Готовый перевод Reborn Under a Big Tree / Под сенью могучего древа: Вторая попытка: Глава 2

— Что такое? — холодно бросил Лин Юнь. Увидев краем глаза недовольно сдвинутые брови Чэнь Мэнчжэнь, он удивился тому, что в сердце не осталось прежней боли. Всё верно: её забота изначально ему не принадлежала, и раз уж он повёл себя так бестактно перед её предметом гордости — сыном, её недовольство вполне естественно. Только вот теперь, когда у него не осталось никаких надежд и он больше не дрожал от страха перед малейшим проявлением её недовольства, он, разумеется, не станет рассыпаться в униженных извинениях в надежде добиться её прощения.

Лин Канцюань сидел на самом почетном месте посредине. Он прекрасно видел все перемены в поведении своего младшего сына, и в груди у него тревожно ёкнуло. Его глубокие, пронзительные глаза окинули Лин Юня оценивающим взглядом. Отец, конечно, знал, как сильно младший сын дорожит мачехой, но вся эта ситуация ставила его в тупик. Неужели Лин Юнь вёл себя так именно из-за старшего сына семьи Тун — Тун Цюнчэна?

Лин Юнь насмешливо изогнул губы:

— Не беспокойтесь, у меня нет такой склонности — ходить повсюду и трепаться о своей ориентации. Я ухожу немедленно, и впредь вам не придется бояться, что я вас опозорю.

Разве он не умер? — затуманенным сознанием подумал Лин Юнь. Почему эта сцена кажется такой знакомой? Как раз в этот момент Чэнь Мэнчжэнь, то есть его мачеха, заговорила:

— Если это выплывет наружу, над всей семьей Лин будут смеяться! Так что запомни: ни в коем случае не позволяй семье покрыть себя позором!

Он взглянул на слегка качнувшуюся Чэнь Мэнчжэнь, его взгляд на мгновение вспыхнул, и он повернулся, направляясь к выходу. Он не хотел раскрывать, что ему уже известно о его происхождении, потому что не смог бы объяснить, откуда он узнал; он не мог и сыпать в их адрес злыми словами — в конце концов, Чэнь Мэнчжэнь ничего ему не была должна и никогда не издевалась над ним, просто его собственное сердце хотело большего, чем ему могли дать.

— Лин Юнь! — неожиданно окликнул его Лин Цицзюнь. Сам он не понимал почему, но в этом помрачнелом и упрямом с детства младшем брате он вдруг увидел безграничную скорбь и решимость. Лин Цицзюнь чувствовал: если позволить Лин Юню вот так просто уйти, он, пожалуй, действительно никогда больше не оглянется назад. Пусть его внезапное признание перед семьей застало их врасплох и стало тяжелым ударом, но как ни крути, они оставались семьей, а в восемнадцать лет как раз начинается возраст бунтарства — неужели он действительно уйдет из дома навсегда из-за одного этого раза?

— Раз уж ты настроен столь решительно, пусть будет по-твоему! — знакомый и глухой голос ворвался в уши. Лин Юнь в оцепенении поднял голову и увидел помолодевших на десяток с лишним лет супругов Лин Канцюаня и Чэнь Мэнчжэнь, которые смотрели на него мрачными взглядами. Слова принадлежали его отцу, Лин Канцюаню.

Каждый раз, когда она видела Лин Юня, на семь десятых похожего на Бицин, это напоминало ей о её собственной нерешительности в прошлом и о том, что она потеряла; это напоминало, что пока она в одиночку, превозмогая трудности, растила сына, её любимый нежился в объятиях другой. Она знала, что Лин Юнь всегда дорожил ею, что он рос послушным и покладистым ребенком, но она не могла переступить через боль в собственном сердце и относиться к нему так же, как к Циби, окружив всевозможной заботой и вниманием — в ней не было столько великодушия и самоотверженности.

— Ты действительно так сильно не любишь Лин Юня? — тихо спросил Лин Канцюань, проводив взглядом уходящих сына и дочь.

Чэнь Мэнчжэнь резко подняла голову, но в глазах мужа увидела лишь след раскаяния, после чего закрыла лицо руками, а по щекам покатились градины слёз.

— Нет, дело во мне самой. Если бы не тяжелые роды Бицин, мы бы разминулись на всю жизнь. Само существование Лин Юня вечно напоминает мне о том, что мы упустили в прошлом. Я не могу относиться к Лин Юню так же, как к Циби, он слишком похож на Бицин.

Слова жены заставили сердце Лин Канцюаня сжаться от боли. Если вспомнить, он оставил Чэнь Мэнчжэнь в ту эпоху воспитывать Цицзюня в одиночку, и та испила до дна чашу унижений и горьких лишений. Но и перед Бицин он был виноват: прожив с ней два года, он не смог ответить ей равноценной любовью. Наверное, с самого начала ему не следовало приукрашивать действительность и скрывать происхождение Лин Юня. Если бы речь шла просто о пасынке, в поведении Чэнь Мэнчжэнь не было бы ничего дурного, но теперь... теперь было уже слишком поздно.

