Многого не хватает для благодарности, так что бери и не сомневайся.
Бай Цзюньтун тут же швырнула телефон на кровать, больше не желая с ней болтать.
Эта девчонка просто глупышка.
В конце концов те деньги она всё же приняла: примерно подсчитала стоимость завтрака, перевела ей обратно сумму, а затем ударила по удалению из друзей.
Когда волосы высохли, Бай Цзюньтун прилегла на постель, открыла вещь, которую в данный момент выкладывала её любимая богиня, и потратила немного времени на то, чтобы прочесть всё слово за слово. Заметив две опечатки, она уже собиралась написать комментарий, как с удивлением обнаружила, что сегодня у автора почему-то появилось авторское слово!
Эх.
Одна-единственная буква и точка в конце.
Однако из-за этого Бай Цзюньтун чуть не взвыла в голос.
Она пялилась на этот одинокий иероглиф добрые две минуты, разглядывая его снова и снова, после чего открыла раздел комментариев и, разумеется, поняла, что завизжать хочется не ей одной.
Это была первая авторская реплика за те несколько лет, что богиня писала романы. А значит, впервые за всё время затрагивалось что-то помимо содержания самой истории — что-то из личной жизни богини, пусть даже состоящее всего из одного иероглифа.
Богиня никогда не упоминала свой аккаунт в Вейбо и раньше не оставляла никаких авторских заметок, а просто молча выкладывала продочки день за днём, совершенно не обращая внимания на то, хороши комментарии внизу или плохи, устраивают ли там читатели споры или ругань.
Но почему же сегодня богиня повела себя так странно и оставила авторское слово?
У неё уже глаза заболели от попыток разобрать чужие догадки в комментариях, и наконец ей в голову пришла одна вероятность. Тогда она оставила свой первый за сегодняшний вечер комментарий.
Маленький побег капустки: Смеешь взламывать аккаунт моей богини?! Что за нечисть, а ну-ка быстро покажи своё истинное лицо!
Вскоре её комментарий оброс целой веткой ответов, и все они сводились к поддержке её догадки.
Тан Сяосяо в порядке исключения заглянула сегодня в комментарии, и та фраза, где её назвали нечистью, заставила её не удержаться и ответить: Кажется, я кому-то не нравлюсь.
Ответив, она вышла из приложения, глянула на время — уже одиннадцать, пора спать.
Сон у неё всегда был неважным, на погружение в дремоту уходил целый час, так что было лучше забираться в постель как можно раньше.
Бай Цзюньтун смотрела на это синее сообщение автора и просто не верила своим глазам, пока её ветка комментариев не выросла до невероятных высот.
По большей части там теперь ругали тех, кому не нравится богиня. Бай Цзюньтун напрягла щеки и потерла мурашки на руках, после чего поспешно тоже оставила ответ: Да этот человек наверняка просто кру круглый дурак, богиня, не обращай на него внимания, лучше пиши главы!
Она использовала местоимение оно, а не она или он, поскольку считала, что раз богиня такая мягкая и нежная, то у любого, у кого хватит совести её ненавидеть, точно не человеческая душа.
Рано утром в субботу Бай Цзюньтун встала пораньше и отправилась с бабушкой на рынок, купив целый коробарь всякой всячины. Сейчас был в моде мобильный платёж, которым пожилая женщина владела не слишком уверенно и боялась напутать, поэтому Бай Цзюньтун время от времени приходилось снимать для неё наличные про запас.
Вернувшись домой, Бай Цзюньтун взглянула на часы — всего девять, только вот ноги и плечи ныли и казались чужими от усталости.
Она расставила все покупки по местам, велела бабушке заниматься своими делами, а сама пошла в душ.
Бабушка не понимала привычки молодёжи мыться после малейшей капли пота и вечно считала, что от таких частых водных процедур портится кожа.
