
— …
Цзян Минцзэ украдкой бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Провозившись с Чжао И Сэнем до двух часов ночи, Гу Цзя сидел, опустив веки и откинувшись на сиденье. Его голос звучал устало:
— Сначала перекусим, а потом езжай в центральную больницу в южном районе.
Заметив хоть малейший шанс на смягчение ситуации, помощник Цзян почувствовал легкое волнение в груди и поспешно согласился.
Дорога за городом была пустынной. В кромешной тьме боковое стекло автомобиля отражало лицо Гу Цзя, словно зеркало. Его полуевропейская внешность в сочетании с абсолютно бесстрастным выражением лица создавала давящую, удушающую атмосферу.
Единственным огоньком за окном оставался маленький особняк на горе. Гу Цзя долго смотрел на него, и лишь когда этот крошечный свет окончательно скрылся из виду, он медленно прикрыл глаза.
Утром следующего дня.
Лежа на огромной кровати в главной спальне, Чжао И Сэнь пошевелил немного затекшей от грубого обращения телохранителей рукой и с трудом поднялся.
Снаружи уже совсем рассвело. Он кое-как добрел до окна и, сделав глубокий вдох, принялся любоваться живописным пейзажем.
Впрочем, так даже неплохо. С тех пор как он попал в эту книгу, неприятности сыпались на него одна за другой, и теперь у него наконец появилась возможность нормально отдохнуть.
Тут его живот некстати издал громкое урчание.
Ужасно хотелось есть.
Гу Цзя ведь не станет морить его голодом всерьез?
С этой мыслью Чжао И Сэнь подкрался к двери, какое-то время подглядывал в щель и, убедившись, что вокруг ни души, тихонько повернул ручку.
Дверь издала мелодичный щелчок — она оказалась не заперта.
Сердце Чжао И Сэня дрогнуло: значит, его просто пугали.
На его лице промелькнуло самодовольное выражение. Нагнувшись, он уже собрался тайком пробраться на кухню и притащить оттуда что-нибудь поесть, как вдруг на него упала огромная темная тень.
— …
Подняв голову, он столкнулся взглядом с телохранителем. У того было мускулистое телосложение, знакомое квадратное лицо, а надетя на нем черная майка лишь подчеркивала отсутствие каких-либо эмоций.
— Молодой господин И, прошу.
— Бам!
Минуту спустя Чжао И Сэнь прижимался спиной к двери главной спальни, а по его лицу текли слезы, ручьями катясь вниз.
Но Чжао И Сэнь не сдавался, раз за разом терпя поражения в бою.
Его навыки разжалобить кого угодно были на высоте, однако старший телохранитель оказался искуснее. Заметив, что брови И Сэня нахмурились, тот мгновенно вытащил из кармана солнцезащитные очки, надел их, чтобы не видеть этого унылого зрелища, закинул упрямца обратно в спальню и, устав от домогательств, бесцеремонно сунул ему в руки две бутылки минеральной воды.
В конце концов, директор Гу приказал лишь морить его голодом, но не запрещал давать воду.
Чжао И Сэнь держал в левой руке бутылку Нунфу Шаньцюань, а в правой — Бао И.
Он запрокинул голову к небу.
Кажется, он сам себя загнал в ловушку.
Глава 11: Молодой господин
Даже в будний день в центральной больнице южного района было не протолкнуться.
Цзян Вэнь крутился как белка в колесе. Закончив прием последнего утреннего пациента, он выкроил минутку, чтобы забежать в кабинет и ополоснуть лицо.
Стоило ему поднять голову, как перед глазами возникло знакомое лицо.
!!!
В кабинете царил беспорядок: повсюду валялись медицинские книги и распечатанные научные статьи. Цзян Вэнь уселся на стопку книг и с укоризненным вздовом уставился на друга:
— Ты так заявился без единого звука, решил меня до смерти напугать?
Гу Цзя ничего не ответил. Прислонившись спиной к стене, он извлек на свет ту самую баночку с таблетками, которую ему дал менеджер компании Юаньцзян.
Его пальцы с четко очерченными суставами были мертвенно-бледными. Пузырек в его руке издал резкий стук, прозвучавший в пустом кабинете довольно зловеще.
— Цзян Вэнь, ты что, подсунул мне пустышку?
— …Что?
Цзян Вэнь опешил от такого вопроса. Лишь спустя пару секунд до него дошло: речь шла о тех галлюциногенах, которые Гу Цзя выпросил у него в прошлый раз.
Взяв из рук Гу Цзя злополучный флакон, он высыпал на ладонь пару таблеток, повертел их, а затем разломил пополам для тщательной проверки, и в его глазах промелькнуло еще большее недоумение:
— С лекарством все в порядке.
Взгляд Гу Цзя помрачнел, и он тихо произнес:
— Ты уверен?
Цзян Вэнь вынес безапелляционный вердикт:
— Абсолютно.
События прошлой ночи словно кинопленка прокрутились перед глазами. Спустя мгновение Гу Цзя забрал у Цзян Вэня баночку:
— Спасибо.
http://bllate.org/book/38574/4853036
Готово:
