Готовый перевод Reborn Under a Big Tree / Под сенью могучего древа: Вторая попытка: Глава 1

Разве он ещё должен быть благодарен этой парочке подлецов? Как же это смешно. Никогда ещё он так чётко и трезво не осознавал, что мужчина, некогда даривший ему тихую гавань, на самом деле давно предал его. Недаром говорят: единожды изменив, доверия не вернёшь. Это он по своей глупости верил, что Тун Цюнчэн просто слишком мягок сердцем и не умеет отказывать тем, кто жалок и несчастен, из-за чего его вечно кто-то обводил вокруг пальца.

Ха, на самом деле ему следовало прозреть ещё тогда, когда тот впервые утешал своего приёмного брата прямо в постели. Только на этот раз вместо мужчины появилась женщина, способная родить ему ребёнка. К тому же нынешняя автокатастрофа вовсе не была случайностью.

— Тун Цюнчэн, Лин Юнь не захочет тебя видеть, убирайся к чёрту! — Циби сначала с презрением глянула на свою бывшую подругу, а затем бросилась преграждать путь убитому горем мужчине.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного, думал про себя Лин Юнь. Ведь всё это касалось его самого: он уже был мёртв, а его прах покоился в этом клочке земли. Но почему-то он всё ещё сохранял сознание и мог видеть скорбь своих близких. Вот только эта скорбь казалась ему до удивления смешной.

— Какое ты имеешь право меня упрекать? — Тун Цюнчэн вмиг растерял свой обычный мягкий и ласковый вид, резким движением оттолкнув Лин Циби в сторону. Он впился взглядом в фотографию любимого человека, навсегда застывшего в возрасте тридцати одного года, напоминая одинокого волка, потерявшую пару: в его глазах плескались отчаяние и боль.

— Ха, и как это понимать? Разве не ты предал Лин Юня? На кого ты сейчас пытаешься произвести впечатление? Да ещё притащил свою невесту — увидев вас, Лин Юня бы просто вырвало! — Линь Цицзюнь, до этого молчавший, шагнул вперёд и поддержал младшую сестру. Его острые тёмные глаза излучали ледяной холод и презрение.

На кладбище Юпаньшань в Цзиньду полупрозрачная фигура Лин Юня парила высоко в воздухе. С бесстрастным выражением лица он окинул взглядом скорбящую толпу внизу: его отец, вечно суровый и непреклонный, казалось, за одну ночь поседел — на ярком солнце это выглядело до боли режет глаза, — и сейчас он поддерживал убитую горем мать. Брат и сестра жались друг к другу, с болью и отчаянием глядя вперёд. Лин Юнь насмешливо скривил губы и перевёл взгляд на недавно открытое надгробие. На черно-белой фотографии был запечатлён красивый парень с одухотворёнными и живыми чертами лица — его внешность точь-в-точь повторяла его собственную.

Глядя на внезапно притихших Лин Цицзюня и Лин Циби, на мать Чэнь Мэнчжэнь с потухшим взором и на отца Лин Канцюаня с мрачным лицом, он почувствовал, как его сердце падает в самую бездну, а вся прожитая жизнь кажется сплошной шуткой.

— Что за чушь ты несёшь! С каких это пор А-Юнь стал незаконнорожденным ребёнком?! — Тун Цюнчэн неожиданно свирепо уставился на Вань Шихуэй, и в его обычно мягких и нежных глазах заплясали злобные искры.

Вань Шихуэй испуганно вздрогнула и опустила голову, пряча злорадный блеск в глазах, после чего тихо и мягко пояснила:

— Цюнчэн, прости, мне не следовало говорить об этом здесь, просто я не могла вынести, как они нападают на тебя.

Тун Цюнчэн повернул голову, глядя то на надгробие, то обратно, и в его взгляде читалась отчаянная решимость идти до конца. Раз уж его любимый человек мёртв, к чему ему теперь кого-то бояться? К тому же он никому не позволит оскорблять А-Юня, называя его презренным бастардом. Если бы тот сейчас смотрел на них с небес, его сердце бы разрывалось от боли.

— А-Юнь вовсе не внебрачный сын, — сбросив привычную мягкотелость, отчеканил он. — Его мать — законная первая госпожа Лин. А если уж говорить о бастардах... — он бросил взгляд на побледневшую от ужаса Чэнь Мэнчжэнь, — то незаконнорожденный как раз Лин Цицзюнь, разве нет? Только вот когда родился А-Юнь, его мать умерла при родах, а госпожа Лин вошла в этот дом, когда ему не было и двух лет. Всё это тщательно скрывали, вот он и возомнил себя кровным сыном госпожи Лин.

Семья Тун и семья Лин считались давними друзьями дома, иначе с чего бы Лин Юню в восемь лет открыто признаться в своей ориентации ради него? Вспомнив о возлюбленном, от которого его теперь отделяла пропасть между мирами, Тун Цюнчэн почувствовал, будто острый нож без конца кромсает его и без того кровоточащее сердце.

