Лин Цзиминь услышал это, и ему стало весьма любопытно. Хотя в таких влиятельных семьях, как семья Лин, обычно принято делать политическую или военную карьеру, а среди третьего поколения кое-кто выбирает бизнес, в медицину не идет практически никто. В конце концов, чтобы добиться выдающихся успехов в медицинском кругу, нужны не только талант, но и годы упорного труда для наработки авторитета, а детям из высокопоставленных семей вовсе не обязательно так себя истязать. У семьи есть деньги и власть, так что они вполне могут позволить себе нанять для родных лучших врачей.
Однако такой простой и упрямый человек, как Лин Юнь, для военной службы, пожалуй, еще бы подошел, но вот для политики или бизнеса — совершенно нет. К тому же здоровье у него с детства было слабым, и Лин Цзиминь просто не отдал бы внука в армию. В итоге все три пути оказались для него закрыты.
— В последнее время Сяо Юнь становится все более разумным, — Лин Цзиминь посмотрел на худенькую фигуру внука, и в его глазах мелькнула тревога. — Вот только на лице у него все меньше улыбок. Интересно, переживает ли он еще из-за того парня из семьи Тун.
Сам он вовсе не думал, что Лин Канцюню может нравиться получать полные внутренней силы разносы от старика — как-никак, тому уже почти полвека стукнуло, к тому же каждый день приходится вставать спозаренку и работать допоздна. Но в конечном счете все сводилось к простому беспокойству за сына. Это заставило Лин Юня проникнуться глубокими чувствами. В прошлой жизни он слишком сильно зацикливался на Чэнь Мэнчжэнь, а также на смутной, едва уловимой вражде со стороны Лин Цицзюня и Лин Циби, из-за чего упустил из виду других людей, искренне о нем заботившихся.
Он оглянулся на ничуть не смущенного Лин Канцюня, и в груди у него снова вспыхнуло раздражение.
— Посмотри на себя, ты же отец! Почему ты совсем о нем не заботишься?
Стоило старику войти, как Лин Канцюнь тут же поспешно убрал газету. За последнее время совместной жизни со стариком под одной крышей он уже привык к таким внезапным разносам. Мало того, что летом у старика и так нрав горячий, так стоило зайти разговор о Лин Юне, как Лин Цзиминь обрушивал весь свой гнев на его голову — тем более что вину Лин Канцюня трудно было назвать незаслуженной. Впрочем, старик все же сохранил ему лицо, что уже можно было считать прогрессом.
Стоял палящий летний зной, и даже на рассвете, когда солнце еще не взошло, воздух был невыносимо духовен. Хотя семья Лин и жила в элитном коттеджном поселке, старику не нравились кондиционеры, так что окна со всех сторон были распахнуты настежь. Лин Юнь, одетый в футболку и шорты, с пиалой теплого ароматно-успокаивающего супа в руках неспешно вошел в гостиную и по привычке увидел Лин Канцюня, сидевшего за обеденным столом. От первоначального удивления при виде Лин Канцюня каждое утро и вечер до нынешней привычки прошло немало времени, но в глубине души Лин Юнь все равно чувствовал сильное умиление.
— Сяо Юнь, твой отец говорит, что в последнее время ты сильно заинтересовался вопросами поддержания здоровья и долголетия, а при поступлении в университет подал документы только на медицинские специальности. Впрочем, лишние знания за плечами не носят — не хочешь ли поучиться традиционной китайской медицине у Старшего Лю? Конечно, я буду лишь наставлять тебя, а звать меня ты можешь по-прежнему, дядя Лю.
Лю Кайчэн знал, что в столь влиятельных семьях к выбору учителей относятся крайне серьезно. К тому же он собирался лишь немного наставлять Лин Юня на начальном этапе; если же внук семьи Лин действительно решит всерьез заняться китайской медициной и захочет стать его учеником, придется подождать некоторое время и как следует его испытать.
Лин Юнь на мгновение замер от столь неожиданной новости. Он никак не ожидал, что Лин Канцюнь разыщет для него наставника по китайской медицине, и для него это, безусловно, было благом. На самом деле в прошлой жизни, когда он занимался дистанционным обучением в интернете, помимо некоторых теорий западной медицины, больше всего времени он уделял именно материалам по китайской медицине. Он целиком изучил такие базовые труды, как Песенник по рецептам, Триста стихов по медицине и даже Шан хань лунь.
Но все это были лишь книжные знания. Без наставника-старейшины они оставались пустой болтовней на бумаге, так что он преуспевал лишь в вопросах поддержания здоровья. И хотя сейчас к китайской медицине относятся по-разному, истинные мастера своего дела действительно обладали выдающимися способностями. А сидевший перед ним Лю Кайчэн имел свободный доступ в дом семьи Лин, чтобы лечить вышедшего на пенсию Лин Цзиминя, и уж конечно, обладал огромным опытом.