Освежившись после душа, Бай Цзюньтун спустилась вниз, собираясь помочь бабушке с приготовлением обеда, но обнаружила, что та с кем-то беседует.
Медленно спустившись, она поняла, что гостьей была младшая дочь старухи, то есть её собственная младшая тетушка.
Ты всё ещё нянчишься с этим неблагодарным волчонком? — Тетушка помогала бабушке перебирать овощи, а в её голосе звучало крайнее раздражение. — Мам, я даже не знаю, как тебе и сказать. Сама подумай, в твоем ли возрасте готовить для неё, кормить её и оплачивать учёбу? Ты часом рассудком не тронулась? Я ведь просила тебя не утруждаться у меня дома, раз тебе не хочется, но ты говоришь...
Я делаю это по собственной воле, — бабушка сложила подготовленные овощи в плетенку. — Мне нравится жить с ней под одной крышей, по крайней мере, она действительно умеет проявлять заботу.
Проявлять заботу? То есть я о тебе не забочусь, по-твоему?! Того, что я тебе покупаю, недостаточно?! — тетушка насмешливо фыркнула. — Вообще-то я твоя родная дочь, а она тебе доводится внучкой, между вами целое поколение лежит!
Глава 4
Бабушка от такого отповеди на мгновение онемела, молча помешала почти готовые овощи и поднялась с плетенкой в руках.
Заметив, что та замолчала, тетушка хлопнула себя по штанинам, встала и последовала за ней.
—... — Бай Цзюньтун прикусила зубами внутреннюю сторону щеки и тоже пошла следом вниз.
Услышав её шаги и обернувшись, тетушка сразу узнала племянницу. Улыбка на её лице мгновенно исчезла, бросив напоследок лишь «зайду в другой раз», она ушла.
— Бабушка, — окликнула пожилую женщину Бай Цзюньтун.
Бабушка почему-то тяжело вздохнула, и в глубине её глаз мелькнуло выражение, которого внучка не смогла понять.
В планах на первую половину дня у Бай Цзюньтун стояло выполнение домашней работы. Она заварила чашку чая, чтобы взбодриться, и разложила слева от себя школьные задания по всем предметам, заданным на эту неделю.
Свежезаваренный чай был слишком горячим, пить его пока было нельзя, поэтому она начала с тех предметов, которые давались ей проще всего: сначала математика, физика и химия по порядку.
Сама она больше любила решать тесты, но на этот раз сначала взялась за упражнения, отмеченные в учебниках, затем перешла к заданиям из рабочих тетрадей и лишь в самом конце — к проверочным работам.
С тем, что давалось легко, было покончено, и наступила очередь сложных тем. Когда она наконец доделала всё до конца, бабушка как раз поднялась наверх позвать её ужинать.
Она отозвалась, села на стул и покрутила шеей, так что та громко хрустнула, а затем размяла пальцы.
Наконец-то всё сделано, красота!
Посреди стола красовалось блюдо с аппетитнейшими свиными ребрышками в кисло-сладком соусе, тарелка с обжаренной зеленью, а напоследок — большая миска супа из капусты с фунчозой.
Два блюда и один суп, предельно просто, но как раз на двоих.
— О? — она слегка удивилась и, повернувшись к бабушке, приподняла бровь. — Что за праздник сегодня?
Бабушка наложила ей риса и положила в пиалу кусок мяса:
— Разве нужно искать повод, чтобы поесть нормальной еды?
Бай Цзюньтун закатила глаза и решила поддразнить её:
— Неужели мне достался всего один этот кусочек? Ты часом не хочешь в одиночку прикончить всё блюдо?
Разумеется, в ответ бабушка одарила её убийственным взглядом и тут же добавила в чашку ещё парочку кусков:
— Ешь давай! Хватит языком трепать. Вижу же, что весь день над уроками просидела, устала, вот я специально для тебя и приготовила.
http://bllate.org/book/38565/4851686
Сказали спасибо 0 читателей