Лин Юнь был полностью оглушён чередой обрушившихся на него новостей и застыл на месте. Он остекленевшим взглядом смотрел на то, как старший брат Лин Цицзюнь в слепой ярости бросился на Тун Цюнчэня и завязалась драка. Брат был старше его на шесть лет, а младшая сестра — на три года младше. Говорили, что ему дали такое короткое имя из-за того, что ровно в тот период планирование семьи только-только объявили базовой государственной политикой, поэтому его назвали Ун в шутку. Оказалось, что всё это — тоже фарс!

Лин Юнь наконец не выдержал и разразился громким смехом. Его красивое лицо исказилось от безумной боли и отчаяния, а глаза, полные слёз, в упор смотрели на первопричину всех его жизненных страданий. Он признавал её своей матерью, всю жизнь жаждал заслужить её искреннюю улыбку. Но на самом деле она не была его родной матерью! Независимо от того, заняла ли его настоящая мать место любовницы первой или всё произошло по нелепой случайности, он лишь жалко расточал свои чувства не тем людям.

Он перевёл взгляд на совершенно растрёпанного и жалкого Тун Цюнчэня. Десять лучших лет своей юности он потратил на то, чтобы сохранить драгоценную любовь и тепло, которые принадлежали только им двоим. Но в конце концов он просто доверился не тому человеку. Нежный и страстный, в итоге он разбил ему сердце до самой смерти.

Зачем ему вообще продолжать существовать? Ему следовало давным-давно развеяться прахом между небом и землёй, а не быть привязанным к этому месту и воочию наблюдать за подобным фарсом. Восстановить справедливость? Отомстить за него? Какая же это чушь!

Ха-ха-ха... — Лин Юнь издал безумный смех, даже не замечая, что его уже начавшая распадаться духовная сущность приближается к надгробию. Вспыхнула яркая белая вспышка, и его и без того невидимая для смертных душа окончательно исчезла.

— Это наши семейные дела, какое ты имеешь право допрашивать его? Ты — предатель, который давно бросил его! — холодно бросил Лин Цицзюнь. Он бросил взгляд на окаменевшую мать и убитого горем отца, в его глазах промелькнули леденящий холод и гнев. Лин Юнь был мёртв, и хотя он сам безумно скорбел, он не хотел, чтобы из-за этого треснул брак их родителей. Проблем в семье Лин и так хватало.

— Цюнчэн не предавал Лин Юня, всё это лишь случайность! — Вань Шихуэй крепко обхватила Тун Цюнчэня за руку, с восторгом и кокетством взглянув на него, а затем перевела взгляд на яростно глядящую на них Лин Циби и молчавших с самого начала супругов Лин Канцюань.

— К тому же Цюнчэн совершенно прав: всё это время о Лин Юне заботился именно он. В конце концов, для вас Лин Юнь был всего лишь бастардом, он не видел тепла в том доме, так что вы не имеете никакого права обвинять Цюнчэня! — Вань Шихуэй искоса глянула на могильную плиту Лин Юня, и в её глазах на мгновение мелькнуло торжество.

Вань Шихуэй испуганно вздрогнула и поспешно прикрыла живот руками, прижимаясь к Тун Цюнчэню. В её глазах плескался страх, но лицо выражало благородную решимость.

— Циби, это ты... Из-за того, что семья Лин попала в беду, а Цюнчэн не смог вам помочь, ты из мести рассказала об этом Лин Юню, вот он и попал в нелепую аварию. Мы с Цюнчэнем уже всё решили: когда ребёнок родится, я послушно останусь в семье Тун и буду его номинальной женой. Родители Цюнчэня больше не будут возражать, и тогда между ним и Лин Юнем больше не останется никаких преград!

Услышав это, Лин Циби пришла в ещё большую ярость, а в её глазах застыла боль.

— Я рассказала ему вовсе не из-за проблем семьи Лин! А потому что Тун Цюнчэн — совершенно неподходящая партия! Он изменял ему бесчисленное количество раз ещё до этого. Такой омерзительный мужик вовсе не стоил того, чтобы Лин Юнь отдавался ему со всей преданностью!

Лин Юнь смотрел на точно такие же перекошенные от гнева лица родителей, брата и сестры, и в его груди поднималось странное чувство. В том доме, кроме своего деда Лин Цзиминя, он всегда видел лишь холодное равнодушие. Отец вечно пропадал на работе, а заботился лишь о старшем сыне Лин Цицзюне и любимой дочери Лин Циби. Мать, сколь бы мягкой ни казалась на вид, никогда не дарила этого тепла ему. Даже когда в восемь лет он совершил каминг-аут, в ответ услышал лишь сухое: Не позорь семью.