Придя в себя, Лин Юнь поспешно и радостно кивнул:
— Я согласен!
Длинные каникулы после сдачи экзаменов длились почти три месяца, и до сих пор он, не считая выходов в город для вложения карманных денег за прошлые годы в акции, практически не покидал дома. Если действительно заняться изучением медицины под руководством Лю Кайчэня, это будет очень осмысленно.
Лю Кайчэн с улыбкой кивнул:
— Даже если ты уже знаком с некоторыми теориями китайской медицины, все это наверняка сводится к оздоровительным практикам вроде лекарственных диет, лечебных ванн, массажа туйна и банок. Однако если ты хочешь заниматься врачебной практикой и диагностикой, тебе придется начать системное обучение, и за один день тут не справиться.
Лин Юнь серьезно кивнул, его глаза ярко сияли.
— Хорошо, дядя Лю, будьте спокойны, я обязательно буду стараться.
В сердце Лю Кайчэня шевельнулось любопытство: судя по всему, Лин Юнь действительно сильно увлечен медициной. Похоже, в семье Лин уродилась белая ворона. Он достал из своей дорожной наплечной сумки толстую книгу с явно потрепанной обложкой и протянул ее Лин Юню:
— Когда я сам начинал учиться медицине, эту книгу мне дал мой учитель. Шан хань лунь — это классический канон клинической китайской медицины, а также первое клиническое произведение, объединившее теорию, принципы, рецепты и лекарства. Комментаторов в последующие эпохи было множество, и у каждого свои взгляды, но нам, новичкам, пока не стоит обращать внимание на чужие мнения — лучше напрямую обратиться к первоисточнику и осмыслить все самостоятельно.
Видя, как Лин Юнь с благоговением принимает книгу, Лю Кайчэн продолжил пояснять:
— Вообще-то нормальное обучение медицине всегда начинают с просветительских книг вроде Триста стихов по медицине или Песенник по рецептам, двигаясь от простого к сложному и шаг за шагом продвигаясь вперед. Но поскольку у тебя уже есть база в области точек и меридианов человеческого тела, тебе больше подойдет путь от сложного к простому, с высоты птичьего полета.
Лин Юнь прекрасно понимал, что о наличии у него базы знаний по китайской медицине Лю Кайчэню мог сообщить только Лин Канцюнь. В сердце его снова шевельнулось теплое чувство; он бережно спрятал подаренную Лю Кайчэнем книгу и тяжело кивнул.
Лю Кайчэн улыбнулся, дал ему несколько советов о том, как правильно читать эту книгу, а затем позволил Лин Юню приступить к изучению первого тома. Сам же он собирался посидеть рядом и заодно осмотреть здоровье старейшины Лина, как вдруг с удивлением заметил, что старик снова витает в облаках.
— Старейшина? — мягко окликнул он.
Его собственный внук, разумеется, хорош собой во всех отношениях, и раз уж ему тоже нравятся парни, наверняка этот парень из семьи Тун — не единственный претендент. Может, начать присматриваться уже сейчас? Или поручить Канцюню быть внимательнее? Во всяком разе, в знакомых семьях можно сразу узнать нрав человека. Раз уж Сяо Юнь так сильно привязан к тому парню и даже готов слушать его слова, в будущем он поможет сделать правильный выбор и наверняка сможет отыскать хорошего парня, который будет в десять раз лучше Тун Цюнчэна.
Правда, Сяо Юню сейчас всего восемьнаццать, а до окончания университета еще года четыре или пять, и слишком ранние поиски вряд ли к чему-то приведут. Но если не проявить бдительность сейчас, не окажется ли потом слишком поздно? Старейшина Лин уносился мыслями все дальше и постепенно нахмурился.
Лю Кайчэн считался наполовину семейным врачом клана Лин и часто приходил лечить старейшину, поэтому Лин Юня, любимца главы семьи, он знал довольно хорошо. На этот раз Лин Канцюнь специально позвонил ему и выразил надежду, что тот сможет наставить юношу в медицинском деле, и это слегка удивило врача.
— Мм, так будет отлично, — наконец остался доволен старик и редкостно одобрительно кивнул.
Лин Юнь, все еще находившийся на кухне, ничего не знал о беседе Лин Цзиминя и его сына. Утром, завидев доктора Лю Кайчэня, он даже испугался до бледности на лице, подумав, что старому дедушке снова где-то стало плохо. Хотя Лин Цзиминь в прошлой жизни скончался лишь семь лет спустя, это вовсе не означало, что его здоровье все это время было безупречным. В этой же дарованной свыше новой жизни самым главным для Лин Юня оставалось здоровье деда.
Заметив это, Лин Цзиминь поспешно замахал руками:
— Сяо Юнь, твой дядя Лю пришел вовсе не лечить меня, он пришел к тебе.