— Прости, тогда я проявил излишнюю самонадеянность.

Разве мог он знать, думая, что они просто расстались навсегда, что его возлюбленная станет рожать ребенка вне брака и терпеть презрительные взгляды окружающих?

Чэнь Мэнчжэнь с чувством стыда вытерла слёзы:

— Я постараюсь уговорить Лин Юня. Если это не заложено от рождения, нельзя же позволить ему заплатить столь высокую цену за глупость юности.

Лин Юнь прислонился спиной к стене в коридоре и через щель приоткрытой двери прислушивался к разговору родителей, невольно прикрывая рукой влажные от слёз глаза. Бицин? Это имя его родной матери? Он и подумать не мог, что лишь к тридцати одному году узнает, как звали его маму.

Лин Юнь шатаясь удалился, никого не потревожив. Вообще-то он просто переживал, что дедушка очнется, и хотел дождаться его пробуждения, прежде чем уйти, но никак не ожидал услышать подобный разговор. На красивом лице Лин Юня проступила ледяная насмешка: ему больше не нужно было чужое тепло. Раз оно не принадлежало ему, незачем и выпрашивать. В конце концов, его нетрадиционная ориентация всё равно принесла бы семье лишь позор. Когда в семье Лин начался кризис, разве не он — младший сын семьи Лин, к тому моменту уже фактически покинувший дом, — стал первой мишенью для нападок и предлогом для травли?

Лин Юнь брёл в полумраке по извилистой тенистой тропинке. Это был элитный коттеджный поселок «Кленовый лист» с лучшими зелеными насаждениями в пригородной зоне. Лин Канцюань со своим младшим братом Лин Канхуа выкупили здесь целый дом специально для того, чтобы их вышедший на пенсию отец мог наслаждаться спокойным отдыхом. После того как Лин Юнь пошел в старшую школу, здесь жили только они вдвоем с дедом, так как дядя находился в другом городе, а супруги Лин Канцюань и брат с сестрой Лин Цицзюнь приезжали сюда лишь по выходным, предпочитая постоянно жить в служебном жилом квартале.Это было одной из причин, почему Лин Юнь так спешил открыто заявить о своей ориентации. За последние три года он ещё больше отдалился от родителей, брата и сестры. После того как его неоднократно отказывались отпускать обратно в жилой комплекс муниципалитета, Лин Юнь, получив после окончания выпускных экзаменов официальное признание в любви от Тун Цюнчэна, решил предпринять последнюю попытку побороться за своё счастье.

Лин Юнь и сам не знал, сколько времени брёл куда глаза глядят, пока вдалеке, под уличным фонарем, не заметил прижавшиеся друг к другу фигуры. Одна из них явно принадлежала Тун Цюнчэну — человеку, с которым они состояли в отношениях больше десяти лет.

Лин Юнь невольно сжал руки в кулаки. Глядя на то, как Тун Цюнчэн нежно успокаивает юношу, ровесника его нынешнего себя и объект своей первой измены, он почувствовал, как его чёрные глаза заволакивает мрачная пелена. Только сейчас он вспомнил, что дом Фан Жуна тоже находится в этом жилом комплексе.

— А-Юнь?

— Папа, мама, с делами Лин Юня всё же стоит разобраться по-хорошему, попытайтесь его вразумить? Ему всего восемьсот — нет, восемнадцать лет, возможно, это просто подростковый бунт. Если мы действительно пустим всё на самотёк, как он сможет занять своё место в обществе в будущем? К тому же, чего хорошего может выйти из союза двух мужчин? — Лин Цицзюнь украдкой перевёл взгляд.

Он знал, как сильно Лин Юнь дорожит матерью. Если бы она согласилась отбросить предрассудки и поговорить по душам, возможно, ещё оставался бы шанс всё исправить. Некоторым гомосексуализм ведь не присужден от рождения, верно? Если посмотреть на того же Тун Цюнчэна из семьи Тун, который столько лет заботился о нём с самого детства и выглядит таким мягким и приветливым... Быть может, Лин Юню просто хотелось немного заботы и тепла? В восемнадцать лет разве может быть какая-то по-настоящему глубокая любовь?

Лин Канцюань тоже был в курсе всего и невольно нахмурился, переводя взгляд на Чэнь Мэнчжэнь. Раз уж они изначально скрыли от Лин Юня его истинное происхождение, он, разумеется, надеялся, что Чэнь Мэнчжэнь будет относиться к Лин Юню как к собственному ребёнок.

Лин Юнь невольно поджал губы. Дедушка Лин Цзиминь всегда любил его больше всех, и в прошлой жизни он больше всего жалел о том, что не смог как следует побыть рядом с дедушкой перед его смертью. Однако, взглянув на неизменно молчаливых Лин Канцюаня и Чэнь Мэнчжэнь, а также на выражающие злость и презрение лица Лин Циби, он понял, что оставаться в этом доме больше не может. Он не мог с каменным лицом делать вид, будто ничего не произошло, и тем более не хотел сталкиваться с подобным извращённым проявлением семейных чувств.

— Я подожду, пока дедушка придёт в себя, и тогда уйду, — выдавил он сквозь онемевшие зубы, развернулся и слегка покачиваясь зашагал прочь.

Лин Циби уже собиралась что-то сказать, но Лин Цицзюнь резко дёрнул её за руку, останавливая.

— Замолчи, не произноси ни слова, — тихо бросил он, с беспокойством глядя на родителей.

Лин Циби поджала губы и в знак протеста уселась на стоявший неподалёку диван.

— Лин Юнь, куда ты собрался? Пусть даже ты недоволен тем, что мы тебя не поддерживаем, но дедушка сейчас всё ещё без сознания, а он всегда любил тебя больше всех! Если ты вот так просто возьмёшь и уйдёшь, каково ему будет это пережить? Твой каминг-аут — дело чрезвычайной важности, дай нам хоть немного времени, чтобы всё переварить и отреагировать, — сдержанно произнёс Лин Цицзюнь.Лин Юнь замер на месте, внезапно вспомнив слова Тун Цюнчэна о том, что это Лин Цицзюнь на самом деле был незаконнорожденным ребенком. Если тот был старше его на шесть лет и уже все понимал, когда появился в семье Лин, неудивительно, что в детстве он не любил, когда Лин Юнь таскался за ним по пятам, и просто оставлял его в полном одиночестве. Лин Юнь резко моргнул, сдерживая подступившие слезы, и медленно повернулся.

Правда, характер у Чэнь Мэнчжэнь был прямым и резким, она не умела ходить вокруг да около. Хотя в свое время они были вынуждены расстаться, она все же решительно родила Цицзюня и вырастила его в одиночку, поэтому, естественно, всегда затаила обиду на то, что Би Цин вышла за него замуж. Было бы очень трудно заставить ее принять Лин Юня без всяких предрассудков; он-то был уверен, что Чэнь Мэнчжэнь не станет обижать Лин Юня, но не учёл детской природы и естественной жажды материнской любви.

Чэнь Мэнчжэнь с отвращением на лице отвернулась. В те годы, когда Лин Канцюань был отправлен на перевоспитание в деревню, их пути разошлись, а из-за принадлежности к разным политическим кланам они были вынуждены расстаться. Би Цин же, не обращая ни на что внимания, последовала за Лин Канцюанем и даже спасла ему жизнь, после чего по настоянию старейшины семьи Лин они вполне закономерно поженились.

Тот же знакомый звонкий голос, произносящий презрительные и жестокие слова, заставил Лин Юня машинально повернуть голову и увидеть еще юную Лин Циби, которая в гневе уставилась на него. Рядом с ним стоял его старший брат Лин Цицзюнь, в свои двадцать четыре года уже занимавший пост секретаря первого лица города Цзинхай. Он был единственным, в чьих глазах порой мелькало беспокойство, только вот о чем именно он тревожился, оставалось загадкой.

Зрачки Лин Юня сузились. Эта до боли знакомая сцена, этот до боли знакомый разговор — все это происходило ровно в тот день, когда ему исполнилось восемнадцать. После признания Тун Цюнчэна, ради с таким трудом обретённой любви и последней попытки прощупать отношение семьи, он пошел ва-банк и открыто признался родителям в своей нетрадиционной ориентации.

Лин Юнь резко покачал головой: даже те слова, что довели его до полного отчаяния, повторились слово в слово! Что это такое?..

— Хм, не думала, что вторая господский сын из такой уважаемой семьи Лин станет любить мужчин и даже доведет дедушку до обморока. Какая гадость! Хорошо еще, что с дедушкой все в порядке, иначе я бы точно тебя не простила!

К сожалению, его жгло разочарование: отец лишь холодно потребовал, чтобы он все как следует обдумал, а мать… о нет, всего лишь Чэнь Мэнчжэнь — даже бровью не повела, лишь велела никому об этом не рассказывать, не сказав в утешение ни единого слова. В конце концов она лишь свела в могилу своим гневом дедушку, единственного, кто относился к нему с теплотой, а сам он ушел из дома и не возвращался, пока восемь лет спустя дедушка не скончался.

Лин Юнь шатаясь поднялся на ноги. На его бледном и красивом лице, помимо растерянности, запечатлелось глубокое отчаяние. Он не понимал, что все это значит: была ли это просто страшная сновящая греза или он действительно вернулся на тринадцать лет назад? Во всяком случае, ему больше не хотелось здесь оставаться. Здесь они вчетвером составляли настоящую семью, в то время как он был лишь глупцом, который даже не знал, кто его собственная мать, и при этом безуспешно мечтал заполучить то, что ему вовсе не принадлежало.

http://bllate.org/book/38510/4842119