Но теперь... даже сестра, которая никогда не скрывала своего презрения к нему, смотрела на него с досадой и горечью, заставляя Лин Юня, давно очерствевшего душой перед родными, в изумлении смотреть на всё ещё спорящих людей. Если вспомнить, когда у семьи Лин начались проблемы, первым делом всплыло именно его признание в гомосексуализме, затем — проблемы с кредитной линией компании его матери, и лишь потом последовало отстранение от должностей его старшего брата и отца.

— По крайней мере, я любил именно его, и все эти десять с лишним лет у него был только я! — Тун Цюнчэн внезапно поднялся на ноги, одной рукой придерживая Вань Шихуэй, и без страха посмотрел на Лин Циби, которая продолжала сыпать оскорблениями вроде «тварь», а также на глядивших на него волчьим взглядом родителей Лин. — Вы никогда о нём не заботились! С самого детства, хоть кто-нибудь из вас обращал на него внимание? Даже когда он попал в детстве в автокатастрофу, тяжелее всего пришлось ему, а ухаживала за ним лишь няня, потому что госпоже Лин нужно было сидеть с заболевшей лёгкой простудой барышней!

— Бесстыдник! Тварь поганая! — взбешенная Лин Циби подскочила на месте и попыталась броситься на Вань Шихуэй, но Лин Цицзюнь вовремя удержал её за руку.

— Я сама пришла за ним. Цюнчэн просто... хотел подарить ребёнку, которого я ношу под сердцем, полноценную семью. Он любит Лин Юня и никогда ничего не скрывал от меня, а я вовсе не собиралась их разлучать, — принялась оправдываться Вань Шихуэй — невеста Тун Цюнчэня. Её тон был полон заботы и уверенности в собственной правоте, отчего паривший в небесах Лин Юнь скривился ещё сильнее.

Лин Юнь распахнул глаза так, будто его ударили молотом, и с полным неверием уставился на родителей. Будучи младшим сыном в семье Лин, он и помыслить не мог, что окажется каким-то презренным бастардом! Пусть в детстве им и пренебрегали, но со стороны казалось, что он ни в чём не нуждался и даже жил в большом достатке. Уйдя из дома в восемь лет, он до самой смерти деда обитал в другом городе и даже во сне не предполагал, что с его происхождением что-то не так.

Если всё обстоит именно так, можно ли объяснить, почему в том доме его так терпеть не могли и почему ему не досталось материнской любви? Всё просто: он изначально не имел на неё никаких прав.

— Чего вы припёрлись? Пошли вон отсюда! — пронзительный крик младшей сестры Лин Циби вернул Лин Юню рассудок. Он повернул голову и крепко сжал кулаки. По дорожке друг за другом шла пара: мужчина высокий и красивый, женщина — миловидная и очаровательная. Любой, кто взглянул бы на них, непременно бы восхитился: идеальная пара, созданная на небесах.

Лин Юнь в упор уставился на мужчину с осунувшимся лицом, в котором, впрочем, всё ещё угадывались мягкие черты. Тун Цюнчэн — его возлюбленный, с которым они встречались тринадцать лет, его единственная душевная отдушина, в которую он верил, отчаявшись получить любовь от собственной семьи. Пусть в их отношениях бывали и расставания, и воссоединения, они держались больше десяти лет, но в конце концов тот предпочёл вернуться на проторенную дорожку и создать семью с подругой его сестры.

Оказывается, нужно было умереть, чтобы те самые близкие, которые почти тридцать лет в упор его не замечали, проявили хоть какие-то чувства, отличные от холодного безразличия. Если подумать о его короткой жизни — жалкой и бунтарской, — всё в ней проистекало лишь из жажды любви.

К чему теперь всё это? — насмехался над собой Лин Юнь. Смотрите-ка, то внимание родителей и та доброжелательность брата с сестрой, о которых он так молил всю жизнь, кажется, наконец-то достались ему. Если бы не тот факт, как громко ни кричи в обличье духа, никто тебя не услышит, он бы сейчас расхохотался во весь голос. Лин Юнь пристально смотрел на собственное надгробие, даже не заметив, что его полупрозрачный силуэт становится всё более прозрачным и тает в воздухе.

— Вы... — погружённый в свои мысли Тун Цюнчэн машинально обернулся и прямо нос к носу столкнулся со стоявшей позади девушкой. — Ты чего пришла? — холодно бросил он.

— Цюнчэн, я просто переживала за тебя... К тому же мне хотелось объясниться с Лин Юнем, нельзя же оставлять всё как есть, чтобы он продолжал так заблуждаться, — робко пролепетала девушка, невольно прижимаясь к нему всем телом. Однако мужчина, который прежде неизменно в ту же секунду окружил бы её лаской и утешением, на сей раз даже не обратил внимания на её слова: его била крупная дрожь, пока он отчаянно пытался приблизиться к фотографии парня — того, кто даже на снимке улыбался столь дерзко и безудержно, хотя в уголках его глаз по-прежнему залегла тень неизбывной тоски.

http://bllate.org/book/38510/4842118