Если вспомнить, с тех пор как он узнал об аномальной сексуальной ориентации Лин Юня, он переживал невероятно тяжело. Дело было даже не в том, что он не мог этого принять, а в тревоге за будущее внука. Обычные супруги и то ссорятся, пикируются и даже разводятся, а два мужчины не связаны узами детей — как они смогут прожить вместе долгие годы? Без надежного человека рядом разве не обречен Лин Юнь на одиночество?
Стоило Лин Юню находиться рядом на глазах у деда, и все казалось относительно нормальным, но стоило ему остаться одному, как выражение его лица неизменно становилось блеклым и равнодушным, словно его ничто в жизни не трогало. Это заставляло старика тревожиться в душе, и теперь, видя, как внук о нем заботится, он одновременно испытывал глубокое облегчение и задумывался о другом.
Лин Юнь увлекается медициной, так что подобная организация со стороны Лин Канцюня пришлась как нельзя кстати. Старик вовсе не ждал от Лин Юня великих достижений в будущем, ему хотелось лишь одного — чтобы тот был счастлив. Узнав об отклонении в ориентации внука и о том, что тот не собирается в будущем заключать фиктивный брак и заводить детей, Лин Цзиминь лишь сильнее желал, чтобы тот жил по зову собственного сердца. Пусть семья Лин и не обладала всевластием и баснословными богатствами, но по крайней мере у них хватало сил избавить Лин Юня от необходимости приносить себя в жертву ради семьи.
— Папа, я вовсе о нем не забывал. Раз уж с тем пареньком из семьи Тун они расстались, значит, он ему не пара, и Сяо Юнь, должно быть, все обдумал. На улице жарко, а он из дома не выходит, так что, пожалуй, просто соскучился. Пару дней назад я звонил Старшему Лю, и сегодня он приехал. Раз уж Сяо Юнь сейчас так интересуется поддержанием здоровья, а в университет поступает на медицинский, как раз самое время воспользоваться случаем и заложить прочный фундамент.
Лин Канцюнь вовсе не хотел снова злить старика и поспешно выложил свои прежние задумки.
Удивляло вовсе не то, что Лин Канцюнь проявил заботу о сыне, а то, что дети из высших кругов крайне редко решались изучать медицину, не говоря уже о традиционной китайской. Обучение китайской медицине сильно отличалось от западной, где диагноз ставят с помощью приборов: помимо усердия, здесь огромную роль играли врожденный талант и чутье.
Лю Кайчэн не заметил, как старик ушел в свои мысли, и, выслушав его слова, перевел взгляд на Лин Юня.
Лин Канцюнь лишь коротко произнес угу, кивнул ему и снова уткнулся в газету. Лин Юнь уже привык к его холодности — не только потому, что изначально многого от отца не ждал, но и потому, что заметил: по отношению к Лин Цицзюню Лин Канцюнь вел себя точно так же, а если говорить о Лин Циби, то та обычно сама навязывалась к нему с разговорами.
Конечно, в вотчине старика вести себя подобным образом явно не годилось. Лин Юнь опустил голову, пряча торжествующий блеск в глазах. Лин Цзиминь тем временем торопливо спустился вниз в шлепанцах, яростно зыркнув на Лин Канцюня. Убедившись, что тот не смотрит, старик громко хмыкнул, а когда Лин Канцюнь в испуге поднялся на ноги, собираясь помочь ему, хмыкнул еще раз, размашисто взмахнул рукой, игнорируя сына, и протянул руку Лин Юню, чтобы тот помог ему дойти и сесть.
Если подумать, за последние полмесяца Тун Цюнчэн, хотя и названивал беспрерывно, а на пейджер ежедневно скидывал по нескольку полных любви сообщений, лично докучать не являлся. Это позволило Лин Юню немного расслабиться: хотя решение о разрыве было принято, все-таки больше десятка лет отношений не оборвешь в один миг. И хотя Лин Юнь находил это не совсем честным, он все же радовался тому, что из-за проблем с семейным бизнесом Тунов на юге Тун Цюнчэну пришлось уехать далеко от Пекина. Это позволило ему спокойно адаптироваться ко всем переменам после перерождения.
— Папа, доброе утро! — За последнее время отношения между отцом и сыном немного потеплели. Конечно, они не могли стать близки, как обычные отец с сыном, но по крайней мере больше не выглядели чужаками друг для друга, особенно на глазах у деда.
— Папа! — Лин Канцюнь тоже привык к косым взглядам и упрекам старика. В конце концов, им с братом редко удавалось услышать от отца доброе слово — разве что младшая сестра Лин Юнпин удостаивалась его улыбок, так что Лин Канцюнь не обращал на это особого внимания.
Лин Юнь же протянул миску с супом старику, а затем снова вышел в столовую. На кухне оставались приготовленные заранее простые каши и закуски — Лин Канцюню сегодня нужно было на работу, так что затягивать время было нельзя.
http://bllate.org/book/38510/4842124
Готово:
